Путь исцеления

      Драко сидел у камина с чашкой остывшего чая в руках. Холодный фарфор леденил пальцы, и даже жар огня от близкого камина не спасал мужчину от озноба. Малфой смотрел на огонь, следя, как языки пламени с треском вгрызаются в поленья, отбрасывая длинные изменчивые тени на всё вокруг. Он гадал, когда его жизнь стала такой пустой и серой? Сплошь состоявшей из монотонных, рутинных дел и вечного ожидания.       Когда Малфой окончил Хогвартс, их восьмой курс, давшийся весьма сложно — спасибо клейму пожирателя, что всё еще черным бременем висело на нём, — то почти сразу взял в жены одну из сестёр Гринграсс. Его милая, нежная Астория! Драко с невероятным теплом вспоминал те годы, что они провели вместе. Ее звонкий смех, ласковые взгляды, невероятную заботу и поддержку. Тогда ему казалось, что жизнь наконец наладилась, а сердце, раздробленное на осколки после увиденной в «Пророке» новости о помолвке Поттера и младшей Уизли, наконец вновь начало биться ровно.       Дальше — больше. В день, когда Астория обрадовала его своей беременностью, Малфой готов был петь и плясать от радости. Однако, на этом видно, судьба посчитала, что хватит с Малфоев счастья — и жизнь вновь запестрела сплошными черными полосами.       Сначала от драконьей оспы умер дедушка Абраксас, а следом за ним, эту болезнь подхватили отец с мамой. Драко рвался к ним в Мунго, но его к ним не пустили. Как он случайно узнал позже: именно Поттер попросил целителей не пускать Малфоя к заболевшим. Как странно. Драко готов был поклясться, что никакого Поттера в Мунго не видел. Впрочем, в те черные дни он вообще мало что замечал.       Потерянный от горя и новостей о стремительно угасающих родителях, он упустил из виду перемены в здоровье Астории. Драко смотрел на неё, обнимал, целовал, но даже не подозревал, что та медленно угасает, как и его семья.       Кульминацией его страданий стал день родов. В тот день, что должен был быть самым светлым в их семейной жизни, в день когда их малютка-сын появится на свет, мир решил, что ему пора расплатиться сполна за всё. У него появился его маленький Скорпи, а следом, не осталось больше никого, кроме него.       Тряхнув головой, Драко отогнал мрачные воспоминания, и оставив чашку, встал с кресла. На напольных часах была уже полночь. Скорпи спокойно спал в своей комнате. Малфой заходил к нему перед сном и долго ещё сидел рядом, гладя мальчика по светлой голове и вглядываясь в неестественную бледность. Он не помнил, когда сын в последний раз смеялся или даже просто улыбался. Вечно хмурый, поникший, зябнущий — болезненный вид сына мучил Драко. Он возил его в Мунго, но целители лишь разводили руками в один голос твердя, что с мальчиком всё хорошо. Но Драко ведь видел, что это не так! Не так должен вести себя пятилетний ребенок!       Однако даже его муж не разделял страхов Драко.       Гарри Поттер.       Драко кинул быстрый взгляд на их колдографию со дня свадьбы. Там, четыре года назад они были счастливы. Там Поттер, с широкой сияющей улыбкой в алой парадной форме аврора, прижимал его к себе, радостно сверкая глазами из-под круглых очков. Там Драко, держа на руках годовалого Скорпи, доверчиво льнул к Гарри, стоя в белоснежном костюме и смотря на него влюблёнными глазами. И всё обещало быть хорошо. И черные полосы вновь должны были смениться белыми в жизни Малфоя. И они сменились… на серые. Безжизненные.       — Опять задерживается, — едва шевеля губами пробормотал Драко, не отводя взгляда от стрелок часов.       Последний их разговор закончился, как и все предыдущие: вспышка злости и раздражения Поттера на любые слова Драко, на любой шум от сына, ругань, громкое хлопанье дверьми и побег на работу. Малфой уже не помнил, когда они с Гарри нормально общались, и искренне не понимал, что же привело к такому изменению в их семье.       Копаясь в себе, он тщетно искал причину. Запустил себя сидя дома? Нет. В отражении зеркала на него всё ещё смотрел стройный, подтянутый, привлекательный мужчина. Наскучил как собеседник? Возможно. После смерти родных и Астории, Малфой с головой погрузился в целительство, найдя в этой отрасли магии спасение. Именно глубокое изучение врачевания не позволило ему сойти с ума в первые месяцы после рождения Скорпиуса. И ещё Гарри, конечно, но и любимое хобби Драко не сбрасывал со счетов. Впрочем, как выяснилось позже, самому Поттеру было неинтересно, чем увлекается Драко и стоило тому лишь упомянуть об этом, как Гарри закрывался от него, раздражался и менял тему. После нескольких таких вспышек, Драко перестал затрагивать тему целительства при муже.       — Если так подумать, я больше ничем с ним не делюсь, — вновь вслух пробормотал Драко. — Ничем. Ему неинтересно ничего, что связано со мной или Скорпи. Но вот я о его работе и новых увлечениях обязан слушать раскрыв рот и, упаси Мерлин, потерять нить разговора.       Малфой поджал губы, чувствуя, как в груди привычно нарастает ком из обиды, тоски, отчаяния и злости.       — Когда у нас в последний раз был секс? — Перед глазами Драко замелькали прошедшие совершенно однообразно недели и месяцы, но сколько бы он ни силился вспомнить, в памяти не было ни следа о близости с Поттером. — Это было так давно, что я уже и вовсе не уверен, спали ли мы вообще, — растерянно протянул Драко. Как назло, в мозгу засела предательская мысль, что задержки Гарри могли быть связаны вовсе не с работой. — Он ведь хотел жениться на младшей Уизли, но свадьба сорвалась, и он выбрал меня. Он ведь сам выбрал меня, — губы почти не слушались, но Драко упрямо продолжал шептать. Оставаться в тишине под мерное тиканье часов больше не было сил.       Чтобы чем-то занять руки, Малфой вытащил волшебную палочку. Хотелось такого разного сейчас. С одной стороны, подняться в комнату к сыну, наколдовать мерцающие звезды и музыку, прижаться к нему и просто лежать так рядом. Но с другой стороны, хотелось все разрушить: что-то разбить вдребезги, сломать в щепки, чтобы хоть как-то заполнить эту тишину и пустоту, что терзает его уже несколько лет. Чтобы Гарри вновь его заметил.       — Если не хочет видеть меня любящего, то может заметит хоть такого? — Пальцы крепче сжались на палочке, а в следующий миг с нее сорвался алый луч, ударивший в поленья — столб искр взметнулся вверх. — Может, так ты заметишь меня! Может, так услышишь наконец! Может, так ты поймёшь, каково это быть тенью звездного мужа, который не ставит тебя ни во что! — С каждым выкриком с палочки срывались все новые и новые лучи заклинаний, а на ресницах заблестели злые слезы.       — Что здесь происходит? — раздраженный голос, раздавшийся позади Драко, заставил его вздрогнуть от неожиданности. Быстро смахнув влагу с глаз, он обернулся, чтобы встретиться с уставшим, злым взглядом. — Что, во имя Мерлина, ты тут устроил? — процедил Гарри, скидывая мантию с плеч и осматривая разрушенную гостиную.       — Ты поздно, — не найдя, что сказать в оправдание устроенной разрухе, ляпнул первое попавшееся Драко.       — Вот именно, — кажется Гарри лишь ещё сильнее рассвирепел на слова мужа. — И приходя с работы мне бы хотелось видеть уют и покой в доме, а не это!       Громкая топая, тем самым выражая свое недовольство поведением Драко, Гарри прошел вглубь гостиной, нарочито задев Малфоя плечом. Тот пошатнулся, но промолчал. Ярость, что он испытывал всего несколько минут назад, вдруг вновь сменилась глухим отчаянием.       — Скорпи сегодня сам приготовил яичницу, представляешь? Вкусная получилась, хоть и с кусочками скорлупы, — не глядя на мужа начал рассказывать Драко. В голове билась лишь одна мысль: «Пусть он услышит меня. Пожалуйста, пусть услышит». — А я одолжил у Паркинсон несколько новых книг по целительству. У Блэков хоть и обширная библиотека, но у них не хватало одного из трудов…       — Мне не интересно, — оборвал его Гарри и, подняв опрокинутое во время вспышки Драко кресло у камина, рухнул в него. — Кикимер! — громко позвал Поттер.       С тихим хлопком в гостиной появился старый эльф. Он неодобрительно покосился на Малфоя и подошел ближе к Гарри, учтиво поклонившись.       — Кикимер здесь, мистер Поттер.       — Принеси мне выпить и… — Гарри сделал неопределённый жест рукой, кинув раздраженный взгляд на застывшего бледного Драко. — И приберись здесь за моим мужем.       — Кикимер все сделает, — новый поклон, а после тихое, но отчетливое: — Кикимер приберет за этим бездельником.       Эльф исчез, а в гостиной повисло тягучее, неуютное молчание. Гарри больше не смотрел в сторону Драко, уперев взгляд в огонь в камине. А сам Драко словно примерз к месту. Он не знал, что ему делать и как реагировать сейчас. Казалось, что он ни скажет, что ни сделает, все это неизбежно приведет к новому скандалу.       — Я хочу уехать, — слова сорвались с языка быстрее, чем Малфой успел сообразить, что говорит. Сказал и внезапно почувствовал облегчение, словно с плеч свалился огромный груз, давящий на него.       — Повтори? — Поттер перевел взгляд на Драко, и тот мелко вздрогнул от холода в некогда любимых глазах.       — Я… — Голос подвел и сел, но Драко упорно продолжил, пусть и едва слышно. — Я сказал, что хочу уехать. Возьму Скорпи и уедем на время. Куда-нибудь недалеко. Например в Ирландию. — Малфой невольно скрестил руки на груди, защищаясь от раздражения, волнами исходящего от Гарри. Скандала было не избежать.       — Уехать? Хочешь сбежать? — Голос Поттера звучал глухо, но ровно, однако в нём чувствовалась нарастающая злость.       — Нет! Нет, не так! — Драко отчаянно закачал головой. — Я просто хочу дать нам шанс, Гарри.       — Шанс? — Гарри резко усмехнулся. — Ты называешь это шансом — уехать в какую-то ирландскую дыру и оставить меня здесь одного?       — А ты и так один, — холодно ответил Драко, чувствуя, как и в нём вскипает раздражение. — Всегда. Носишься со своим авроратом, с делами, с твоими вечными «извини, задержусь». И я один! Всегда один! И Скорпи тоже! Ты же не позволяешь никого приглашать! Не позволяешь ходить на и так немногочисленные приглашения на обеды и ужины! У него нет друзей! У меня нет друзей! Никого, кроме тебя и его! Ты разве этого не видишь?       Гарри сжал кулаки, на лице мелькнула странная, застаревшая боль.       — Я работаю, Драко. Чтобы у нас был дом, чтобы Скорпиус был в безопасности. Чтобы…       — Чтобы мы все жили в клетке, где нет даже смеха, — перебил его Драко. — Я не виню тебя за работу, но я не собираюсь больше смотреть, как мой сын чахнет день ото дня. — Он сделал шаг вперёд, и голос его чуть дрогнул: — Мы уедем ненадолго. В Ирландию. На месяц, может чуть больше. Я не забираю его от тебя, не хочу расставаться с тобой, но и так больше продолжаться не может.       После пылкой речи Драко повисло тягучее молчание, которое спустя пару минут начало мучительно затягиваться, давя на нервничающего Драко. Гарри не смотрел на него. Его взгляд блуждал по теням, скользящим по стенам, словно они могли подсказать ему верное решение как сберечь свою семью.       — Ты будешь выходить на связь, — сказал он наконец, глухо, почти хрипло. — Через камин. Каждые три дня. Если пропустишь хоть один раз, я немедленно заявлюсь в ту дыру, куда ты собираешься уехать и заберу вас обратно домой.       — Каждые три дня, — не веря, что Гарри согласен, поддакнул Драко. — Тогда, пожалуй, пойду соберу вещи, — Малфой неуверенно развернулся в сторону лестницы на второй этаж.       Поттер промолчал, лишь просто пожав плечами, хоть и знал, что Драко этого не увидит. Он слишком устал, чтобы пытаться как-то остановить мужа или пытаться сохранить то немногое тепло, что между ними осталось. Может Драко прав и им следует провести некоторое время порознь? Тогда почему так тянет в груди и щемит сердце?