Когда растает сердце

В одной из гостиных просторной резиденции, Тэхён сидел за богато накрытым столом, сохраняя внешнюю непоколебимость, за которой скрывался страх быть разоблаченным. Напротив него Айрин неторопливо вкушала суп, лишенная какой-либо суеты. Разумеется, ведь она понятия не имела, что успел натворить альбинос, сам того не ведая. По левую сторону, во главе стола, восседал Чонгук и его присутствие не могло не наполнять этот зал осязаемой энергией. Справа же, напротив него, расположился отец, изучавший детали нового партнерства.  Рядом с Айрин сидел тот, чье присутствие вынуждало Тэхёна держаться настороже, ведь всякий неверный жест мог повлечь за собой непредсказуемые последствия. Потому он почти не поднимал взгляда, не искал зрительного контакта, его внимание было приковано к собственным бледным пальцам, с усилием удерживавшим ложку. Ею он рассеянно водил по поверхности супа, ибо это  служило ему единственным укрытием от давящей реальности. Альфы вели между собою деловую беседу, касавшуюся их нового партнерства, в которых звучали имена компаний, скрытые за учтивыми формулировками. По словам главы, соглашение, заключенное им с Су Хёком, сулило не только ощутимую прибыль их предприятиям, но и должно было послужить укреплению отношений между Бразилией и Южной Кореей.  В этих рассуждениях альбинос понимал немногое, однако внимательный взор его улавливал более тонкие детали, нежели сухие слова о выгоде партнерства. Ни одна из сторон не питала подлинного доверия к другой. Оттого вся эта беседа казалась ему не союзом, но искусно разыгранной партией. Мало-помалу в его сознании возникало иное предположение, тревожное и упрямо не желавшее исчезать. Быть может, глава Чон не приводил сюда Хёка, но напротив, сам Су Хёк предусмотрительно устроил эту встречу , лишь бы оказаться лицом к лицу с Тэхёном. Омега избегал его и на то были причины. Настолько естественные и в то же время удручающие, что теперь их присутствие превращало этот вечер в испытание. Он отчаянно надеялся переждать ужин и затем скрыться в своих покоях, но разговор внезапно свернул в иное русло. Су Хёк заговорил о картинах, которые писал на родине, и в тот же миг выражение лица Чонгука изменилось. Он самодовольно улыбнулся и взглянул на альбиноса. Сердце младшего пропустило удар, ибо смотрели на него с долей гордости.  — Мой супруг тоже любит рисовать, — произнес Чонгук, подмигнув.  Щеки альбиноса покрылись красными пятнами и вовсе не от смущения. Его терзала тревога: он боялся, что их знакомство с Су Хёком в какой-то момент всплывет и поставит обоих в тупик. Глава Чон казался человеком влиятельным, и с трудом верилось, что он мог не знать о подобных вещах. Но разве люди не ошибаются? Возможно, альфа не предвидел такого развития событий. — Правда? — наигранно спросил Су, желая привлечь внимание Кима.  Омега неохотно перевел взгляд на старшего, который в открытую смотрел ему в глаза. Нервно сглотнув ком в горле, Тэхён промычал в ответ, не в силах говорить.  — Хотелось бы мне взглянуть на ваши работы, господин Ким.  — Чон, — поправил альфу Чонгук, с опаской глядя в глаза партнера. — Он теперь Чон.  — Ну да, ну да, — кивнул Су Хёк, посмотрев неоднозначно на альбиноса.  Киму хотелось перевернуть стол и закричать во весь голос, что этот брак — фикция, что он лишь расплачивается за собственные решения, принимая последствия как цену за свободу от опекунов. Но какой в этом смысл? Зачем ему оправдываться перед Хёком? Между ними ничего не было. Их связывала лишь теплая дружба, возникшая на почве общего увлечения, хотя омега не понимал, откуда берется это гнетущее чувство вины перед ним.  Даже Айрин заметила напряжение между пасынком и новым партнером, после чего взглянула на альбиноса. Ее мгновенно осенило, в чем могла быть причина, но вместо ожидаемого осуждения, женщина довольно ухмыльнулась. Видимо, ей нравилась сама мысль о том, что Чонгук мог ревновать Тэхёна. Знала бы Айрин, что это лишь игра. — Должен признаться, — произнес Су Хёк низким голосом. — Я был удивлен, что не получил приглашения.  — Пригласительными занималась я, — натянула Айрин улыбку, повернув голову к альфе. — И я прекрасно помню, что вы были в списке приглашенных.  — Да-да, — кивнул отец Чонгука, что-то припоминая. — Я помню. Приглашение было.  Тэхён растерянно смотрел на гостя, который в свою очередь глядел на Чонгука. Между ними опять началась какая-то перепалка взглядов, от которой у альбиноса ухудшалась головная боль. Эта мигрень начинала всерьез беспокоить его, и тут дело далеко не только в стрессе.  — Значит, буду разбираться с курьерами, — попытался пошутить Ли, бросив на Тэхёна красноречивый взгляд. Что Су Хёк пытался выразить этим взглядом? Что он хотел доказать? Что мог сделать сам омега, если судьба сложилась именно так? Разве в этом была его вина? Это давление казалось излишним и постепенно начинало раздражать. Головная боль усиливалась, дыхание становилось глубоким. Он потянулся к бокалу с водой и сделал несколько глотков, стараясь унять накатившие эмоции. Чонгук не мог не заметить его состояния: он мягко накрыл руку альбиноса своей, терпеливо ожидая, когда тот поднимет взгляд. Почувствовав теплое прикосновение, пианист повернул голову и слабо улыбнулся, встречаясь глазами со своим мужем. Играть влюбленных у них и правда получалось на удивление убедительно. — Вселенная, все хорошо?  Неожиданное обращение Чонгука каждый раз оставляло альбиноса в легком смятении. Он прочистил горло и выдавил из себя что-то подобие улыбки.  — Мне нужно отойти.  — Конечно.  Альфа коснулся губами костяшек пальцев пианиста и поднялся, помогая омеге встать. Он отодвинул стул, и Тэхён спиной ощущал на себе два пристальных взгляда. Главное — не сломаться. Главное — дойти до коридора, не споткнувшись и не рухнув под этими взорами. Когда он дошел до коридора, омега посмотрел на уборную и на лестницу, что вела на второй этаж. Ким решил спрятаться от этого ужаса подальше и поднялся ловко по ступеням, находя ближайший туалет. Закрыв плотно дверь, парень, наконец, судорожно выдохнул и приложил ладонь к груди. Сердце так бешено стучало, что казалось, еще немного и оно выскочит наружу.  Пианист на ватных ногах подошел к раковине и, опершись о край, уставился на свое отражение. Лицо было покрыто не просто красными пятнами — кожа пылала, охваченная жаром. Омега коснулся лба и ощутил холодный пот. Дрожащей рукой он открыл кран, набрал воды в ладони и плеснул себе в лицо, пытаясь вернуть ясность и собраться с мыслями. — Что же мне делать?  Ким посмотрел на себя в зеркало, прерывисто дыша, и схватился за голову, мысленно умоляя, чтобы этот вечер поскорее закончился. Потянувшись за бумажным полотенцем, омега вытер руки и лицо, затем поправил собранные волосы. Хорошо, что сегодня он не стал распускать длинные локоны. Он позволял себе это в основном в одиночестве, пока никто не видит.  Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, пианист схватился за ручку двери и резко открыл ее. Стоило ему выйти из уборной, как он наткнулся на Су Хёка, который, по всей видимости, искал именно его. Альфа стоял с пальцем у рта, прося омегу быть тише. Тэхён хаотично озирался по сторонам и внимательно посмотрел, есть ли в этой части резиденции камеры. К его великому счастью, камер не было, однако это все равно не сулило ничего хорошего.  — Подожди, — прошептал альфа, схватив пианиста за локоть.  Ким резко отстранился от художника или уже бизнесмена, и недовольно посмотрел ему в глаза.  — Что ты творишь? — процедил младший сквозь зубы. — Если нас увидят, то мы оба можем писать завещание!  — Ты не оставил мне другого выбора, — альфа пожал плечами и вскинул руки, мол иного выхода у него действительно не было. — Мне нужно с тобой поговорить.  — Су, послушай, — альбинос мягко, но настойчиво взял старшего за локоть и отвел в сторону, подальше от лестницы, ведущей вниз. Ким посмотрел на мужчину почти умоляюще, не имея ни малейшего представления, какой может быть реакция Чонгука, если он узнает об их знакомстве. — Поверь, я тоже хочу продолжить общение, хочу проводить с тобой время… Но мой муж… — он на мгновение запнулся. — Он очень ревнив и придерживается старых взглядов. Он не примет дружбу между альфой и омегой. Ты понимаешь?  Су Хёк криво усмехнулся, глядя на омегу — в его взгляде не было ни капли понимания. Тэхён отвел глаза, невольно вспоминая произошедшее в саду, когда телохранитель покончил с собой по приказу Чонгука. По спине пробежал холодок, и пианист покачал головой. — Ты не знаешь, с кем мы имеем дело, — судорожно выдохнул альбинос. — Даже я не знаю, на что способен мой муж.  Альфа сделал шаг ближе, вынуждая младшего нервно задрожать. Казалось, что Су Хёк действительно не знал, какой на самом деле Чонгук. Если бы Тэхён рассказал о том, что случилось в саду, поверили бы ему? Су Хёк положил ладони на хрупкие плечи омеги и наклонился чуть ниже, чтобы говорить шепотом.  — Ты вышел замуж за того, кого не знаешь? — теплое дыхание коснулось губ омеги и он облизнулся, понимая, что старший прав. Но ведь Хёк не знал, что между ним и Чонгуком лишь фиктивный брак. — Скажи честно, глава пытается что-то скрыть этим браком?  Отвечать Тэхёну и не пришлось. Его лицо вытянулось, а в глазах отразились все ответы, которые он не мог произнести вслух. Альфе не требовались объяснения — он и без слов понял, что попал в самую точку. Однако обсуждать это не имело смысла. Альбинос сам вступил в эту игру и был готов преодолеть любые преграды, лишь бы покинуть эту резиденцию и обрести долгожданную свободу. И любые детали, способные помешать ему безупречно сыграть роль любящего мужа, Ким был готов устранить. — Мне нужно идти.  — Пожалуйста, — взмолился альфа, пытаясь удержать альбиноса на месте. — Поверь, мне есть, что тебе сказать.  — Потом, Су, потом, — раздраженно выдохнул Тэхён и поторопился вон из коридора, чтобы не вызвать лишних подозрений. 

*** 

Чонгук вернулся в резиденцию, стоило машине партнера выехать из территории. Он вошел через парадные двери и устало посмотрел на Германа, который вел поучительную беседу с одной из прислуг. Пройдя по просторной прихожей, альфа оказался в главной гостиной. Мягкое комфортное кресло встретило хозяина, принимая в свои объятия. Глава устал. Ему необходима была разрядка и хотя бы подобие короткого отдыха, но времени у него не было, как и не было партнера, который обычно помогал снимать напряжение.  Альфа посмотрел на рояль и вспомнил альбиноса, сидящего за ним и играющего Лунную Сонату. Красиво. Медленно. Гипнотизирующий своими глазами. Внизу живота мгновенно стало тяжело и глава раздраженно выдохнул, резко поднимаясь с кресла. Он направился в свой кабинет, попросив Германа, чтобы никто не смел его беспокоить. Прежде чем войти в свое рабочее место, Чонгук взглянул на дверь своих покоев. Наверняка Тэхён сейчас был там. Не контролируя свои действия, мужчина медленно открыл дверь и заглянув в спальню. Глаза моментально нашли альбиноса, который сидел на террасе.  Бизнесмен неторопливо направился в сторону террасы, не собираясь выходить и выдавать свое присутствие. Омега сидел на диване, поджав под себя ноги и откинув голову на спинку, погруженный в собственные мысли. Взгляд Чона невольно задержался на высоком хвосте и оголенной шее — светлой и прозрачной. Даже с расстояния альфа различал тонкие линии вен. Внизу живота снова потянуло, и он опустил взгляд, понимая, что скрыть проблему не удастся. Не теряя ни секунды, он развернулся и скрылся в своем кабинете, тихо прикрыв за собой дверь. Чонгук прошел к рабочему столу и нащупал пальцами скрытую кнопку у стены. Раздался неслышный щелчок, и стена перед ним плавно раздвинулась в стороны, открывая спрятанное за ней произведение искусства. Альбинос смотрел с холста прямо на него — неподвижный, отрешенный, с теми самыми глазами, которые невозможно было забыть стоило только раз увидеть. Чонгук задержал взгляд, не отрываясь, и только после потянулся к бару. Стекло тихо звякнуло, когда он взял бутылку, и густая янтарная жидкость заполнила низкий стакан. Он не спешил, но при этом ощущал острую необходимость разрядки.  Сигары он проигнорировал. Вместо них открыл ящик и достал обычные сигареты, чуть сжал пачку пальцами, вытаскивая одну. Тонкая струя дыма медленно поднялась вверх, растворяясь в приглушенном свете кабинета. Мужчина откинулся в кресле, удобно устроившись, и расслаблено раздвинул ноги, сделав первый глоток, не отводя взгляда от портрета. Чон рассматривал его долго. Слишком долго. Каждую деталь как в первый раз: линию губ, изгиб шеи, тот самый взгляд, который на холсте оставался неизменным, но в памяти альфы жил, двигался, отвечал. С каждой затяжкой что-то внутри становилось острее, а в штанах теснее. Глава медленно выдохнул дым сквозь приоткрытые губы, опуская взгляд на стакан, но почти сразу возвращая его обратно — к этим неестественным глазам. И чем дольше он смотрел, чем глубже втягивал дым и пил, тем сложнее становилось игнорировать возбуждение, которое уже откровенно выпирало.  Чонгук усмехнулся едва заметно, провел языком по внутренней стороне щеки и снова сделал глоток. Альфа тихо выдохнул, почти беззвучно бросив себе под нос: «Плевать». Он затушил сигарету о край пепельницы, наблюдая, как тлеющий кончик гаснет, и сделал несколько медленных глотков терпкого виски. Горечь растеклась по языку, спускаясь ниже, но не притупляя, а лишь обнажая внутреннее вожделение. Он снова наполнил стакан, чуть больше, чем прежде, и откинулся на спинку кресла, позволяя телу расслабиться. Свободной рукой скользнул вниз, расстегивая замок на брюках и освобождая горячий, набухший член из боксеров. Эта свобода подарила альфе некое облегчение, но возбуждение никуда не делось. Возможно, со стороны это выглядело глупо. Почти по-юношески. Но внутри не было ни сомнений, ни попыток остановиться — только тянущее, упрямое желание кончить.  Взгляд снова поднялся к портрету. Фиолетовые глаза с холста смотрели прямо и именно это сводило с ума сильнее всего. Отсутствие омеги. И в то же время ощущение, что этот взгляд давно проник куда-то ему в душу. Чонгук сделал еще один глоток, не отрываясь от своего мужа, а пальцы обхватили твердый ствол. Вскоре рука начала двигаться автоматически вверх и вниз, подчиняясь фантазиям альфы. Пока длился этот безмолвный диалог с портретом, бизнесмен терялся в собственных ощущениях, в которых реальность и фантазия начинали переплетаться, стирая границы между тем, что есть, и тем, чего он хотел. А хотел он своего мужа. Как бы иронично это ни звучало. Хотел и больше не мог сопротивляться этому дикому, давящему желанию овладеть омегой, который сейчас находился совсем недалеко. Чонгук прикрыл веки, дыхание его стало прерывистым. Рука двигалась все быстрее, потому что в мыслях фантазии приобретали более реалистичный характер. Он ясно видел, как сжимает стройные ноги мужа, как закидывает их себе на плечи, ощущая под пальцами нежность и мягкость. Как движется на нем, безжалостно, быстро, жадно, получая то самое, долгожданное удовольствие. Как нагибает омегу, заставляя прогнуться — гибко, покорно как кошка, отзывающаяся на каждое прикосновение. Стоило ему представить как он резко и глубоко вошел в омегу сзади, так что мягкие половинки затрясло, Чонгук выдохнул и усилил хватку на члене. Представил, как вбивал младшего в постель, оставляя розовые пятна на его ягодицах. Представил, как хватался за длинные волосы и накручивал на свои пальцы, дергая назад, с каждым новым толчком, заполняя альбиноса до конца. И стоило услышать в уме его стоны, его крики, как альфа невольно излился себе в руку, содрогаясь и прерывисто выдыхая.  — Блять, — выдохнул альфа, откинув голову назад. — Блять! 

***

Выражение лица Евы вытянулось, когда утром она встретила своего господина около покоев. Девушка стояла в новой униформе и в легком недоумении смотрела на то, как Тэхён надел солнцезащитные очки. Сегодня его выбор пал на черные широкие штаны, черную майку и черный пиджак, из-за чего выглядел он так, будто собирался на чьи-то похороны. Учитывая, что омега собирался сделать сегодня, то вероятно, попадет он на собственные похороны.  Узнав, что глава Чон уехал очень рано вместе с отцом в другой город, альбинос решил воспользоваться этой возможностью. Он написал Су Хёку короткое сообщение о том, где именно альфа должен был встретить его. Для полной конспирации, младший попросил Хёка приехать не на своей машине.  — Где Айрин? — спросил альбинос и взял таблетки с подноса, что держала Ева.  Головные боли обретали все более жесткий эффект, из-за чего Киму даже спать было очень больно. Эти постоянные проблемы со здоровьем выматывали и омега лишался всякого желания что-то исправлять. Природа словно наградила парня подобными побочными эффектами, как альбинизм, постоянная слабость и отсутствие обоняния.  — Госпожа позавтракала и выехала с Мелоди на встречу с подругами.  — Отлично, — улыбнулся пианист и поспешил на выход, по пути натыкаясь на Вина, который поливал цветы. Бросив на прислугу поверхностный взгляд, который не разглядеть через черные очки, Тэхён вышел из резиденции. — Поехали, — омега взглянул на своих телохранителей. Мужчины переглянулись, не спеша выполнять свои обязанности. Ким подошел ближе к ним и чуть приспустил очки, одаривая работников недовольным взглядом.  — Что не так?  — Указания о выезде из территории резиденции не было, господин Ким.  — Ну так позвони главе и скажи, что мне нужно пройтись по магазинам, — фыркнул альбинос и прошел мимо телохранителей, забираясь в задний салон автомобиля.  Те вновь переглянулись и, вероятно, не стали тревожить главу по столь пустяковым вопросам. В конце концов, Тэхёну все равно придется отчитываться за свой выход из резиденции.  Телохранители заняли свои места в машине и водитель, наконец-то, тронулся с места. Пока они держали путь в дом моды, омега проигрывал в голове десятки раз то, как собирается обмануть своих телохранителей. Те ведь ни на минуту от него не отходят. Скрыться в туалете не вариант, потому что Су Хёк не мог входить в уборную для омег. Но по словам самого альфы, у него все под контролем и проблем у него не возникнет. Тэхён надеялся, что художнику можно доверять.  Когда водитель остановил автомобиль у парадного входа дома моды, телохранитель распахнул дверцу для Тэхёна. Тот плавно вышел из салона, на ходу надевая очки, и поднял взгляд на трехэтажное здание. Где и при каких обстоятельствах им предстояло здесь пересечься, пианист не мог даже предположить. Тем не менее он вошел внутрь уверенно, ощущая за спиной присутствие двух телохранителей, от которых его уже начинало мутить. И зачем, спрашивается, ему вообще сдалась эта охрана? Кто такой Ким Тэхён, чтобы нуждаться в защите? И главное — от кого? Если Чонгук стремился контролировать своего мужа, он мог бы сказать об этом прямо. Но, похоже, альфа на мгновение забывал, что их связывает лишь фиктивный договор. Омега уверенно вошел в здание дома моды и отыскал глазами ассистентку кутюрье. Та стояла практически у входа, видимо, увидев, что к ним пожаловал муж самого Чонгука. Тут Тэхён и напрягся, ведь узнавать его не должны были! Су Хёк обещал, что никаких проблем в последующем, у альбиноса не будет.  — Здравствуйте, господин Ким, — улыбнулась ассистентка, украдкой посмотрев на телохранителей, что вошли за омегой. — Прошу, ваши заказы, которые вы хотели примерить, уже готовы.  — Благодарю, — кивнул Тэхён, чувствуя легкое облегчение от обращение женщины. Она не назвала его Чоном, что уже значительно уменьшало его тревогу. Пианист развернулся к телохранителям, спустив очки. — Ждите меня здесь.  — Как прикажете, господин.  Ассистентка направилась на второй этаж и альбинос последовал за ней, параллельно осматриваясь. В доме моды не было посетителей, только сотрудники и охрана. В голове так и не укладывалось, где именно Су Хёк ожидал его, ведь никакой одежды Тэхён не заказывал. В этом доме он вообще впервые.  — Прошу, господин Ким.  Женщина провела его по какому-то коридору к пожарному выходу и открыла дверь. — Господин Ли ожидает вас в серой машине.  Омега посмотрел на ассистентку, которая молча кивнула ему, словно пыталась как-то подбодрить. Ему ее поддержка совершенно не сдалась, поэтому он тяжело вздохнул и вышел на улицу, спускаясь по лестнице вниз. Около здания действительно был припаркован серый фургон. Сам Тэхён никогда бы не подумал, что такая старая махина могла принадлежать богатому бизнесмену. Он быстро подошел к фургону и дверца сразу открылась для него.  Внутри просторного салона показался Су Хёк, который был одет в черный костюм. При виде альфы, у альбиноса быстрее застучало сердце. Скользнув внутрь, Тэхён стянул очки и присел напротив мужчин. Посмотрел на него с нескрываемым негодованием, потому что, как бы все это не было засекречено, альбинос все равно рисковал. Все потому, что старшему нужно было поговорить с ним. О чем? Ну о чем им еще говорить?  — Ты с ума сошел? — спросил прямо омега, глядя в глаза старшего. Дверца фургона закрылась и пианисту стало легче дышать. — Почему ты не понимаешь, что если об этом узнают… — Никто не узнает.  — Ты не знаешь Чонгука.  — Знаю, — улыбнулся криво альфа. — Знаю больше, чем ты сам.  Глядя на альфу, Тэхён понимал, что тот не блефовал. Су Хёк говорил правду. Омега сделал глубокий вдох и чуть смягчился, хотя тревога все равно сидела у него прямо за спиной и дышала в затылок.  — Что ты хотел мне сказать?  — Почему ты вышел замуж за Чона?  — Ты серьезно? — нервно усмехнулся омега, чуть ли не закатив глаза. — С какой стати, ты вообще задаешь мне такие вопросы? Мы виделись несколько раз, провели отлично время вместе, почему ты ведешь себя так, будто я тебя предал?  — Нет, — покачал головой альфа. — Нет, что ты… Я просто хочу понять, почему ты вышел за него замуж. — Зачем тебе это? Зачем?  — Ты не отвечаешь на мой простой вопрос, — неожиданно Хёк улыбнулся, а глаза его загорелись. — Значит, этот брак не по любви. Тэхён схватился за голову, готовый вот-вот вырывать волосы на себе. Состояние альфы и его умозаключения, никак не проясняли ситуацию.  — Да тебе-то какая разница?!  — Я скажу, — кивнул старший и сложил руки вместе, как бы моля омегу. — Но прошу тебя, выслушай до конца. Не перебивай.  — Говори уже, Хёк! 

*** 

Машина остановилась на территории резиденции больше десяти минут назад, но Тэхён никак не мог заставить себя выйти. В ушах стоял непонятный ему гул, а в мыслях буквально темнота, в которой он себя потерял. Потерял, после услышанного Хёком. Потерял и не был уверен, что сможет найти выход. Все его тело было словно парализовано. Он словно позабыл, как двигаться. Только сердце продолжало бешено стучать, напоминая альбиносу, что он еще живой.  Телохранители непонятливо переглядывались, не зная, что делать. Один из них взглядом предложил первыми выйти из машины, но второй покачал головой. Он внимательно боковым зрением наблюдал за поведением Тэхёна, чтобы позже обязательно доложить о странном состоянии омеги его мужу.  — Господин, — осторожно произнес водитель, которому нужно было припарковать машину так, чтобы не загораживать проезд.  Тэхён тихо выдохнул, словно только вспомнил о том, что ему нужно дышать. Растеряно посмотрев по сторонам, он сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки, чтобы не выдавать свое потрясение. Иначе, вопросов не избежать. Часто закивав головой, Ким вышел из салона автомобиля и прошел к крыльцу, с которого спускалась Мелоди. На лице тут же образовалась маска привычной уверенности и чуточку безразличия. Мелоди хитрая и умная ассистентка. Если бы она поняла, что с альбиносом что-то не так, то сразу начала бы копаться в этом.  — О-о, господин Чон, — с наигранным восхищением произнесла девушка, стоило ей увидеть парня. Собранного, ухоженного, одетого строго и со вкусом. — А вам к лицу замужество.  — И тебе добрый день, Мелоди, — невозмутимо улыбнулся омега и посмотрел в сторону парадных дверей. — Герман, попроси подготовить для меня ванну.  — Как пожелаете, господин Чон. Дворецкий слегка поклонился и скрылся внутри резиденции, оставляя альбиноса наедине с ассистенткой. Мелоди выгнула бровь, явно не ожидав, что омега привыкнет и даже вольется в ритм жизни столь уважаемой семьи. Впрочем, Тэхён не был похож на парня из деревни, словно он всегда был частью семьи Чон.  — Я смотрю, ты хорошо освоился, — улыбнулась девушка и вновь обвела взглядом, что начинало действовать на нервы. Все, чего хотел сейчас парень, это оказаться у себя, потому что справляться с эмоциями становилось не так-то легко.  — Уже и приказами разбрасываешься.  Тэхён сдержанно выдохнул и подошел ближе к ассистентке, взглянув ей прямо в глаза. Да, она была права. Ему удалось влиться в роскошную жизнь семьи Чон, однако Ким прекрасно понимал: настанет день и эта игра неизбежно обернется против него. За стенами резиденции скрывалось слишком многое. Он до сих пор помнил, как один из людей Чонгука выстрелил в себя.  — Чем ты недовольна? — выгнул бровь омега и говорил, снизив голос. — Разве не вы с Айрин так яростно хотели видеть меня господином?  Мелоди ухмыльнулась и сделала шаг назад, не ожидав подобной пассивной агрессии.  — Тише, я же просто пошутила.  — У меня нет времени на твои шутки, Мелоди.  Ким прошел мимо ассистентки, больше не в силах удерживать на лице маску безразличия. Омега был эмоционально истощен и сейчас отчаянно нуждался в одиночестве, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Он даже не обернулся, хотя Мелоди что-то крикнула ему вслед. Быстро поднявшись в покои главы, парень вошел внутрь, не спеша закрывать за собой дверь. Шум воды, доносившийся из ванной комнаты, заставил его судорожно цепляться за остатки самообладания, лишь бы окончательно не рассыпаться. — Ева? — позвал омега, надеясь, что это именно она готовила для него ванну.  Спустя несколько секунд шум воды стих, и из ванной вышел Вин. Тэхён устало выдохнул, даже не пытаясь скрыть неприязнь во взгляде. Медленно окинув прислугу холодным взглядом снизу вверх, он распахнул дверь шире, безмолвно давая понять, что тому пора уйти. Ему определенно следовало еще раз поговорить с Германом, чтобы Вин больше не появлялся в покоях главы. Слуга попытался понять, в чем причина такого резкого отношения, однако оставил господина одного. Когда дверь за ним закрылась, Ким тяжело прислонился к ней спиной и судорожно выдохнул. Колени предательски подогнулись, ноги охватила дрожь, и он медленно сполз вниз, ощущая, как сознание начинает ускользать. Глаза зацепились за тумбочку около панорамных окон. До нее идти было долго, в таком состоянии покои казались уж слишком большими. Потому Ким начал ползти на четвереньках, невольно повторяя шепотом одно и то же, что никак не выходило у него из головы.  — Истинные, истинные, истинные, — повторял альбинос, с трудом добираясь до тумбочки.  Дрожащими пальцами пианист схватил кувшин и поспешно налил воду в стакан, расплескав половину на пол. Тэхён с пугающей ясностью осознал, насколько пересохло его горло — так, словно он несколько дней скитался по раскаленной пустыне без единого глотка воды. Он жадно поднес стакан к губам и сделал несколько быстрых глотков. Прохладная вода скользнула внутрь, приятно обжигая пересохшее горло холодом. Она растекалась по телу спасительным облегчением, понемногу возвращая ясность сознанию и успокаивая дрожь, охватившую его изнутри. Тэхёну даже показалось, будто вместе с этой прохладой отступает и душившая его паника. — Как? Как такое возможно? — севшим голосом выдохнул пианист и снова налил себе воды. — Как…  Когда Су Хёк произнес, что является истинным Тэхёна, у омеги будто исчезла почва под ногами. Реальность исказилась, стала такой неправильной, словно его насильно вытолкнули в другую вселенную, где действовали совершенно иные законы. Ким никогда по-настоящему не верил в истинность. Для него все это всегда оставалось красивой легендой, выдумкой, которой люди оправдывали собственную одержимость друг другом. Но слова альфы до сих пор звенели в голове эхом, от которого невозможно было укрыться. Они пугали. Пугали настолько сильно, что Тэхён начинал задыхаться каждый раз, когда позволял себе задуматься об этом всерьез. Он не понимал, стоит ли верить Су Хёку. Не знал, говорил ли тот правду или лишь пытался сыграть на его чувствах, воспользоваться, проникнуть глубже под кожу. Потому что если это действительно окажется правдой, тогда всему придет конец. Абсолютно всему. Его жизни в резиденции Чон. Его фиктивному браку. И самое страшное заключалось в том, что где-то глубоко внутри Тэхён уже начинал бояться не правды, а того, насколько сильно ему хотелось, чтобы она оказалась ложью. Какая, к черту, истинность? Где вообще было сказано, что она существует не только в старых сказках и дешевых романах? Какие у этого были доказательства? На чем это вообще строилось? Тэхён не обладал ни единой причиной, чтобы слепо верить словам Су Хёка. Это звучало так абсурдно, неправдоподобно, чтобы принять это без страха и сомнений. По словам альфы, он понял еще в день их первой встречи — тогда, когда они совершенно случайно столкнулись на улице. Но как подобное вообще было возможно? Омега не раскрывал запах, сам не имел ни малейшего представления о том, чем пахнет, и долгие годы жил, не позволяя никому приблизиться настолько, чтобы это почувствовать. Тогда откуда у Су Хёка могла взяться такая уверенность? На основании чего он сделал подобный вывод? — Я должен проверить, — уверенно прошептал Ким и осмотрелся в поисках своего телефона. — Должен проверить. Должен проверить.  Пианист повторял одно и тоже, пытаясь отыскать сумку. Та лежала около двери. Он подбежал к ней и хаотично выудил из нее мобильный, набирая номер Мелоди.  — Что такое? Стало стыдно за свое поведение?  — Все шутки на потом, — нервно ответил альбинос, шмыгнув носом. — Мелоди, мне срочно нужна детальная информация.  — Информация? Какая?  Тэхён резко поднялся с пола, однако в ту же секунду мир перед глазами дрогнул. В висках болезненно застучало, а пространство вокруг поплыло, теряя очертания. Он судорожно вдохнул, пытаясь удержаться за остатки сознания, но темнота уже медленно расползалась по краям зрения, как густой дым, неумолимо затягивающий все вокруг. Ноги перестали слушаться. Колени подогнулись так внезапно, что омега даже не успел ухватиться за что-нибудь рядом. В ушах нарастал шум, заглушая любые мысли, а тело стремительно становилось чужим и неподъемным. Последнее, что Тэхён почувствовал перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — холодный пол и собственное сердце, отчаянно бьющееся где-то под ребрами.

***

Спустя двое суток Чонгук вернулся в Рио-де-Жанейро. Город встретил его влажной жарой, океанским воздухом и бесконечным шумом ночных магистралей, переливающихся огнями вдоль побережья. Однако сам альфа выглядел так, словно за эти два дня успел прожить несколько недель. Поиски людей, стоявших за попыткой получить территории в Бразилии для контрабанды, не дали ему ни сна, ни возможности нормально отдохнуть хотя бы на пару часов. Чонгук почти все это время провел в дороге, на закрытых встречах, в портах, на складах и в районах, куда полиция предпочитала не соваться без серьезного прикрытия. Становилось ясно то, что за всей схемой стояли не мелкие посредники, а кто-то гораздо серьезнее и осторожнее. Когда черный Гелендваген остановился у резиденции, альфа не спешил выходить. Он просто сидел в салоне, наблюдая через тонированное стекло за огнями дома. Внутри него пульсировало раздражение, накопившееся за эти дни. Чонгук ненавидел ситуации, в которых не видел полной картины. А сейчас чувствовал, что кто-то намеренно оставлял ему обрывки информации, проверяя границы его терпения. Телохранитель открыл дверь, и альфа наконец вышел наружу. На нем была та же темная рубашка с закатанными рукавами, пропитанная запахом сигаретного дыма, ночных дорог и чужих запахов. Усталость ощущалась даже в его передвижении, однако взгляд оставался внимательным и опасно спокойным. Именно такое спокойствие обычно означало, что Чон Чонгук уже начал просчитывать, кого уничтожит первым, как только доберется до истины. Альфе следовало продолжить поиски и не оставлять отца одного для конференции, однако обстоятельства сложились иначе. Довольно многое оставалось незавершенным, много нитей  тянулось к людям, которых он пока не успел вытащить на свет. Но стоило ему получить известие о том, что Тэхён потерял сознание, как все остальные вопросы мгновенно отошли на второй план. Он вернулся на личном самолете, не сумев сомкнуть глаза даже во время полета. И теперь, переступая порог резиденции, альфа ощущал насколько устал. Главный холл встретил его непривычной тишиной, несмотря на то, что собрались почти все: главный дворецкий, прислуги, несколько телохранителей. И Айрин стояла впереди всех, очевидно ожидая возвращения мужа. Чуть поодаль находилась Мелоди, нервно сжимавшая руки перед собой. Атмосфера в доме была настолько давящей, будто каждый присутствующий боялся лишний раз сделать вдох. — Что произошло? — напрямую спросил альфа, переведя взгляд на Айрин. — Я тебе все объясню, — кивнула женщина и тут же посмотрела за спину пасынка. — А где твой отец? — Завтра утром у него конференция, — коротко ответил Чонгук, снимая с плеча кожаную дорожную сумку и передавая ее Герману. — Прилетит после. — Хорошо. Несколько секунд в холле снова стояла тишина. Чонгук медленно поднял взгляд в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Где он? — спросил мужчина тише.  — В покоях. Отдыхает, — ответила Айрин. — Ему поставили капельницу. — Герман, в мой кабинет. — Да, глава Чон.  На мгновение в глазах альфы мелькнуло что-то тревожное. Он заметно сжал челюсть, а затем, не произнеся больше ни слова, направился к лестнице. С каждым шагом, что приближал его к покоям, Чонгуку становилось не по себе от того, что его могло ожидать.  Глава без стука распахнул дверь покоев. Тэхён лежал на кровати неподвижно, чуть ли не теряясь среди белых простыней. Сейчас он выглядел слишком хрупким — болезненно бледная кожа, осунувшееся лицо, тени под глазами, словно омега не спал уже несколько недель. Даже обычно аккуратные светлые волосы беспорядочно рассыпались по подушке, делая его более уставшим и беззащитным. Рядом с кроватью стояла стойка с капельницей, а семейный врач что-то внимательно отмечал в планшете, периодически поглядывая на показатели. Услышав шаги, мужчина поднял голову. — Как он? — спросил Чонгук, подходя ближе к кровати. — Глава Чон, здравствуйте, — врач слегка склонил голову в знак приветствия. Чонгук ничего не ответил, продолжая смотреть исключительно на Тэхёна. Тогда врач тихо выдохнул и перевел взгляд обратно на экран планшета. — Состояние господина Кима вызывает некоторые опасения, — начал врач уже более профессиональным тоном. — Последние анализы ухудшились по сравнению с предыдущими показателями. При этом, как сообщила госпожа Айрин, омега не пропускал прием назначенных витаминов и препаратов. Врач сделал короткую паузу, подбирая слова осторожнее, пока Чонгук стоял рядом и хмуро смотрел на ослабевшего альбиноса.  — У него критически снизился уровень гемоглобина. Организм находится в состоянии выраженного истощения. Также наблюдается сильный дефицит витамина D, что дополнительно влияет на общее состояние: слабость, потеря сознания, нестабильность давления, постоянная усталость. Чонгук медленно перевел взгляд на капельницу, затем снова посмотрел на бледное лицо мужа. — Почему показатели продолжают падать? — задумчиво спросил бизнесмен.  — Причин может быть несколько, — осторожно ответил врач. — Сильный стресс, хроническое переутомление, проблемы с питанием или внутренние нарушения, которые пока не удается стабилизировать только витаминами. Сейчас организму господина Кима уже недостаточно обычной поддержки. Ему необходим полный покой, наблюдение и более серьезное лечение. В комнате повисла тишина. И чем дольше Чонгук смотрел на ослабленного омегу, тем сильнее внутри него нарастало тревожное чувство.  — Это может быть связано с его альбинизмом? Врач слегка нахмурился, понимая, что вопрос прозвучал не из праздного интереса. — Частично — да, — ответил мужчина. — Альбинизм не вызывает резкого падения гемоглобина, однако напрямую влияет на ряд процессов в организме. Из-за крайне низкого уровня меланина кожа господина Кима практически не способна полноценно защищаться от ультрафиолета. Такие люди часто вынуждены избегать солнечного света, а это со временем приводит к выраженному дефициту витамина D. Доктор перевел взгляд на экран айпада, листая результаты анализов. — При длительном дефиците витамина D организм начинает работать значительно хуже. Нарушается усвоение микроэлементов, снижается иммунная защита, усиливается хроническая усталость, могут появляться проблемы с давлением и общим состоянием сосудов. В сочетании со стрессом и истощением это способно серьезно ухудшить течение анемии. Слушая врача, Чонгук все больше погружался в какое-то необъяснимое состояние. Он устало выдохнул, позволяя мужчине договорить.  — Кроме того, — продолжил врач уже тише, — У людей с альбинизмом организм зачастую более чувствителен к физическим и эмоциональным перегрузкам. Если господин Ким долгое время находился в состоянии постоянного напряжения, это вполне могло ускорить ухудшение показателей.  В комнате снова повисла тишина. Капли лекарства медленно стекали по прозрачной трубке, а Чонгук впервые за долгое время почувствовал странное бессилие. Он привык устранять угрозы, находить виновных, контролировать ситуацию. Но сейчас перед ним лежал человек, которого невозможно было защитить ни оружием, ни властью, ни даже деньгами.  — Ладно, — вздохнул бизнесмен и посмотрел на врача. — Каков план?  — Госпожа Айрин сказала, что в больницу нельзя, поэтому я сам буду приезжать и заниматься лечением вашего мужа, — улыбнулся семейный врач. — Поэтому не переживайте, со временем вашему мужу станет лучше, — мужчина указал взглядом на капельницу. — Я дождусь, когда она закончится.  — Не стоит, — покачал головой Чон. — Я справлюсь.  Альфа пожал руку врачу и проводил до двери, приоткрывая ее. Тот пожелал скорейшего выздоровления, а Чонгук заметил Германа и Айрин, которые стояли в коридоре.  — Зайди в мой кабинет, — велел глава дворецкому и перевел взор на мачеху. — Проводи врача, Айрин.  Женщина была немного обеспокоена происходящим и явно желала лично переговорить с пасынком, однако Чонгук хотел сначала послушать Германа. Поэтому альфа закрыл дверь и прошел в свой кабинет, бросив еще один взгляд на спящего мужа.  Чонгук вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не потревожить Тэхёна. Лишь оказавшись в собственном кабинете, альфа позволил себе наконец выдохнуть. Он прошел к рабочему столу, на ходу расстегивая первые две пуговицы рубашки, ибо ткань начинала душить его. Усталость после перелета и двух суток беспрерывной работы наваливалась на плечи свинцом, однако сейчас было важнее узнать, что же произошло. Чонгук опустился в кресло и поднял взгляд на Германа, который стоял возле двери, сцепив руки за спиной. — Итак, я тебя слушаю, Герман. Дворецкий едва заметно кивнул и подошел чуть ближе.  — Все было как обычно, глава Чон, — начал мужчина, зная, что альфа не любил предыстории. — Господин Ким… То есть Господин Чон, большую часть дня провел в резиденции. Принимал лекарства, завтракал, гулял по резиденции. Ничего необычного замечено не было. Мы и камеры проверили.  Герман сделал короткую паузу, после чего продолжил уже осторожнее: — Однако вчера днем господин Тэхён пожелал посетить дом моды. Его сопровождала охрана. По словам телохранителей, они ни на шаг не отходили от вашего мужа. Но после возвращения… Дворецкий ненадолго замолчал, подбирая формулировку. Брови Чонгука свелись к переносице и он наклонился немного вперед.  — Что?  — Он выглядел подавленным. Словно его что-то сильно тревожило. Господин поговорил о чем-то с Мелоди и сразу попросил подготовить ему ванну. Чонгук медленно откинулся на спинку кресла, внимательно слушая каждое слово. — Спустя несколько минут в резиденцию вернулась Мелоди, — ответил Герман. — Она была заметно взволнована и сообщила, что с господином что-то произошло. Как выяснилось позже, они разговаривали по телефону в тот момент, когда ваш муж внезапно перестал отвечать. Чонгук медленно провел ладонью по подбородку, опустив взгляд куда-то в поверхность стола. Внутри начинало нарастать неприятное ощущение, ибо в этой истории отсутствовала какая-то важная деталь. Тэхён потерял сознание не просто из-за слабости организма. Что-то явно произошло. — Ты уверен, что никаких конфликтов не возникало в резиденции?  — Да, глава Чон. Все было абсолютно спокойно.  — Пригласи Айрин.  Дворецкий почтительно поклонился и покинул кабинет, однако уже в следующую секунду в дверях появилась Айрин. На пороге она чуть ли не столкнулась с Германом, торопливо обогнула его и тихо закрыла за собой дверь. Женщина выглядела заметно встревоженной, но лишь Чонгук понимал, что причина ее беспокойства связана не только с альбиносом. Альфа коротко кивнул в сторону кресла, и мачеха устало опустилась в него, с неуверенностью глядя на пасынка. Чонгук шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, после неторопливо поднялся из-за стола и, обойдя его, направился к креслу напротив Айрин. Опустившись в кресло, альфа слегка подался вперед и уперся локтями в колени, не сводя с мачехи внимательного взгляда. В его лице не отражалось ни одной эмоции, ибо выдавать свое подозрительное настроение ему не хотелось.  — Чонгук, не волнуйся. Мы позаботимся о том, чтобы здоровье… Альфа вскинул руку, не желая слушать поток не нужных ему сейчас слов. Он посмотрел на мачеху волком и негромко задал тот вопрос, который его постоянно мучил. — Айрин. Скажи мне честно, Тэхён был очередным проектом? Вы с Мелоди держали его в лагере?  — Не говори глупостей! — усмехнулась женщина, вполне уверенно держась перед пасынком. — Ты был свидетелем, как мы закрывали этот лагерь.  — Открыть новый не проблема, — пожал плечами Чон, сомневаясь в словах женщины.  — С чего ты вообще взял, что он наш с Мелоди проект? — Айрин фыркнула и закатила глаза.  — Айрин, — хрипло выдохнул альфа, глядя ей в глаза. — Это омега с альбинизмом. Если вы держали его несколько месяцев и заставляли делать немыслимые вещи, это могло сильно сказаться на его здоровье. Скажи мне правду. — Сынок, — мягко произнесла омега и с сочувствием посмотрела на альфу. — Я понимаю твое переживание, но мы здесь не при чем. Клянусь.  Тишина медленно растеклась по кабинету, оседая между ними. Чонгук не сводил с Айрин пристального взгляда, молча перебирая в мыслях каждое сказанное ею слово. Сомнения по-прежнему оставались рядом, цепляющиеся за незначительные детали, которые невозможно было проигнорировать. Но продолжать этот разговор дольше он не видел смысла. Спустя несколько мгновений альфа коротко кивнул, принимая ее ответ, пусть внутреннее недоверие так и не покинуло его.

***

После разговора с мачехой, Чонгук вернулся в спальню. В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая шумом кондиционера. Альфа подошел ближе к кровати, задержав взгляд на Тэхёне. Омега пребывал в глубоком сне, оставаясь неподвижным среди смятых светлых простыней. Даже во сне его лицо выглядело уставшим, с еле заметной складкой между бровей, словно он продолжал бороться с чем-то даже в бессознательном состоянии. Бизнесмен перевел взгляд на стойку рядом с кроватью. Пакет с раствором был уже пуст, а по прозрачной трубке больше не стекали капли лекарства. Мужчина присел на край кровати, стараясь не потревожить омегу. Его пальцы осторожно коснулись тонкого запястья, придерживая руку, в которой был установлен катетер. Чонгук на мгновение задержал взгляд на игле, проверяя, не причинит ли даже столь незначительное действие боли. После этого он осторожно отсоединил систему и медленно вытащил иглу из катетера. На бледной коже почти сразу выступила небольшая капля крови. Чонгук прижал место укола ватным тампоном, продолжая удерживать руку омеги в своей ладони. Альфа так и сидел рядом с мужем, глядя на чужие пальцы. Его большой палец скользнул по холодной коже запястья, неосознанно повторяя медленное поглаживание. Будь Тэхён сейчас в сознании, Чонгук вряд ли позволил бы себе подобное. Но пока альбинос крепко спал, не замечая ничего вокруг, альфа неожиданно для самого себя не спешил отпускать его руку. Глава приподнял чужую руку, задержав ее в своих ладонях, и коснулся носом тонкого запястья. Он прикрыл глаза, пытаясь уловить запах омеги, однако ничего не почувствовал. Лишь холод больничных лекарств, стерильную чистоту и пустоту, осевшую между ними плотной немой стеной. И именно эта пустота неприятно царапнула где-то внутри.

*** 

Ранним утром Тэхён проснулся с головной болью. Сознание возвращалось медленно, вязко, как после долгого падения в темноту. Омега нахмурился, пытаясь понять, что именно с ним произошло и почему тело ощущалось таким непривычно слабым. Несколько минут он просто лежал, глядя в потолок расфокусированным взглядом, пока не перевел его на собственную руку. Заметив катетер на запястье, Тэхён удивленно вскинул брови, а в памяти сразу вспыхнули обрывки вчерашнего вечера. Тот самый разговор с Мелоди, внезапная слабость и темнота, накрывшая его прежде, чем он успел хоть что-то осознать. В этот момент дверь спальни тихо открылась, и Тэхён машинально повернул голову на звук. Однако стоило ему увидеть вошедшего, как удивление лишь сильнее отразилось в его глазах. Чонгук вошел в комнату с подносом в руках, прикрыв за собой дверь, будто в происходящем не было ничего необычного. Тэхён невольно нахмурился. Последнее, чего он ожидал этим утром, — увидеть здесь альфу. Тем более в таком виде. Насколько омега помнил, Чонгук должен был находиться в другом городе и возвращаться не раньше следующего дня. И уж точно Тэхён не мог представить его с подносом у собственной постели. Мужчина безмолвно подошел к кровати и поставил поднос на небольшой передвижной столик, предназначенный для завтраков в постели. Колесики скользнули по полу, а сам Чонгук придвинул столик ближе к омеге, словно делал это далеко не впервые. Тэхён же растерянно наблюдал за происходящим, медленно хлопая глазами и пытаясь уловить хоть какую-то логику в действиях альфы. Картина перед ним казалась неправильной, слишком выбивающейся из привычного образа Чонгука, чтобы сознание сразу согласилось принять ее за реальность. Ким с потерянным выражением лица пробежался взглядом по подносу,  не до конца понимая происходящее. На тарелке лежала глазунья из двух яиц, рядом свежая нарезка овощей, два ломтика сыра и небольшой кусочек масла. Чуть поодаль аккуратно разместились два тоста, баночка джема и высокий стакан с соком густого бордового оттенка. — Доброе утро? — с вопросительной интонацией нарушил тишину Чонгук, присаживаясь на край кровати. — Доброе ли? — с сомнением посмотрели на мужа. — Когда вы вернулись? — Ночью. — Но мне сказали, что у вас там много дел… — Отменил, — коротко произнес Чонгук и придвинулся ближе, помогая пианисту удобнее устроиться на подушках. Старший взял с подноса тканевую салфетку и, слегка наклонившись к Тэхёну, аккуратно заправил ее за ворот ночной рубашки. Он двигался так спокойно, будто подобная забота давно стала для него привычной. Чонгук вложил в ладонь омеги нож и вилку, и слабо улыбнулся. — Приятного аппетита.  — Кто сказал, что я голоден? — готов был возмутиться омега.  — Ты издеваешься? — выгнул бровь Чон, стрельнув недобрыми огоньками. — От тебя скоро ничего не останется.  — Вот и отлично, — фыркнул пианист, опустив взгляд на тарелку с глазуньей. — Избавитесь от меня.  Есть ему не хотелось от слово «совсем». Но видя перед собой строгого альфу, ему начинало казаться, что старший всерьез собрался следить за его образом жизни.  — Я не уйду, пока ты все не съешь, — вздохнул бизнесмен и вскинул брови, видя недовольство в глазах напротив. — Что? Раз уж тебе плевать на себя, я лично займусь твоим здоровьем.  — Зачем?  — Что значит «зачем»?  — Зачем вам это?  — А ты как думаешь?  Тэхён замолчал, так и не сумев сразу подобрать ответ. Взгляд невольно дрогнул, и омега медленно опустил глаза, больше не в силах смотреть на Чонгука так прямо. Где-то под ребрами неприятно сжало. Специально. Пианист специально игнорировал кашу в голове, чтобы не сломаться перед старшим. Он ощутил тепло на щеках и нахмурился, понимая, что, вероятнее всего, начинает краснеть. И это раздражало так же сильно, как и сам Чонгук напротив. Действительно… Зачем? Зачем человеку, который всегда казался жестоким, деспотичным и равнодушным ко всему вокруг, сидеть сейчас рядом с его кроватью, следить за тем, поел ли он, отменять свои дела и смотреть на него так внимательно, словно это действительно имело значение? Они были всего лишь фиктивными супругами. Договор. Выгодная сделка. Не более. Тогда почему глава семьи вел себя так, словно Тэхён был для него кем-то важным? Вместо ответа Тэхён молча отвел взгляд и таки взялся за завтрак. Без прежнего упрямства, хотя и без особого энтузиазма. Омега медленно доел глазунью, время от времени делая вид, будто действительно сосредоточен на вкусе еды, лишь бы не возвращаться к разговору, в котором были одни вопросы, без ответов.  Чонгук ничего не стал говорить. Пока пианист заканчивал завтрак, альфа наклонился к прикроватной тумбе и вытащил оттуда несколько упаковок лекарств и витаминов. Спокойно открыв их, он положил на поднос рядом со стаканом несколько разноцветных таблеток. — Что это за сок? — решил спросить Тэхён, с подозрением рассматривая густую бордовую жидкость. — Гранатовый со свеклой, — ровно ответил альфа и тут же вскинул брови, заметив отразившуюся на лице омеги неприязнь. — Что опять? — Разве это можно пить? — Слушай, — устало выдохнул Чонгук. — Тебе вообще хоть что-то в этой жизни нравится? М? — Нравится. — И что же это? Мне очень интересно. — Холод. В комнате вновь повисла тишина. Выражение лица Чонгука заметно изменилось. Взгляд альфы задержался на Тэхёне чуть дольше обычного, а в темных глазах мелькнуло что-то непонятное, чтобы омега сумел сразу это распознать. Не похоже на насмешку. И не раздражение. Уж точно не равнодушие. Будто его слова задели в мужчине что-то личное. Что-то, о чем он никогда бы не стал говорить вслух. Чонгук вряд ли бы раскрыл ему душу. А младшему и не нужно. Ему не нужна чужая душа, ему бы со своей разобраться.  Тэхён не умел читать Чонгука. Не умел понимать, что именно скрывается за его спокойным лицом и мрачным взглядом. И если бы только омега мог хотя бы на мгновение увидеть, сколько невысказанного таилось за глазами альфы, ему стало бы по-настоящему не по себе. Альбинос хотел добавить и искусство тоже, однако старший неожиданно вынул мобильный из кармана черных джинс. И даже не сдвинулся с места. Остался сидеть на кровати, набирая чей-то номер. Омега в свою очередь взял все таблетки и выпил одну за другой, запивая прохладным свежевыжатым соком. Вкус действительно был не самым приятным, но деваться было некуда. Он и сам не в восторге от анализов. И понятия не имел, почему витамины не помогали.  — Хосок? — заговорил альфа, глядя в глаза омеги. — Позвони Франку, скажи, чтобы подготовил мой домик в Бергене. Мы будем там на следующей неделе, — договорив по телефону, старший вернул телефон в карман и пожал плечами. — Все.  — Что?  — На следующей неделе полетим в Норвегию, — вздохнул Чонгук, как будто уставший от непонятливости альбиноса. Но Тэхён ведь не специально. Он чувствовал себя мягко говоря паршиво, а в голове полный туман. — Побудем в Бергене несколько дней и ты вдоволь насладишься холодом.  — Вот так просто? — поражено выдохнул пианист, поставив стакан на поднос. Порой выходки альфы выбивали Тэхёна из колеи.  — Поверь, — Чонгук неожиданно слабо улыбнулся. — Все намного проще, чем ты думаешь.  Ким предпочел промолчать, украдкой наблюдая за мужчиной, который по-прежнему оставался рядом, будто и не собирался отходить от кровати ни на шаг. Это начинало вызывать у омеги больше внутренней скованности. Что теперь? С ним будут обращаться как с беспомощным ребенком? Носиться следом, следить за каждым движением и контролировать даже то, поел ли он вовремя? Совсем как это постоянно делала Мелоди. Тэхён никогда не любил подобную заботу. Она душила. Заставляла чувствовать собственную слабость особенно остро. Правда сейчас его смущало совсем не это. — Я попросил подготовить для тебя беседку у бассейна, — сообщил альфа, поднимаясь с кровати. — У меня есть некоторые дела, а ты пока отдохнешь на солнце. После обеда приедет наш семейный врач, чтобы прокапать тебя.  Заметив, как младший уже собирается возразить, Чонгук тут же вскинул палец, останавливая его до того, как прозвучало хоть слово. — И даже не начинай говорить, что не любишь солнце, — безапелляционно добавил мужчина. — Погода сегодня хорошая. — Как прикажете, глава Чон.  — Ева поможет тебе собраться, — бросил альфа, пропустив мимо ушей сарказм, и вышел из комнаты. Омега проводил его задумчивым взглядом, не замечая своей легкой улыбки на лице. Порой поведение Чонгука ставило его в тупик. Все чаще складывалось впечатление, что альфе действительно небезразлично его состояние. В конце концов, фиктивный брак вовсе не предполагал подобной заботы. Для решения подобных вопросов у главы был целый штат сотрудников, готовых выполнить любой приказ. И все же каждый раз рядом оказывался именно он. — Посмотрим, что за этим стоит.