Ночь кровавой Луны

      В огненных кудрях, украшенных золотистым венком из мимозы и лаванды, который так идеально подходил омеге, играли полосы уходящего солнца. Переливы лучей в волосах рыжего словно издевались над сердцем влюбленного волка. Волка, которому нельзя было смотреть на чужую омегу так, как это делал Чонгук.       Альфа кажется всю свою осознанную жизнь влюблен в парня, который сегодня будет венчан с другим. Мин Юнги. Фарфоровая кожа, совсем не свойственная оборотням их стаи, омега будто бы не из этого мира. Медно-рыжие волосы, изумрудные глаза, что притягивают Чона словно магнит. И запах. Совершенно одуряющий запах Мандарина и Сливы, оплетающих друг друга. Даже здесь он выделился, не желая останавливаться лишь на одном запахе, как у всех омег стаи.       Неудивительно, что именно младшего Мина захотел прибрать к своим мерзким, похотливым ручкам вожак стаи, Бан Чхук.       Вожак и при жизни своего омеги не придерживался праведного проведения, а стоило омеге вожака Дже-Юну скончаться при родах и у его мужа словно слетели все рамки, которые не особо то и держали Альфу до этого. Уже через неделю он заявился в дом семьи Мин, заявив что выбрал своего будущего мужа. Никаких ухаживаний, разговора с самим омегой. Пришел и поставил перед фактом.       В доме, что стоял посреди поселения, в тот вечер были слышны ругань омеги не согласной отдавать свое тело на алтарь чужой похоти, слезы матери, которая умирала по судьбе любимого сына, но ничего не могла поделать. И смиренный баритон отца, что единственный в доме Минов обрадовался данной вести. Ведь свадьба сына с вожаком, как сам Мин Ын У считал, поднимет его в иерархии стаи. А больше его ничего и не заботило.       А Юнги смирится, считали оба альфы. А если не смирится, то горько пожалеет.       Юнги не смирился. Как и альфа, что стоял снаружи, чье сердце разрывалось от криков любимого голоса.

***

      Чон Чонгук всю свою жизнь, прожил в любящей семье и только таким видел и свое будущее. В семье Чонов, всегда царила любовь и уважение. Это то, как жили эти волки, как воспитывали сына и как относились ко всем волкам в стае. Чоны были вторые по главенству в поселении после вожака. Отец Чонгука был сводным братом Чхука по отцу, и порой парень задавался вопросом, как в них вообще может течь одна кровь, если они словно лед и пламя. Добрый, мудрый, сочувствующий Намджун и эгоистичный, порочный и высокомерный Чхук.       В тот вечер, альфа сорвался в лес, выл от горечи потери любимого и рисовал полосы когтями на всех деревьях, что встречались на пути. Хотя хотелось на себе, чтобы хоть как-то притупить боль будущей потери.       Они не встречались, нет. Юнги был одиночкой. Гордый омега, знающий себе цену. Но меж тем, что омега почти ни с кем близко не общался, держал альф и омег на расстоянии вытянутой руки, половина стаи чуть что бросалась за помощью именно к нему.       Юнги помогал старшей омеге Чонов с распределением продовольствия в стае, руководил своеобразной школой в поселении для волчат. Сопровождал всю организацию волчьих празднеств в поселении. Возможно, именно эта любовь рыжего к активной позиции и привела парня к тому, что они имеют в итоге.       Чонгук не знает, сколько пытался добиться внимания омеги, но Мин никого не выделял из альф. Брюнет крутился и пытался активно ухаживать за Юнги наверное года три как, все в стае видели как влюблен парнишка. Мин тоже видел. Как и вожак. Вот только последнему было плевать, а рыжий и предположить не мог, чем закончится его омежья недоступность.       Юнги и предположить не мог, что его жизнь перевернется и с его чувствами, более не станут считаться.

Спустя год.

      Когда-то яркий, цветущий омега превращается в серого загнанного мышонка. Глаза из насыщенного изумрудного, стали зеленого болотного оттенка. Волосы омега уже год как не стрижет и они знатно отросли. Юнги собирает большую их часть в небольшой хвостик на макушке. Открытые майки и короткие шорты, заменили всегда черные и как минимум на размера два больше худи и такие же спортивные брюки.       Единственное, что осталось от прежнего Юнги — это любовь помогать каждому в поселении, нагружать себя как можно большим количеством работы, чтобы оправдывать свое позднее возвращение в дом, ночи в котором почти всегда зациклены на похоти вожака. По задумке Чхука, Юнги должен был понести еще в первую течку. Но спустя год, омега ходит только с нисходящими синяками на теле, который тот пытается скрыть под мешковатой одеждой, но никак ни плодом эгоистичной страсти альфы, не без помощи в этом самого омеги.       Благодаря своей активной позиции в стае, он смог обезопасить себя от нежелательной беременности. Еще когда Мин был совсем мальчишкой, помогал тогдашнему лекарю, ввиду чего открыл для себя сейчас спасительные свойства «Дикого ямса». Листья которого заваривает в тайне от вожака.        Спустя год альфа мечется в агонии из-за неудачи зачатия, ввиду чего постоянно оставляет следы на теле омеги. Но Юнги плевать на систематические побои, плевать что ночи напролет его пытаются оплодотворить, плевать даже на отвратительного вида метку, которая заживала на оборотне долгих три месяца вместо положенных пару дней, что свойственно оборотням.        Единственное, что его заботит, так то, что его тело все еще относительно принадлежит ему. Он не позволит себе понести от этого изверга. Лучше умрет, но семя Чхука не прорастет в его животе и не станет их общим ребенком. Никогда.       — Юнгии-я, — тянет тоненьким, еще не окрепшим голоском один из малышей, за которым омега сейчас присматривает.       — Да, милый?       Маленький альфочка Тэ Юн, вытягивает свои ручки к омеге, просясь на ручки.       — Ты же мне только вчера рассказывал, что ты большой и взрослый альфа и планируешь отбить меня у нашего вожака? — смеется Юнги в этот же миг хватая Юна на руки.       Ребенок начинает обиженно надувать пухлые детские губки.       — Ну что ты куксишься, — тормошит того омега по блондинистым кудрям. — хотел просто понежиться?       Омега целует в щечку маленького альфу, тот в миг засиял от радости, словно именно этого и добивался. Юнги опускает мелкого на землю, малыш же случайно оттягивает край толстовки парня открывая на показ еще алеющие следы ночной агрессии вожака.       Омега обеспокоено оглядывает поселение, не увидел ли кто, и быстро поправляет на себе одежду.       — Беги к друзьям, — возвращает на лицо улыбку омега. Довольный ребенок срывается к остальным волчатам, Юнги же с облегчением выдохнул, понимая, что никто не заметил его позора.       Вот только Мин ошибся.       Как раз в это время с охоты возвращались альфы. Чонгук как всегда и во всем был первым. Он только заходит на земли поселения, когда ребенок явил его глазам то, что словно по щелчку спустило внутреннего Зверя Чона с привязи.       Омега, которую он любит до сих пор, страдает. Альфа отпустил его, ведь считал, что так лучше для него. Кто он против вожака стаи? Обычный щенок. Но сейчас, видя все эти следы на теле Юнги, которого нужно на руках носить, его глаза тут же окрашиваются в алый.       — Больше не позволю! — мощный рык вырывается из груди альфы.       Но Юнги не видит и не слышит Чона, потому что по поселению разносится разгневанный крик Чхука.       — ЮНГИ! — отбивается от окон каждого дома разгневанный голос вожака.       Омега на миг подбирается, но следом берет себя в руки и без тени страха направляется на «плаху». Ведь уверен, что крик альфы не закончится для него ничем хорошим сегодня. Спина прямая, спокойное лицо, ни на грамм не просвечивает весь тот страх, который заполняют сейчас все внутренности омеги.       Чонгук смотрит и не может скрыть восхищения. Чон следует за ним. Тихо. Незаметно. По крайней мере пока. Он не уйдет домой, пока не будет уверен, что омеге ничего не угрожает.       И лишь алое зарево луны его сопровождает в эту ночь. Чон на ментальном уровне ощущает, как сегодняшнее затмение насыщает его. Подпитывает его ярость. Становится незримой поддержкой в будущей войне за ЕГО омегу.