Я стала хозяйкой двух волков

      Молодой убийца и мучитель Драко Малфой освобождён из под стражи: Героиня Войны спасла Пожирателя смерти от Азкабана!»

      Заголовки звучали страшно и не сулили ей ничего хорошего. Подумать только, золотая девочка, мозг трио, отличная ученица и будущее Министерства магии – и вдруг оправдывает наследника одного из самых скандальных родов, сына правой руки Тёмного Лорда и своего главного мучителя.       Во время войны, когда меня взяли в плен в Малфой-мэноре, Драко был поставлен моим надзирателем. Поскольку я обладала широким спектром хороших навыков в окклюменции, взломать мне сознание у них не получалось, а запасы сыворотки правды ушли на других заключенных ещё до меня. Новой партией тогда занимался Северус, но, очевидно, так быстро создать мощнейшее зелье невозможно даже такому профессионалу. Тогда Драко заставили «работать» со мной. То есть, пытать. Он это делал, к сожалению, весьма качественно. Морил голодом, бил, в основном плетью или тростью, подвешивал в подземелье, выставлял голой при других пленных, угрожал изнасилованием, хотя в итоге до него так и не опустился, и, по классике, пытал Круциатусом.       Визенгамот даже сначала решил, что я под Империо – делали несколько проверок, всегда с отрицательным результатом, просматривали воспоминания, пытаясь найти в них ответ на моë странное поведение. Но самое важное, то, чего им видеть не положено, было хорошо спрятано в лабиринтах моего разума. Потом они думали, будто я подкуплена или влюбилась в него, поэтому и оправдываю Малфоя.       Что ж, они были близки к правде: весь шестой курс и дальше я мечтала об этом слизеринце. Ну а что? Почти к любому прилагательному, которое описывает его, можно было подставить слово "безумно": безумно красив, безумно богат, безумно недостижим и безумно холоден. Безумие – вот до чего он меня довёл. Я хотела его, а доступен мне был только Рональд. А разве можно было сравнивать этих двоих? Они были как домашняя псина, та, в деревне у бабушки, которую пинают ногами если плохо выполняет свою работу и дикий лесной волк, статный и независимый. Уизли всем был хуже Малфоя, даже ростом уступал тому на пару сантиметров. Ну и пусть, Рон в итоге достался девушке его же уровня – Лаванда радовалась так, будто урвала бриллиантовое колье по цене бижутерии. Да вот только она не увидела, что бриллианты-то в нём фальшивые. Впрочем, главное чтобы ей нравилось.       И когда в плену в Мэноре ко мне послали мои же грёзы, можете представить, как я была счастлива? В моем воображении Драко уже спасал меня, вынося на руках из горящего поместья. Но реальность оказалась намного жестче – с приходом Малфоя начался мой персональный ад. Все свои чувства я засунула туда, где глубоко и темно ещё в первый день. Возможно, я тогда и была влюблена в него, но дурой я не была никогда и Стокгольмским синдромом не страдала. Хотя где-то на дне моей души ещё тлели угли влюбленности. Но не они стали моим поводом к действию.       В итоге моих слов, конечно же, до полного освобождения и снятия претензий не хватило. Но с помощью Люциуса, взявшего всю вину сына на себя и признавшего, что под страхом смерти заставлял собственного сына убивать (хоть какая-то польза от такого папаши) удалось обелить честь младшего Малфоя. Ну, по крайней мере, на бумаге он был почти чист, словно белый снег – не только что выпавший, а уже полежавший на обочине денëк-другой.       Но Драко вполне устроил и такой расклад. Тем более, что Нарциссе удалось добиться милости и для Люциуса. Обладая прекрасной памятью и внимательностью, женщина могла похвастаться знаниями о двуличных жизнях многих важных шишек из Министерства, в которое часто наведывалась на пару с мужем. Пригрозив репутации некоторых чиновников, она смогла добиться смягчения наказания для мужа – вместо поцелуя дементора, пожизненное. Хотя она хотела пойти и на большее, но там Нарциссе уже прямо намекнули, что народ требует справедливости, и если одного из ужаснейших Пожирателей не то, что не убьют, а посадят всего на несколько десятков лет – будет огромный скандал, и там уже люди вполне могут добиться смертной кары и для Драко, учитывая что только у Гермионы бы воспоминаний о нём хватало чуть ли не на пожизненное.

***

      «Суды продолжаются: ещё один пожиратель теперь на свободе! Настолько ли опасен Теодор Нотт и справедливо ли решение Визенгамота?»

      Дальше уже было легче. Статья про Нотта хотя бы не кричала на каждом углу «Смотрите! Гермиона Грейнджер продала свои принципы! Смотрите!». Хотя на странице про защиту подсудимого и всплывали фразы вроде: «Существенную роль в освобождении Нотта-младшего сыграла Героиня войны мисс Грейнджер, заявившая, что действия пожирателя были не его выбором, а принуждением со стороны взрослых преступников, угрожавших подростку мучительной смертью». Это они приукрасили, конечно, но суть была примерно такая.       Теодора освободили, опять же, не только из-за меня. Хотя это именно я смогла убедить главу семейства признать вину ещё и за сына – все равно ему ничего лучше поцелуя дементора не грозило. Мать Тео отделалась 30 годами тюрьмы, которые в её случае, скорее всего, станут пожизненным сроком. Немолодую женщину и так подкосила война, а отвратительные условия содержания заключённых реабилитации не способствуют.       После выпуска с Теодором люди связали одно с другим и теории насчет моей внезапной милости посыпались с удвоенной силой. Те, которые были о моей любви значительно поубавились, ведь не могу же я быть влюблена в двух пожирателей сразу, верно? Неверно, я всё могу.       Тео стал моей страстью чуть позже, чем Малфой. Когда я начала приглядываться к блондину, стала больше замечать и его окружение. Раньше я считала, что его главные соратники – Крэбб и Гойл, но оказалось, что намного чаще Драко общается с Блейзом и Тео. Нотт мне был симпатичен изначально – кудрявые волосы, кожа под цвет кофе с молоком, зелёные глаза и эта его загадочная ухмылка, которая в комбинации со спокойным выражением лица придавала Тео такой вид, будто он точно знает больше тебя, но никогда об этом не расскажет. Но тогда я впервые стала вглядываться в него с такими мыслями.        К Забини интереса у меня и не было, ведь если Тео и Драко были неназванными парнями Дафны и Пэнси, то Блейз трахался со всеми, кто согласится. А соглашались многие, поэтому некое отвращение к парню я испытывала давно. Однажды он предложил переспать даже мне, но быстро слинял после моего возмущенного «Минус 20 баллов слизерину! Ты что себе позволяешь?!». Да, вышло как-то по-детски, но да ладно, сработало ведь.       Но Тео с Драко были принципиально разными. Если красоту Малфоя я могла бы сравнить с заснеженными горами и высокими пиками Гималайских гор, на которые взобраться под силу далеко не каждому, ведь по пути можно было не только сорваться вниз, но и замерзнуть насмерть, то Нотт был океаном - таким спокойным и манящим своей неизвестностью, но в любой момент способным погубить любого моряка, решившегося зайти на глубину.       Однажды мне уже доводилось стать свидетельницей такого «водяного смерча» от Тео.

***

      Это было на 6 курсе, когда после очередного квиддичного матча Слизерин-Гриффиндор, в котором последний выиграл за счёт Поттера, наше трио стояло и разговаривало невдалеке от раздевалки. Гарри только подошёл и мы обсуждали игру: победу, принесенную ловцом, мы назвали «неочевидной», так как у Малфоя статистически было больше шансов поймать снитч – золотой шар банально чаще пролетал около ловца слизерина. Я думала, что это было как-то связано с состоянием Драко в последнее время. Он был мрачнее обычного, пропускал или опаздывал на занятия, да и дразнить нас почти перестал, что на него не похоже.       Но, очевидно, что из всех нас за Малфоя волноваться мне приходилось одной, так что Гарри с Роном дружно списали поражение змей на Драко, назвав его «платиновым лохом». Ладно, признаю: я посмеялась. Тогда в паре метров от нас стояла группа слизеринцев, включающая в себя Нотта, Малфоя, Забини, Паркинсон и младшую Гринграсс. Трио не обращало внимание на их пессимистичные рожи, ровно до тех пор, пока они не услышали звонкий голос Дина: –Хах, вы же даже не пытались, а? Что, змеëныши, просрали и тихо плачетесь друг другу в сторонке? – своё высказывание Дин завершил кривой пантомимой с картинными стенаниями, демонстрирующей "обиженных и плачущих" слизеринцев.       Рядом с ним шли ещё несколько ребят из команды, которые заливисто рассмеялись после слов Томаса (который, к слову, был лишь запасным охотником). –Успокойся, немощный, мы лидировали по очкам, если бы не Поттер, вы бы так и плелись сзади. – лениво ответил Тео. Дин среагировал мгновенно, словно готовил речь заранее: –Неужто подстилка Малфоя имеет собственное мнение? Или мне показалось, что ты весь матч бладжеры только от него и отгонял, словно послушный сыночек, а? – гриффиндорцы за спиной Дина протянули дружное «О-о-о!». –Заткнись, уродец. – Тео угрожающе навис над гриффиндорцем. –Или что, м? Попросишь папочку тебя защитить?       Дин нарывался, причем конкретно. Впрочем, ничего удивительного здесь и не было – после матча он был необычно борзый и странно шатающийся: вывод об алкоголе напрашивался сам собой. –Посмотрим, кто тебя защитит. – процедил Теодор и с размаху влепил кулаком по лицу Томаса. Тот издал непонятный сдавленный звук и прижал руку к подбородку. –Ты что творишь, конченный? – Дин попытался ответить, но силы были неравны. Нотт поймал его кулак, и с чувством ударил ногой в живот льву. Тот попятился и, уперевшись в стену спиной, осел на пол.       Остальные гриффиндорцы обступили Тео, повторяя предыдущие слова софакультетника. Парни-слизеринцы оставались поразительно спокойными, просто наблюдая за происходящим с лицами, вроде «Позже выпьем за упокой львят».       Гермиона, Гарри и Рон приблизились к месту происшествия, но вступаться за Томаса вместе с остальными пока не собирались. Теодор выглядел разъяренным до предела, будто даже его глаза горели ненавистью. Тогда он напоминал спущенную с цепи гончую - очень голодную, и очень злую. В таком состоянии гончая может и не отличить, где кончаются наглые лисы, и начинаются мирные птицы. Но наглых лис он для себя уже определил, поэтому, вынув палочку из кармана, что-то произнёс. Может, даже на другом языке, потому что я никогда не слышала подобных заклинаний.       Всех близстоящих раскинуло в стороны. Досталось и мне, благо, я отлетела прямо на Рона. Нотт закончил разборку с помехой, под одобряющие крики слизеринцев запустив несколько Петрификусов в упавших гриффиндорцев. Трио не досталось ни одного.       Парень подошёл к сидевшему на полу Дину и рывком поднял его наверх, прижав к стене локтем. –Что, кроме грубой силы и ответить ничего не можешь? – сдавленно прохрипел, оказывается, еще способный на оскорбления Томас. –Просто объясняю на доступном тебе языке. – пояснил Тео и свободной рукой снова вмазал тому по лицу. –Прекрати, Нотт! Ты в своём уме? Я позову директора! – Гарри вместе с Роном вырвался вперёд, наконец вспоминая о своей должности всеспасающего.       Не тратя слова на Поттера и Уизли, Теодор повернулся и невербальным Эверте Статум отбросил тех в конец коридора. Я застыла на месте, когда мимо пролетели друзья. Мы встретились глазами с Ноттом и я застыла, будто стоя под взглядом жестокого зверя, которого одно моë лишнее движение могло привести в бешенство. Пару секунд, и он отворачивается, вновь сосредоточившись на Дине. Я времени тоже не трачу, и убегаю к ребятам, проверять их состояние после продолжительного и не очень удачного полëта (спойлер: потом они отлëживались в больничном крыле ещё пару дней). –Ты ведь другого не понимаешь, да, Томас? – последовал ещë один удар, теперь я ориентировалась только по звукам стонов Дина. –Ты, наверное, и не знаешь о том, что самым приоритетным игроком является ловец, а? – похоже, Тео не собирался его жалеть и сдавленные хрипы слышались после каждого слова Нотта. Я заставила себя не оборачиваться, сосредоточившись на лечащих заклятиях. –Может, до твоих куриных мозгов ещё не дошла такая простая истина и ты решил показать свою тугодумность другим? – Снова стон. Просто. Не. Оборачиваться. Заклинание было почти завершено, вот сейчас.. –Я вот просто хотел спросить, ты совсем идиот, или ещё пока в процессе деградации? – послышался звук удара о стену, и одиночный вскрик. –Достаточно, мистер Нотт. – тут я, завершив чары, обернулась.       Профессор Снейп коршуном стоял над парнями, а за ним дрожал первокурсник из когтеврана. Слава Мерлину, хоть кто-то догадался позвать учителя! Жаль, что Снейпа, конечно.

***

      Очевидно, у Тео тогда были большие неприятности – минус 100 баллов со слизерина (ещë 50 сняли с грифов), отработки и вызов родителей в школу. Поговаривали, что его чуть не исключили, но я не думаю, что до такого могло бы дойти. В общем, с тех пор эта история стала одной из местных легенд и подарила Теодору Нотту оберег от тупых людей – теперь даже самые отсталые знали, что Тео лучше не злить.              Но это я насчет теорий о моей любви, которых становилось всё меньше. А вот тех, которые строились на подкупе и сомнительных выдумок о том, что я якобы являюсь тайной шпионкой Волан-де-Морта умножились втрое. Но вместе с пытающимися угадать, с чем связана моя защита пришли и те, кто решил поддерживать мою точку зрения. Статьи о том, что бывшие Пожиратели тоже люди, что молодые ребята вообще просто жертва обстоятельств и не более популяризировались на просторах волшебных газет. И почти каждая из них включала мои цитаты о том, как важно взглянуть на дело с правильной стороны.       Фу. Мне периодически становилось тошно от осознания того, что моим именем оправдывали убийц, мучителей и насильников.       И совсем не важно, что прямо сейчас передо мной, покорно подняв подбородок, стоял один из них.       

***

25 мая, загородный дом Гермионы Грейнджер.       Дождь шёл уже давно, а вот гроза началась только сейчас. Несмотря на конец мая, погода в пригороде Лондона была немилосердна и высокими температурами не отличалась. Поэтому последние дни я сидела дома и наслаждалась сериалами, которые давно уже хотела посмотреть, и книгами, до этого бессмысленно пылившимися на полках. Когда закончилась война, всех, кто внёс в победу достаточный вклад, наградило министерство. Наше Золотое Трио наградили особенно хорошо и торжественно. Из рук министра мы получили не только медали, но и огромную сумму, на которую я и купила этот дом: небольшой, двухэтажный, он находился в каком-то близлежащем к городу посёлке, напоминающим Годрикову впадину. Здесь вокруг был лес, а на улице – тишина и умиротворение. Все друг друга знали и помогали в случае чего. После войны мне было нужно именно такое уединение. Каминная связь у меня работала лишь для нескольких людей – для друзей, семьи Уизли, Минервы МакГонагалл и Кингсли Бруствера. Сама я особо никуда не ходила, так, в гости к семье Уизли, у которых и жил Гарри. Хотя я и звала его к себе, он отказался. Я понимаю, ведь там его лучший друг и любимая девушка.       В доме ещё нет отопительной системы, поэтому я и мерзну. Согреваюсь, как могу: укутываюсь в плед и выпиваю очередную кружку горячего кофе или какао с зефирками. За окном темно – уже поздний вечер, да и грозовые тучи затемняют горизонт. Яркая вспышка и через несколько секунд гремит гром. А ещë через несколько секунд прозвенел звонок в дверь.       Мне совершенно не хотелось вставать и открывать, но любопытство победило – там явно кто-то, кому через камин дорога в мой дом была закрыта. Хотя, может, это Джинни или Гарри проезжали мимо и решили зайти?       Я, сбросив плед и освежив согревающее заклинание подошла к большой дубовой двери и посмотрела в глазок. Мое сердце пропустило удар. Воспоминания о войне всё всё ещё слишком свежи, чтобы я не отреагировала на высокую фигуру в чёрном плаще и капюшоне, закрывающем большую часть лица. Человек, казалось, был просто тенью, злой игрой моего воображения. Но он постучался ещё раз, и сверкнувшая молния на мин, но осветила его лицо. Мои брови взлетели вверх, а рука сжала палочку сильней. Я резко открыла дверь, готовясь кричать «Протего!». Но, видимо уловив мой настрой, он поднял руки вверх, показывая, что безоружен. –Спокойно, Грейнджер, я с миром.       Я нахмурилась, и отошла в сторону, выпуская его в прихожую. –И тебе привет. –Ага, привет.       Парень зашел в дом, скинул плащ и быстро высушил его, после чего повесил на крючок у двери. –Так и чего надо тебе? – недовольно спросила я, надеясь на его скорое отбытие. –Какая-то ты негостеприимная, Гермиона. Можно мне хоть чаю попить, что-ли?       Я бы с удовольствием послала бы его куда подальше, но совесть не позволяла. Ведь действительно, он всего-лишь пришёл в гости, пока что не проявляя негативных намерений, а я даже чаю гостю не предложила. М-да, Герм, и куда ты скатилась со своей паранойей?       Поэтому я сделала глубокий вдох, и сказала: –Ладно-ладно, будет тебе чай, туалет прямо и направо. – он кивнул, разулся и направился в уборную, когда я остановила его. – Стой! Палочку отдай.       Он остановился и с недоумением взглянул на меня. –Грейнджер, ты спятила? –Отдай палочку, или проваливай. Можешь не отдавать, просто оставь в прихожей.       Слизеринец закатил глаза, но палочку на тумбе оставил, хоть и с явным нежеланием. И, пока он мыл руки, я отправилась на кухню. «Чай, так чай» – подумала я, и решила, что хоть у меня и есть бесчисленное множество различных травяных сборов и прочих необычных сортов вареной соломы, чисто из принципа налью ему обычный, из пакетика, давно завалявшийся у меня где-то в глубине шкафа. Черт, вот специально пороюсь, но налью ему обычный!       Он вышел из ванны и уселся за барную стойку на кухне. Я в полном молчании вскипятила чай и налила в самую не нравившуюся мне кружку, после чего демонстративно громко поставила перед парнем её и сахарницу. Он издевательски произносит: –А ложечку?        Я приторно улыбаюсь и достаю ложку. Левитирую с столика у дивана свой кофе, и сажусь напротив. Мы молчим. Парень почти не пьет чай, только бесконечно помешивает ложкой внутри, хотя весь сахар давно растворился. Наконец, видимо, собравшись с духом, он начал: –Я, вообще-то, попросить тебя кое о чем пришёл. – я молчу, он тоже. Спустя минуту снова продолжает: –Ты знаешь, Драко с Тео арестованы. Они в тюрьме, ждут суда.       Я фыркнула. –Ещё бы мне не знать. Я, знаешь ли, следила за тем, чтобы они не остались не у дел.       Теперь скривился Блейз. –Так вот, у меня, точнее, не то чтобы у меня, а у них, есть к тебе просьба... Ну, точнее предложение.. –Ближе к делу. –Ага. Короче говоря, парни хотят, чтобы ты свидетельствовала в суде за них. Чтобы отмазала от Азкабана.       Я замолчала. А потом рассмеялась в голос. –Пхах, они это серьёзно?! Я?! Освободить от тюрьмы собственного мучителя и убийцу, мучителя моих подруг?? Смешно шутишь, Блейз. Если это всё, то ты можешь дохлебывать и уебывать, потому что это просто немыслимый бред! – я истерично рассмеялась, пытаясь понять, был ли это прикол от Забини, но он оставался пугающе серьёзным. Просмеявшись, я перевела взгляд на него. –Я понимаю, как это звучит, но не перебивай, послушай. Они просят тебя помочь не просто так. Они готовы сделать буквально что угодно, ведь если их упекут в тюрьму на несколько десятков лет, то когда они выйдут, если выйдут, и выйдут живыми, ни у Малфоев, ни у Ноттов не останется ни денег, ни влияния, ни даже семьи. Их жизнь рухнет в никуда, поэтому сейчас на всё поставлено на кон.       Я со снисходительной улыбкой качаю головой. –Нет, Блейз. Даже не пытайся. Они ублюдки и не раз за все заплатят. –Подумай, а не смейся, Гермиона, пожалуйста. В твоих руках может быть абсолютная власть над двумя наследниками самых влиятельных родов, ты не понимаешь? Всё, что ты хочешь: деньги, власть, бизнес, месть, что угодно! – надо отдать Забини должное, убеждал он умело, но.. Меня зацепило только последнее слово. «Месть». Это интересно. В тюрьме они просто прожгут годы жизни, может, душу от дементоров, но никто же не накажет их. Физически да и морально они никогда не ощутят, каково это – быть жертвой, а не палачом.       Блейз умело подметил мою нерешительность, и продолжил. –Ты можешь поставить любое условие, хоть все состояние ребят, что угодно, у них просто нет выбора! – Забини выбрал, конечно, не тот рычаг, но зато все еще умело давил на нужные кнопочки во мне. Видя мою нерешительность, он решил идти сразу. –Они в Азкабане сейчас, Драко уже почти три недели, Тео – недели полторы. Приди к ним, и поговорите наедине. За конфиденциальность не беспокойся, никто не узнает, что ты была у них, если выпьешь оборотное. – он протянул мне флакончик, но я не взяла. Я еще ни в чем не уверена. Тогда Блейз поставил его на стол, и продолжил: –Просто сходи. Поговорите без свидетелей. Главное, помни: если ты придешь туда, это не будет значить, что ты обязана им помогать. Ты всё так же сможешь отказаться, а если вдруг решишь, что они чего-то из того, что ты сказала, не должны были знать – «Обливиэйт», и всë.       Я мялась. В конце концов, произнесла: –Нет. Я не буду этого делать, понял? Пусть гниют в тюрьме и дальше.       Блейз помолчал и довольно воодушевлённо произнёс: –Ладно, как хочешь. Но ты подумай, время еще есть. Оборотное я оставляю, свой долг перед друзьями выполнил, так что.. Не откроешь каминную сеть на секунду? Не хотелось бы обратно под дождем ехать.       Я кивнула, он оделся и, дождавшись открытия сети, исчез в огне. А я осталась один на один со своими мыслями. Навязчивыми, тяжёлыми мыслями. И сколько бы я ни старалась отвлечься, мой взгляд всегда возвращался к заветному флакончику. Интересно, а в кого я превращусь, если выпью? Нет, не надо думать об этом. Вдруг это вообще не оборотное, а яд? Вдруг это всё – их коварный план? Я села и уронила голову на руки. Как же тяжко. Дождь равномерно стучал по стеклу, затихая. А внутри меня развивалась настоящая буря.       Следующие пол ночи я не спала, пытаясь различить голоса в голове. Это справедливость или корысть? Я сделаю добро или принесу зло? Это слова моего разума или поврежденного многочисленными истязательствами сознания? Я металась всю ночь, проклиная Забини. Если я спасу их от Азкабана, то смогу отомстить. Не только за себя и подруг, за всех, кому парни когда-либо причиняли боль. Я смогу воплотить в жизнь буквально любую фантазию, приходившую мне в голову. Возможности безграничны, но.. Будет ли это честно по отношению к другим? Остальные ведь будут видеть только сам факт их освобождения. Все подумают, что меня купили деньгами, или еще что-то похуже...       В итоге заснуть мне удалось ближе к четырём утра, когда я и решила, что нужно всё-таки наведаться к Пожирателям. Не то чтобы я окончательно надумала оправдывать их, но для успокоения души всё-таки решилась сходить. Всё утро я убеждала себя фразами типа «Я буду под оборотным, они будут без палочек, это встреча на моих условиях, возможно, они даже не поймут, кто я». В последние, я, конечно, не верила, ибо вряд ли вся эта идея принадлежала Забини и скорее всего все нюансы плана между слизеринским трио подробно обговаривались. Я оделась в деловой костюм, купленный мной буквально на днях, надела комплект золотых украшений и лакированные туфли на высоком каблуке. А потом поняла, что мне придется пить оборотное. М-да, и где меня подвели хваленые гриффиндорские мозги?       Я не стала снимать с себя эту мишуру, решив, что человек, в которого я превращусь, будет хотя бы примерно моей комплекции. И, когда я уже была готова выходить, я сделала небольшой глоток оборотного, оказавшегося на редкость терпким, но с раскрывающимися нотками ванили в конце. Меня тут же пронзила боль, выворачивающая наизнанку. Тело начало увеличиваться весьма неприятным образом и я прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах. Переждав основную волну боли и метаморфоз, я отступила к гардеробу. Мне определенно надо было проверить, в образе кого мне предстоит выступать перед бывшими сокурсниками. –Забини, ну ты и сукин сын... – я осмотрела себя в зеркало. – Хоть бы потрудился женский волос найти!       Я закатила глаза, смотря на Блейза, отражающегося в зеркале. Он, то есть я, еле влазил в мой костюм, который пришлось тут же трансфигурировать на несколько размеров больше (чудо что он не порвался вообще), украшения смотрелись до красивого нелепо, и... Ну, каблуки страшно жали. Я немного повертелась в них, любуясь на слизеринца на шпильках, и тут же стянула, пока ноги не стали красными от боли. Хах, забавно, Забини, забавно...       Трансфигурировав туфли в оксфорды, я порадовалась, что изначально надела рубашку, а не блузку, ибо её пришлось всего лишь увеличить, а не менять. Сняла ненужные украшения и, убедившись в достойности образа, я уже хотела было зайти в камин, как вдруг ощутила странное давление в паху. Я ахнула от осознания. Блять, да я же могу ощутить на себе все прелести бытия мужчиной! Хотя... Нет, дрочить прямо сейчас неправильно, да и вообще мерзко. А вот просто посмотреть и оценить действительно ли там "достоинство" или же это все лишь сказки про темнокожих вполне можно.       Я немного помялась, но, уйдя в ванную, всё же спустила брюки. И осознала, почему мне давило – кружевные трусы явно не сочетались с черным членом, который так явно выпирал из-под ткани. Я зажала рот рукой и округлила глаза, то ли от страха, то ли от неожиданности, то ли от смеха. Быстренько изменив белье на боксеры, слегка отодвинула резинку трусов и убедилась в правдивости слухов. Что ж, теперь мне стало понятно, почему у Забини отбоя от девочек не было.              Выскочила из ванной и зашла в камин, усиленно заставляя себя думать о Министерстве, а не о только что представшей моим глазам картине.       Уже на месте я дождалась открытия камина в Азкабан, назвав целью визита «Повидать бывших друзей». Когда я наконец оказалась в Азкабане, тело прожгло холодом. Сердце будто сжали, по телу пробежали мурашки. Атмосфера кругом не располагала к нормальному существованию и я была уверена, что дольше пары часов здесь бы не выдержала.       Меня провели в комнату для встречи, которая представляла собой мрачный зал с серо-черными стенами, большим, широким столом с двумя стульями рядом. К слову сказать, стул для посетителей был немногим удобнее того, что предназначался для заключённых.       Первым ко мне привели Драко. Грузный мужчина в сопровождении своего коллеги буквально втащил Малфоя в комнату, хотя, казалось бы, что сам парень вовсе и не противился идти. Он слегка кивнул мне, и я рефлекторно ответила тем же. Выглядел блондин не лучшим образом – кожа стала ещё более бледной, из-за чего было стойкое ощущение что я вижу либо мертвеца, либо явного претендента на это звание. Синие круги под глазами, потухший взгляд цепких серых глаз доходчиво пояснял, в каких неблагоприятных условиях содержались заключённые. Но вполне возможно, что это след, оставленный войной, а не тюрьмой. Он стал более худым, чем раньше, контуры костей с лёгкостью просматривались через кожу. На руках парня были надеты наручники и по нечастым бликам можно было понять, что они блокируют магию. Хах, даже будучи без палочки Пожиратель представлял опасность. Волосы его спутались, полосатая и несвежая тюремная форма не добавляла привлекательности.       Но, не смотря на свой внешний вид, Малфой-младший все еще сидел передо мной с осанкой короля. Он дождался когда охрана выйдет, и, поставив локти на стол, негромко начал: –Ну? Она сразу отказалась или шанс присутствует? – я на мгновение растерялась, но тут же сообразила. "Блейз не предупредил их?"       Я думала, что Забини удосужится хоть друзей оповестить о том, чьё оборотное он мне даст. Что ж, похоже, я сильно переоценила его моральные качества. Я решаю воспользоваться шансом. –Отказалась. Сразу же, окончательно и бесповоротно. – мне показалось или Малфой рыкнул? –Блять. Хотя кто бы сомневался, что чертова Золотая девочка будет отстаивать свою праведность до конца? – он произнёс это не со злостью, а скорее с безнадёжностью и раздражением, что меня удивило. – А что насчет Лавгуд и Уизли?       О как. Я напрягла мозги, стараясь соображать быстрее. Полумна и кто-то из Уизли от которых Драко что-то было нужно, наверное, Джинни, ведь именно она хоть как-то была связана и с Полумной, и со слизеринцами – их обеих брали в плен, а их главным мучителем был Теодор Нотт. Вторая причина, по которой я решилась прийти сюда. Значит, они предлагали подобную сделку не только мне? Это всё меняет, ведь если я соглашусь, девочки легко проведут параллель между моей защитой парней и их недавними диалогами с Забини. Я подавила резкое желание уйти, и произнесла: –Тоже отказались. Джинни даже не открыла, а Лавгуд после войны окончательно чокнулась, – я говорила правду. На Полумне пытки и война сказались ужасно: изначально она лежала в Мунго, не приходя в сознание. Её отец сходил с ума от горя по единственной дочери и днями сидел у койки Полумны. Когда она очнулась, её перевели на домашнюю реабилитацию. Девушка постоянно витала в своём выдуманном мире с нарглами и мозгошмыгами. Она редко выходила на связь с окружающим миром и говорила что-то внятное, но такие случаи постепенно становились всё более частыми, так что надежда на выздоровление была. Вдруг я заметила перемену в лице Драко. Он нахмурился и скривил уголки губ. –Говоришь, Джинни не открыла?... – произнёс он вкрадчивым голосом, в котором узнавались нотки того Малфоя, что я знала до войны. –Да, я стучался но она не откры... – я прервалась на полуслове. Точно... Джинни же живёт с семьей и врядли Блейз бы приходил к ним домой, скорее бы отправил ей письмо с местом встречи или типа того... На лице слизеринца отразилась слабая улыбка, брови взлетели вверх. –Гермиона.. Ты всё-таки пришла. – Драко говорил тихо, без издевки, а скорее с надеждой. Он был умным парнем и наверняка понимал, что вся его дальнейшая жизнь сейчас зависит от меня. – Значит, одно из наших предложений тебя все-таки заинтересовало? –Блейз. – с нажимом произношу я, мне не нужно, чтобы кто-либо знал о моих похождениях. – И да, есть кое-что. Точнее, кое-кто. –И кто же это, Забини? – он заинтересованно выгнул бровь. –Ты. Мне нужен ты и Теодор. – я произнесла все на одном дыхании и замерла, в ожидании его реакции. Рассмеется? Не поймет? Если первое, то лучше уж сразу стереть ему память, хотя мне это и аукнется, но не столь сильно, как если он соберется использовать эти воспоминания как компромат на меня в суде. –Мы как... Рабы или что-то вроде? – я чуть не поперхнулась, от внезапности. Довольно прямолинейно. –По большому счету – да, именно так. Он сузил глаза. –Хочешь отомстить, опозорив меня? –Почти. О нашей сделке никто не узнает. Так ты готов на это пойти? Малфой тяжело вздохнул и спросил: –На какой срок? – упс, вот тут я не подумала. Нужно сказать немного, так, чтобы он точно согласился на все мои условия, но при этом достаточно, чтобы они успели прочувствовать мою боль. –Три года. – отвечала я спустя минуту. Хотя, будь у меня только неделя я бы справилась и за это время, но нужно же пользоваться властью. Лицо парня внезапно преобразилось в непроницаемую маску, уже давно знакомую мне. –Выбирай, Малфой. Сгнить в Азкабане, или 3 года подчинения? –На каких условиях? Не поверю, что такой заучка, как ты, Блейз, не продумал все нюансы. – он слегка улыбнулся на словах про Блейза, но это были лишь те эмоции, которые он хотел мне показать. Настоящие чувства прячутся у него внутри, под слоем толстого льда, скрываясь от других людей.       Я молча достаю блокнот из кармана и проятгиваю ему. С утра я заранее прописала все пункты сделки, хорошенько обдумав каждый. Малфой открыл первую страницу, и начала читать. «Чтобы обеспечить заключение обета, изначально я заключу другой с Забини, о том, что если я не смогу заключить непреложный обет на приведённых ниже условиях с тобой, то Блейз умрет. А я, в свою очередь, обязуюсь приложить все возможные пути и методы скорейшего вызволения тебя из тюрьмы. Условия заключения непреложного обета с тобой (после освобождения): 1. Мои приказы беспрекословно выполняются. Приказами считаются любые просьбы или предложения в повелительном наклонении, только если я обращаюсь к тебе по имени и фамилии. 2. Я обязуюсь не убить тебя, не лишить органов чувств, конечностей и не разрушить твое положение в социуме или семью. 3. Ты не можешь применять грубую силу чтобы как-либо помешать мне отдать приказ. 4. Ты не можешь умышленно нанести мне физические травмы тяжёлого или полу-тяжелого характера. 5. Ты не совершишь самоубийство в течении трёх лет действия сделки. 6. Ни ты, ни я, никому не расскажем об обете. Нельзя рассказывать прямо, намекать, писать текстом и каким-либо другим образом сообщать другим об этом. Никогда, ни до, ни после, ни в течении. 7. Ты сотрешь Блейзу память о нашем обете. 8. После 3-х лет ты не будешь причинять мне, моей семье и близким умышленный вред, преследовать и шантажировать. 9. На протяжении следующих 3-х лет у меня есть право заключения с вами других обетов, не противоречащих уже перечисленным условиям.»       Я знала, что список составлен криво, и смутилась. Обращение "ты" я приписывала из-за того, что рассматривала вариант, что согласится на сделку только один из них, но сейчас оно казалось мне странным и неуместным. –Не хило. Самоубийство? Что же ты планируешь делать, чтобы я дошёл до такого? – казалось он рассуждал сам с собой, не обращая на меня внимание. Спустя ещё пару минут молчания я начала: –Ну? И твое решение... ? –Добавить ещё один пункт и согласиться, очевидно. – Драко сказал это очень спокойно, будто ожидал примерно такого исхода. – Пункт про защиту имущества семьи. Ты не трогаешь недвижимость, бизнес и большие денежные средства на счету Малфой и Ноттов. –Да сдались мне ваши деньги, добавляй, коли душе угодно. – протянула ему ручку. «Я не отдам приказов касающихся твоего имущества, денежных средств или бизнеса» – дописал Малфой. Я кивнула, прочитав надпись. –Ты же понимаешь, что мне нужно будет посоветоваться с Тео? –Советуйся сколько угодно, свой выбор ты уже сделал. Я встречаюсь с ним сразу после тебя, так что будет любезен, напиши на листе своим почерком что ты согласен на мои условия, и я пойду. Наше время заканчивается. Малфой согласно качает головой, и пишет в блокноте. Убедившись в написанном, я уточняю: –То есть я заключаю обет с Блейзом? Кстати, где мне его найти?       Малфой вкратце объясняет где именно скрывается особняк Забини, и я поднимаюсь, собираясь уходить, как вдруг осознаю важную деталь. –Малфой, если ты посмеешь хоть кому-нибудь рассказать о нашем диалоге, я добьюсь поцелуя дементора для тебя. И у меня это получится, поверь мне. Что есть слово Пожирателя смерти, против слова Золотой девочки? Он кивнул, холодное и безразличное ко всему выражение лица сохранялось на нем до конца       В дверях я сталкиваюсь с Нарциссой; теперь понятно, почему именно я переходила в другую комнату, а не Малфой: к нему ещё гости.       Я иду по коридору в сопровождении того же мужчины, что привел ко мне Драко, за Ноттом. По дороге снова отпиваю оборотное, для надёжности и успокоения нервов.       Когда я оказалась внутри очередной серой коробки, Теодор уже ждал меня там. Те же наручники, та же полосатая форма. Но он выглядел свежее, чем Драко. Еще бы, он находился здесь в два раза меньше времени. У Тео оказались впалые щеки, потемневшие глаза, ярко-выраженные круги под глазами, и спутанные, но все еще кудрявые волосы. Телосложение парня я оценить не могла, из-за его сидячего положения. Парень сразу же отреагировал на мое появление, слабо, но искренне улыбнувшись. Я села на все такой же неудобный стул и перевела взгляд на Тео. Сопровождающий вышел и я произнесла: –Гермиона отказалась, как и остальные. – на этот раз решением было сразу идти на пролом, не дожидаясь нагнетания обстановки. Но слизеринец вдруг поморщился, и скривил лицо. –Я тебя умоляю, Грейнджер, неужели Малфой повелся? – я чуть не подавилась воздухом. Что? Как? –Не делай такое шокированное лицо, всё было понятно еще по манере ходьбы. – ах вот как... Теодор удивляет. –Во-первых, Блейз, – парень примирительно поднял вверх руки, соглашаясь со мной, – во-вторых... Во-вторых, Драко уже согласен, дело за тобой. Тео степенно кивнул. –А на что согласен-то? –На мои условия. – ухмыляюсь я. –И чего конкретно ты хочешь? –Тебя, а точнее вас. – диалог с Тео мне было инстинктивно проще вести; не было того навязчивого ощущения, будто я разговариваю с холодной безэмоциональной стеной. Тут парень будто впал в ступор. –Подожди, "нас" в смысле... – Тео показал жест руками, весьма доходчиво объясняющий направление его непристойных мыслей. –Фу! Нотт, как ты к этому вообще пришёл? Нет, конечно. Я хочу... Ай, читай сам.       Я резко кидаю перед ним все тот же блокнот, открытый на первой странице. Нотт замечает агрессию в моих движениях, его взгляд становится извиняющимся. Чем-то похож на детский – когда ребенка ругаешь, а он и не понимает, за что, и не хочет показаться безразличным. Невольно улыбнулась этому сравнению. –Про деньги Драко верно подметил. – говорит он, я киваю. –Сама не предусмотрела: ваши деньги я в гробу видела. Он издаёт тихий смешок. –Звучит серьезно. И на какой срок эти... Санкции? –Три года.       Парень присвистнул, и я нашла его голос весьма красивым. Хотя, о чем это я? Он точно также пытал и убивал, как и Драко, неважно, что не меня, неважно... –А он, как я вижу, уже согласен? –Сразу согласился. У тебя тоже выбор невелик – около пожизненный Азкабан или небольшая отработка на свободе? –Звучит чересчур сладко. Ты хочешь, чтобы мы были чем-то вроде твоих слуг? –Ну, Драко выразился поточнее, но суть ты уловил. –Охрана? Наёмники? Ручные звери? Прислуга? Оруженосцы? Крестьяне? Рабы? – начал перебирать варианты он. –В последнее попал, но вариант про зверей мне тоже понравился. Парень выгнул бровь и замолчал, размышляя о своём. –Этот период начнется сразу после того, как мы принесем обет? –Думаю да, чего тянуть? –И правда. Ну, я согласен. – произносит он, и добавляет еле слышно, – Будто у меня был выбор.. –Тогда напиши то же, что и Драко. Покажу это Блейзу.       Он кивнул, и чирканул ручкой, сложенной в блокнот, по странице. Забрав блокнот и проверив надпись, я отпила ещё зелья, хотя того мне должно было ещё хватить надолго. От нервов, наверное, мне хотелось пить. А еще хотелось остаться у Тео дольше, время было. –Ты ждешь кого-то еще? – он отрицательно покачал головой. Мы снова замолчали, уже на пару минут, во время которых просто гуляли по телам друг друга, стараясь не сталкиваться глазами. –Тео, а если бы ты, предположим, мог не принимать чёрную метку и избежать становления Пожирателем, ты бы сделал это? – вопрос возник как-то сам собой. Позже я придумала прекрасное оправдание ему: мне нужно было знать основу, на которой я буду строить свои действия по защите парней в суде! Он как-то грустно вздохнул, и начал: –Я мог. Все мы могли, но каких жертв бы это нам стоило? Мы все могли бы трусливо сбежать за границу, или просто скрыться на окраинах страны. – говоря "мы", Тео, вероятно, имел ввиду вообще всех детей известных семей, ставших Пожирателями во время войны. – Может, нас бы и нашли, но шансы-то были. И, поверь, если бы каждый из нас знал, с чем мы столкнемся позже, мы бы сделали что угодно... Но тогда мы не знали, конечно, никто даже не думал о том, что произойдет. Что придется делать во время войны и я даже не говорю про то, что было и будет после. Я молчала, а он продолжил. –Я потеряю родителей, обоих убьют, я это уже знаю. Может, маму посадят на пожизненное, но это не смягчит удар. Я потеряю друзей. Надеюсь лишь не потерять дом и самого себя. Да, если бы я знал, к чему приведет то решение, я бы лучше сбежал вместе с Блейзом. Признаюсь, я узнал тебя в теле Забини именно по глазам. У тех, кто ничего не потерял, и все ужасы видел лишь через экран или газеты, глаза все еще способны гореть. У Блейза глаза сверкают... всегда. Я, знаешь, завидую ему очень. Но они не могут сверкать у той, что прошла сквозь самые ужасные вещи, творившиеся тогда. И не важно, что вышла победительницей, воспоминания и чувства останутся огромным шрамом навсегда. – В общем, по отсутствию блеска в глазах.       Я покрылась мурашками от его слов. Нотт всегда умел так глубоко копать в психологию?        –Но как ты понял, что это именно я, а не кто-то другой? –А кто еще? Блейз говорил, что даст тебе оборотное, если согласишься. К тому же, когда ты садилась, ты скрестила ноги. Ты так постоянно делаешь, Забини – никогда. Я слабо улыбнулась, задумавшись, насколько же наблюдателен Тео. –Знаешь, мы раньше часто осуждали таких, как он, и его самого – сбежавших от войны, "струсивших"... А сейчас я бы поступил точно также.       Блейз действительно не был в Лондоне во время войны. Ещё в самом её начале он, вместе со своей матерью укатили в Италию где и отсиделись всю кровопролитную часть. Их никто не преследовал, смысла не было. Так что Забини действительно был гребаным счастливчиком, как его называли многие. Или слабовольным трусом, как говорили другие. Я состою в числе первых: понимаю, что даже если бы он остался в Лондоне, скорее всего, ему бы пришлось присоединиться к Пожирателям, так что уж лучше так.        Я потеряла в войне многое, в том числе родителей, которым пришлось стереть память. Если бы только от меня не зависила победа, я бы обязательно покинула Англию, вместе с родителями. Лучше быть живым трусом, чем храбрым трупом. В моем случае трупом стала лишь какая-то часть меня, потихоньку отмиравшая каждый раз, как я вспоминала о родителях. Всю первую неделю после войны я безуспешно пыталась восстановить им память. Я перепробовала уже все, кроме того, что могло им окончательно навредить. Тогда я пролила неописуемое количество слез, проклиная каждого приверженеца Волан-де-Морта. И Тео, и Драко не раз попадались мне на язык тогда.       В дверь постучали, напомнив о том, что мне пора. Я кивнула Тео, и он мне тоже. Его вывели первым, сразу же уведя куда-то по коридору. Я вышла следом, и только проводив его спину глазами и отметив, что он тоже стал худым, хоть и не таким, как Драко, вспомнила, что не сказала ему не говорить никому о нашем диалоге. Впрочем, почему-то эта мысль надолго у меня не осталась, и я со смешанными чувствами пошла за охранником.       И лишь через несколько часов, когда заварила чай и устроилась дома на подоконнике с книгой, я наконец расплакалась.