Огни Белтейна

Глава 5

«Пусть у тебя всегда будет тёплый очаг и верный друг рядом».

— ирландское благословение

Следующие пару дней Тэхён с головой ушёл в работу: её нужно было закончить срочно. Он с удовольствием переводил и адаптировал рукописи на корейский, а спорные моменты обсуждал по видеосвязи с мамой Чонгука. Нередко разговоры незаметно уходили в сторону, и они с удовольствием болтали о чём-то совсем другом. Она ни разу не спросила о его отношениях с Чонгуком, но Тэхён отчётливо чувствовал, с какой теплотой она к нему относится. В один из таких дней, когда они уже закончили с рабочими моментами и Чон Соён увлечённо рассказывала о своём путешествии в Перу — о долине инков, мифах и легендах, — она вдруг прервалась: — Прости, Тэхён, только что вспомнила, — а потом громко добавила: — Гуки, я знаю, что ты где-то рядом, подойди, пожалуйста. Чонгук, листавший в это время книгу, улыбнулся и поднялся. Подошёл к ноутбуку: — Да, мам, что такое? — Тогда я вас оставлю. До свидания, госпожа Чон, — вежливо попрощался Тэ и, показав Чонгуку на сигареты, мол, выйдет покурить, взял куртку и вышел во двор. — Ну что там? — спросил Чонгук. — Послушай, я знаю, что ты обычно такими заказами не занимаешься, но меня тут попросили нанять тебя на фотосъёмку одного мероприятия. Какая-то компания отмечает юбилей, и они хотят именно тебя, — она сделала паузу и уже более многозначительно добавила: — Заплатят очень хорошо. Чонгук задумался. Обычно он отказывался от подобных заказов — это было просто неинтересно. Но в последнее время он подумывал о покупке нового дрона, и лишние деньги явно не помешали бы. — Да, давай, — быстро согласился он. — Ого, это было неожиданно быстро, — улыбнулась Соён. — Мой сын стал совсем взрослым? — Мам, ну хватит… — Прости-прости, — рассмеялась она. — На самом деле я очень рада. Ладно, мне пора. А, — мягко добавила в конце, — Тэхён такой хороший. Не обижай его. Чонгук задержал взгляд на матери и тихо ответил: — Я знаю, мам. Спасибо. Когда звонок завершился, Чонгук выдохнул. Он знал, что ему повезло с родителями, но такая открытая поддержка в столь щепетильном вопросе всё равно приятно его ошеломила. Съёмка через неделю — значит, скоро придётся уезжать. Но прежде необходимо поговорить с Тэхёном: о них, о том, что будет в Сеуле и будет ли вообще. Потому что, несмотря на взаимную симпатию, об отношениях вслух так никто и не говорил. Вернулся Тэ, и Чонгук рассказал ему, что уже через неделю — даже немного раньше — ему нужно быть в Сеуле на съёмке. Тэ вздрогнул: ровно через неделю истекал тот самый непонятный месяц, который ему дал отец. Ну что ж… В любом случае, он решил хотя бы попытаться поговорить с отцом, донести до него свою позицию. Здесь, в Ирландии, у него было время подумать об их отношениях и он понял: настоящего разговора между ними никогда не было. Он либо молча выполнял приказы, либо бунтовал назло. Они почти не делили совместных обедов, никуда не ходили, когда Тэ был ребёнком. Может, он считал бы это нормой, если бы не бабушка. Каждый приезд к ней напоминал, сколько тепла и любви может дать близкий человек — и насколько холодным оставался отец. Так что он тоже полетит в Сеул. Будет жить пока у Хоби и постарается разобраться с отцом и компанией. В голове то и дело всплывали слова друга: «Расскажи Чонгуку про отца». Но Тэ будто отмахивался, не считал это важным. На самом же деле — ему было стыдно. Видя, какая у Чонгука семья, он горько усмехался. Ведь нормальному человеку трудно понять их с отцом странные «деловые» отношения. Вечером, лёжа в постели, Тэ медленно вёл рукой по татуировкам Чонгука, а потом мягко покрывал их поцелуями. Каждый думал о своём, и в воздухе витала недосказанность, но вместе им всё равно было невероятно хорошо. — М-м, Фьонни… — тихо начал Чонгук, переплетая их пальцы. — Я знаю, мы совсем недавно познакомились, но я хотел поговорить о нас. Ты мне очень нравишься, и я бы хотел попробовать… отношения. Тэ не перестал гладить его руку и так же тихо ответил, будто боясь спугнуть момент: — Давай попробуем. — Ты серьёзно? — Чонгук резко сел и уставился на него, а Тэ выглядел совершенно спокойным. — Хэй, чего ты так удивляешься? — рассмеялся он, а потом мягче добавил: — Ты мне тоже нравишься. И да… давай вернёмся в Сеул вместе. В этот миг Чонгук понял: всё. Попал. Окончательно и бесповоротно. Последние крупицы сомнений исчезли. Он сжал Тэхёна в объятиях так сильно, будто хотел передать всё сразу — восхищение, желание, готовность идти за ним куда угодно и защищать от всего мира. На следующий день Чонгук проснулся первым. Некоторое время он просто лежал, глядя на Тэхёна. Где-то глубоко внутри он понимал: в Сеуле всё будет иначе, не так, как здесь. Но он верил в них, а главное в то, что между ними. Тихо поднявшись, он пошёл на кухню. Совсем скоро им предстояло уехать из этого уединённого места — и хотелось ловить каждый момент. Чонгук сменил воду в цветах, вспомнив, что Тэ хотел их засушить. Эта мысль показалась ему невероятно трогательной. Стараясь не шуметь, он начал готовить завтрак. За последние недели дом стал для него почти родным, он знал здесь всё до мелочей. Мысль об отъезде отдавалась лёгкой грустью, но избежать этого всё равно было невозможно. Задумавшись, он не заметил, как поставил сковородку мимо столешницы. Та с ужасающим грохотом рухнула на пол. Чонгук замер. Тэхён же проснулся от чудовищного шума. Увидев, что половина кровати пустует, он откинулся на подушки и рассмеялся, услышав недовольное бормотание из кухни. Повалявшись ещё немного, он взял ноутбук, чтобы посмотреть билеты на самолёт — ведь лететь нужно было уже на этой неделе. Но взгляд зацепился за значок нового письма на почте. Он открыл его. «Уважаемый Ким Тэхён, напоминаем, что в связи с вашим статусом акционера вы обязаны присутствовать на юбилее компании K&K Global, который состоится 5 апреля. Ваше участие крайне важно для поддержания имиджа семьи и компании. Отсутствие будет расценено как отказ от ответственности и прав, связанных с именем Ким.» Тэхён перечитал письмо несколько раз, пока наконец до него не дошёл смысл написанного. А увидев прикреплённые к нему билеты на самолёт, горько рассмеялся. В голове стало пусто, пальцы задрожали, нащупывая сигареты. Этого просто не может быть. Он яростно потер лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна. Накинул одежду, взял телефон и сигареты, и, чтобы не столкнуться с Чонгуком в таком состоянии, вышел через задний вход, минуя кухню. Конец марта в Ирландии мало чем отличался от зимы: пасмурно, моросил дождь. Тэхён глубоко втянул сырой воздух и подумал только об одном — он ведь всего лишь хотел жить, как все нормальные люди. Первым делом он позвонил Хосоку и сообщил, что придётся уехать раньше: билеты были на завтра, значит, уже послезавтра он окажется в Корее. Хоби выслушал и согласился что лучше поехать, присутствовать на юбилее, а заодно попытаться поговорить с отцом. Поговорить… О чём вообще может идти речь, если вместо звонка он получил официальное приглашение? Впрочем, это было так похоже на Ким Ёнхо: холодная форма, никакой близости. И всё же — если бы не письмо, Тэ мог бы просто отмахнуться и не приехать. А так его словно подталкивали к решению. Он чувствовал ответственность: не хотел навредить имиджу компании, даже если сам давно отстранился от всего этого. Но за этот месяц многое изменилось. Здесь, в Ирландии, он впервые ощутил себя живым. Он понял, что способен отстаивать свои границы, что может выбирать сам. Благодаря Чонгуку он нашёл то, чем хочет заниматься, и главное — с кем бы хотел двигаться дальше. Чонгук воспринял новость о скором отъезде Тэ спокойно: он понимал, что семейные дела важны. Тем более через три дня они всё равно встретятся в Сеуле. Но Гук не мог не заметить его тревоги. На вопрос «что случилось?» Тэ лишь махнул рукой: мол, ничего серьёзного, обычное волнение перед поездкой. Чонгук не стал настаивать. Он мог только поддерживать и ждать, когда Тэхён сам решится рассказать. Тэ рассеянно ковырял палочками завтрак, который приготовил для него Чонгук. Сам он почти не ел, а лишь делал редкие глотки кофе. Тем временем Чонгук уже листал расписание автобусов: чтобы попасть в аэропорт Дублина, нужно было ехать через всю Ирландию, и выходило, что выезжать придётся уже вечером. Найдя подходящий рейс из Спэниш-Пойнт, он сказал, что возьмёт у Норы машину и отвезёт его сам. Тэ кивнул, даже не пытаясь возразить. Его начинало мутить. Всё произошло слишком быстро, он ещё не успел всё до конца принять. Уже сегодня вечером ему предстояло покинуть дом, к которому он так привык, и вернуться обратно — туда, откуда бежал. Точнее, к тому, от кого бежал. Чонгук волновался. Он прекрасно видел состояние Тэхёна, но молчал — не хотел усиливать и без того витавшее напряжение. Остаток дня они провели вместе: просто лежали в обнимку на диване. Тэ молчал, а Чонгук был рядом, тихо, без слов, давая понять, что он здесь. К вечеру Тэхён начал собирать свои немногочисленные вещи и приводить дом в порядок перед отъездом. Чонгук тем временем пошёл за машиной. Оставшись один, Тэ ощутил, как накатывает паника. Он вспомнил, в каком состоянии приехал сюда, что сделал его отец, и злость накрыла с новой силой. Да он по-прежнему ни черта не в порядке. На глаза попалась бутылка виски, к которой он не прикасался уже пару недель. Тэ налил полный стакан и залпом выпил. Потом выкурил пару сигарет, пока дрожь в руках понемногу не улеглась. Сделав глубокий вдох, он выдохнул и начал собираться. Одежда, в которой он прилетел сюда месяц назад, теперь казалась чужой. После душа стало немного легче. Тэ надел строгие брюки, кашемировый свитер, приготовил пальто. Сборы заняли мало времени, ведь прилетел он сюда с одним чемоданом. До возвращения Чонгука оставалось ещё немного времени. Тэ в последний раз посмотрел на себя в зеркало. Из отражения на него смотрел спокойный, почти уверенный в себе человек. Но в глазах всё ещё плескалась боль и отчаяние — та самая бездна, которую Чонгук разглядел ещё в их первую встречу. Тэхён запер дверь и вышел за ворота с чемоданом в руке. Закурив, он задержал взгляд на доме, на океане, на бескрайнем просторе — старался запечатлеть всё это в памяти. Звук подъезжающей машины заставил его обернуться. Чонгук припарковался и вышел к нему. Он выглядел удивлённым: привык видеть Тэхёна в старой одежде, которую тот носил когда приезжал сюда или чаще вовсе без неё. Улыбка скользнула по губам Тэ, заметив его реакцию. — Ким Тэхён, вы ли это? — серьёзно произнёс Чонгук, оглядывая его с ног до головы. Тэ улыбнулся ещё шире: — Даже не знаю, — протянул он. — Но есть один способ узнать. — Мм, и какой же? — в тон спросил Чонгук, обнимая его и осторожно скользя пальцами по волосам. — Иди уже сюда, — прошептал Тэ, перехватывая его в поцелуе. Через двадцать минут они уже стояли на вокзале перед автобусом. Благодаря Чонгуку Тэ успокоился и только теперь понял, что это прощание. Да, они увидятся совсем скоро, но расставаться всё равно всегда тяжело. Он будто оглядывался назад — на всё время, что они провели вместе. Где-то в глубине затаилось неприятное осознание: мало только обрести, нужно ещё суметь не потерять то хрупкое и драгоценное, чем наполнилось сердце за эти три недели здесь. Он внимательно посмотрел на Чонгука — на человека, ставшего таким родным, что от этого кольнуло сердце. Тэ нежно коснулся его лица: провёл по бровям, густым ресницам, очертил нос, большим пальцем задел губы. Он был благодарен ему за то, что тот вытащил его из той ямы, в которую Тэхён сам себя загонял. Глядя на Чонгука, он понимал: теперь у него есть человек, который будет рядом и ради которого стоит держаться. Эта мысль станет его силой в Сеуле. Автобус уже подавал сигнал к отправлению. Тэ ещё раз задержал взгляд на Чонгуке, будто стараясь запомнить его таким, каким он был в эту минуту. Трепетно поцеловал, шепнул, что они скоро увидятся, глубоко вдохнул и шагнул вперёд.