Never Too Late

      Утренний кофе чувствовался слишком горьким, а в глаза так и светило жгучее, яркое как огонь солнце. Адам потер лоб и вышел в коридор. Из дверного проема выглянул Бернли, который держал в руках кружку горячего эспрессо. Когда они сели за один стол, началось неловкое молчание, но спустя несколько минут Бен сказал: — Слушай, я понимаю, после ухода из группы и развода тебе нелегко, но прошу…дай мне тебя поддержать и выслушать, — Бен робко посмотрел на Гонтье, волосы которого были растрепаны, а под глазами виднелись мешки. Адам до боли сжал кулаки и выдохнул. — Я…я просто устал, не грузи себя этим бредом, прошу, — Гонтье напряженно отвел взгляд. — Я просто хочу помочь, — Тяжело выдохнул Бенджамин, положив руку на запястье Адама, сильно сжимая его. Адам только недавно вышел на связь. 50 пропущенных звонков, 100 непрочитанных сообщений. Бернли не находил себе места, его трясло от одной мысли, что что-то могло случиться. Но в один момент он услышал стук в дверь, с этого, казалось-бы легкого, бессмысленного стука начался хаос. Скорее в дом Бена пришел его персональный ад, а то есть Адам. — Я не нуждаюсь в помощи, — Хмыкнул Гонтье, показушно отодвигая от себя завтрак. — Не будь ребенком, Адам, я вижу, что не все в порядке, — Бен посмотрел в глаза Гонтье со всей яростью и серьезностью, которая так и полыхала в его сердце. — Отъебись! Прошу…оставь меня в покое, черт возьми!!! — Крикнул Адам, резко махнув рукой так, что от резкости движения Бенджамин вздрогнул. — НЕТ! — Бернли встал изо стола и взял таблетки, сильно сжав их в руке. — Видишь это? Я нашел эту хрень у тебя черт возьми в рюкзаке! Твою мать, я понимаю, что тебе тяжело, но прошу…не возвращайся к этому дерьму… — Это не то…боже, это не то, что ты подумал, — Губы Гонтье дрогнули. — Это...Бен, я не хочу говорить, это убьет тебя морально. — Морально убьет меня лишь то, что ты будешь держать этот факт в неизвестности, — Пронзил его взглядом Бернли. — Ладно…— Адам достал из кармана рецепт лекарства. — Дай посмотреть, — Бен протянул дрожащую руку, чтобы взять рецепт. — Я…— Не успел Адам сказать, как внезапно, с прожигающим взглядом, Бенджамин вырвал из руки Гонтье рецепт. От прочитанного вдруг перехватило дыхание. Кроме самого рецепта был прикреплен лист с заключением — Диагноз: агрессивная меланома кожи. Бумаги выпали из рук, а на лице появилась горькая, сломленная, панически неестественная улыбка. — Ты…— Бен рассмеялся, по его щекам градом потекли слезы. Вмиг его мир разделился на до и после. Бернли был в ярости. До боли прожигающей ярости. А Адам стоял с опущенным взглядом и мыслью, что он уничтожил их отношения в щепки. — И все это блядское время ты скрывал от меня это?! — Его крик разлетелся по кухне. Кружка, которую так крепко тот держал, разбилась со звоном в дребезги, как и его душа, которую когда-то Адам собрал по осколкам. — Почему…ПОЧЕМУ ИМЕННО ТЫ, АДАМ?! — Бернли сжал кулаки так, что почувствовалась боль от хруста в костяшках. Гонтье подошел вплотную к Бенджамину и положил ему руку на плечо. — Я выберусь, тебе не стоит об этом даже париться, — В глазах Адама промелькнуло что-то адски болезненное. Это чувство бросило Гонтье в холод. — Черт, Бен...я…я не хотел, прости…твою ж мать! — Сердце Адама бешено колотилось, а ладони резко стали холодными. Бен так и хотел ударить Гонтье, но из-за ступора не смог и слова сказать. Внезапно в глазах Адама все поплыло. Гонтье прокашлялся. На руке были небольшие капли крови, а из носа потекла бордовая струя. Адам улыбнулся. — Прости…— Бен резко подхватил тело Гонтье, который был без сознания. Руки Бернли дрожали, а дыхание перекрывал жесткий ком, образовавшийся в горле. Бен судорожно положил Адама на постель и стал набирать 911. Остальное он помнил смутно. Машина реанимационной бригады. Звон в ушах. Дикий, животный страх за близкого человека.

***

               Гонтье проснулся от звона аппаратов в соседней палате. Стены так и давили, давали понимать, что его организм постепенно разрушается. Адам тяжело вздохнул. Бен приехал через час, нет, примчался в больницу, проносясь через дождливые кварталы. Войдя в палату, в голове Бенджамина смешалось много мыслей, а от увиденного тело будто пронзил заряд тока. В бледных руках Гонтье были катетеры, а тот улыбался болезненно, слишком притворно. — Привет…я тут принес тебе немного вкусняшек, — Губы Бернли дрогнули. — Спасибо. Бен…я хочу кое-что сказать. В общем…врачи сказали, что анализы не очень хороши. И…что бы не произошло, Бенджамин, твою ж мать, Бернли, обещай, что будешь держаться ради меня. — Я….Адс...Я НЕ МОГУ БЛЯТЬ, НЕ МОГУ ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Я ТАК БЕССИЛЕН, ТАК БЕСПОМОЩЕН, Я НЕ МОГУ СПАСТИ ДАЖЕ ТЕБЯ! КАК Я БУДУ ЖИТЬ ПОСЛЕ ЭТОГО, — Слезы прожигали кожу, а руки тряслись так, будто вместе с ними начнется землетрясение. — Бен, я не хочу умирать и я сделаю все, чтобы быть с тобой, — Гонтье решительно посмотрел на Бенджамина, в глазах которого прогремел небольшой всплеск надежды. Адам раскрыл руки для объятий в которые стремительно и отчаянно упал Бен. Их лица жгли слезы, а рыдания рвали горло. Они сжимали друг друга так, будто смерть настигнет их совсем скоро.

***

      Адама выписали. Груз с души так и не спадал, боль с огромной силой прожигала тело физически, а опухоль будто стала их общей пыткой. Бенджамин устало упал на постель. Гонтье присел рядом и обнял того за талию. Дыхание Бена было прерывистым, а руки до боли впивались в плечи Адама. Так они просидели два часа. Они не говорили, просто сидели и смотрели в одну точку. Через несколько часов мучительных размышлений Адам провалился в сон. Бен был максимально чутким. Он чувствовал каждое движение, каждый вздох, каждое движение уголков его губ. Он вдыхал запах его волос, которые пахли утренним кофе и свежим шампунем. Бернли обнимал его крепко и нежно. Кожа Гонтье была неестественно бледной, а запястья худыми, в них виднелись тонкие вены и косточки. Адам проснулся в холодном поту. — Б-Бен…мне…мне приснилось как я умираю!!! — Вскрикнул Гонтье от внезапной накатившей физической боли. — Адс, я тут, — Бен уверенно и прямо посмотрел ему в глаза, хотя в душе его полыхал огненный ураган из паники и боли. — С-спасибо, я…я так тебя люблю, Бен, — Бернли первый раз за долгое время услышал, что его любят. Из уст Адама это звучало неистово нежно и так…легко и трогательно… — Не хочешь снять кофту? — Настороженно спросил Гонтье. Бенджамин укутался в одеяло и был в достаточно теплой толстовке. Это было достаточно необычно и подозрительно, учитывая, что на улице было лето и когда Бен заснул, Адам осторожно приподнял рукав на его запястье. От увиденного его парализовало. На руке красовались достаточно крупные шрамы, то ли от ножа, то ли от лезвия для бритвы. Гонтье встал и пошатываясь пошел на кухню. Слезы, которые он так сильно сдерживал, вырвались наружу уже в коридоре. — Блять! Что я натворил?! — Хрипло выдавил Адам, пытаясь не разбудить своими рыданиями Бена, сладко спящего в нескольких метрах от кухни. Гонтье хотел кричать. Хотел разрушать все вокруг себя, только не хрупкую, уже наполовину уничтоженную душу Бернли. Но вдруг в его душе что-то надломилось и он упал на пол. Из его рук с грохотом выпал телефон. На кухню прибежал Бенджамин. Адски быстро дыша и готовясь к самому страшному исходу. Адам просто сидел на полу, спрятав голову в колени и тихо всхлипывал. — Адс!!! Что…что случилось??? — Бен, сверкая взглядом, полным паники подбежал к Гонтье. Тот поднял голову. Его руки дрожали, а в красных глазах читалась только безысходность и разрывающее отчаяние. — Ты сам посмотри, — Адам выдавил горький смешок, указывая на его руки. — Ты…это не то, что ты подумал! — Бен опустил рукав, который был приподнят Гонтье. — Не то?! Бен, я не идиот, я все вижу, ты винишь себя! Так вот, не стоит. Виноват тут только я… — Что ты имеешь ввиду? — Бен вздрогнул. — Я…забивал на симптомы долгое время, только сейчас понял…насколько не хочу умирать и гнить в этой ебаной земле, — Адам горько улыбнулся. — Я идиот… — Согласен, — Бен выдал что-то, похожее на тихий смешок.                Они были сломлены, разбиты, раздавлены. Но только один из них мог быть его дыханием.