Огни Белтейна

Глава 4

"Любовь — это не то, что связывает, а то, что освобождает".

из кельтских преданий

Сколько прошло времени – не знал никто. В доме на краю земли происходила магия: зарождалось самое прекрасное и светлое, но в то уже время такое мощное и разрушительное чувство. Любовь. «У кельтов есть свой бог любви — Энгус Мак Ок. По легенде, когда он поцеловал свою возлюбленную, вокруг них запели четыре птицы. С тех пор они стали вестниками истинной любви. Их пение было знаком того, что любовь сильнее времени, — тихим певучим голосом говорила Мэйв. — Интересно, а когда я встречу свою любовь, я услышу их? — спросил четырнадцатилетний Тэхён. — Несомненно, Фьонни, — улыбнулась женщина.» Как кадры из фильма, в голове Тэ пронеслись воспоминания о вечерних посиделках с бабушкой. Одна картинка сменяла другую, но все их вытеснила та первая встреча в кафе, тот взгляд Чонгука — взгляд, который обнимал и утешал. Он обещал спасение. И в этом поцелуе Тэхён его ощутил: почувствовал, что им дорожат, что его закроют от всех бед и невзгод. Тэ отстранился первым, и они ещё долго стояли, покрывая лица друг друга лёгкими, почти невесомыми поцелуями. — Зайдёшь где-нибудь в шесть? И возьми у Норы машину, пожалуйста, — улыбаясь сказал он. — Оо, без проблем. Форма одежды? — с притворной серьёзностью уточнил Чонгук. Тэ рассмеялся и шутливо стукнул его кулаком в плечо: — Очень тёплая. — Окееей, тогда я пойду. Увидимся вечером, — Чонгук в последний раз провёл носом по его щеке и добавил шёпотом: — Фьонни. Он посмотрел на смутившегося Тэ, рассмеялся и вышел. После ухода Чонгука в доме стало подозрительно тихо, пусто и… одиноко. И это ощущение было странным для Тэхёна, учитывая, сколько времени он прожил здесь совсем один. Он усмехнулся такой резкой перемене, накинул куртку и шапку, вышел к океану. На своём любимом бревне закурил и задумался о предстоящем свидании. Если подумать, оно и вправду будет первым. Пусть Тэхёну и двадцать четыре, но свиданий у него никогда не было — только быстрый, ни к чему не обязывающий секс. Ведь встречаться можно было только с теми, кого одобрил Ким Ёнхо. Мысли об отце чуть не испортили настроение, но он быстро их отогнал. Сегодня всё по-другому: у него свидание с парнем, который ему очень и очень нравится. Вариантов, куда сходить, было немного — всё-таки глухая деревня на краю земли. Но ещё ночью он вспомнил одно место, куда давно хотел съездить, и, обдумав всё ещё раз, пошёл собираться. Выбрав тёплую одежду, Тэхён достал корзинку для пикника и тут же понял, что еды дома почти не осталось. Пришлось идти к Норе — заодно, может, увидит Чонгука. Одна только мысль о нём моментально вызвала улыбку: прошло всего пару часов после их расставания, а Тэ уже скучал. Услышав слово «пикник», Нора сразу же принялась загружать корзинку — пирогами, сыром, фруктами. На вопрос о Чонгуке она лишь прищурилась и, заметно сдерживая улыбку, ответила, что тот уехал в Спэниш-Пойнт. — Чонгук вам говорил насчёт машины вечером? — спросил Тэхён. — О, — искренне удивилась Нора, — так значит, вы вместе куда-то едете? Тэхён уже не мог сдержать улыбку: — Да. Хочу свозить его к маяку. Погода вроде не такая пасмурная… может, закат увидим. Женщина только довольно хмыкнула и, пока Тэ рассматривал картину на стене, незаметно для него положила бутылку домашнего вина. Поблагодарив её и подняв увесистую корзину, Тэхён отправился домой. Он принял душ, побрился, оделся, даже попытался уложить отросшие волосы, но, осознав, что всё равно наденет шапку, махнул рукой на эту затею. Без пяти шесть Тэхён уже был полностью готов. Лёгкий аромат духов, едва уловимый в комнате, выдавал больше, чем хотелось бы признать: к этому вечеру он готовился особенно тщательно. Ровно в шесть в дверь постучали. Тэ подскочил с дивана, распахнул дверь — и, мягко говоря, оторопел. Нет, Чонгук выглядел прекрасно, как всегда, даже в этой забавной куртке, явно позаимствованной у Норы. Но причиной удивления был небольшой букет нарциссов в его руке. Тэхён только и мог переводить взгляд с довольно улыбающегося Чонгука на цветы и обратно. — Привет, это тебе, — протянул букет Гук и, чуть смутившись, коснулся его щеки поцелуем. Тэ, наконец, отмер, бережно взял нарциссы и чуть запинаясь пробормотал: — Спасибо… это очень приятно. Мне нравится. — Он улыбнулся шире. — Сейчас поставлю их в воду, и можем ехать. До маяка было около часа пути. Первые километры они ехали в уютной тишине, под приятную музыку, каждый в своих мыслях. Потом Чонгук будто о чём-то вспомнил, повернул голову к Тэ и начал: — Ты же знаешь, я помогаю маме с книгой про кельтскую мифологию. Ради этого она сюда и прилетала, — он чуть замялся, но, заметив, что Тэхён слушает его внимательно, продолжил: — Она собрала копии старых рукописей, дневников исследователей и ещё кое-каких материалов. Так вот, ей нужен человек, который адаптирует всё это на корейский. — Ну да, с фольклорными текстами работать непросто. Нужно знать кучу нюансов, — кивнул Тэхён. — Я сказал, что знаю такого человека. — …? — Тебя. Ненадолго в машине воцарилась тишина. Чонгук заметил, что Тэ погрузился в мысли, и не стал его торопить. Он знал: Тэхён окончил университет с отличием, а его диплом был посвящён кельтской мифологии. К тому же ирландский язык для него был почти родным. Поэтому Чонгук был уверен — кандидатуры лучше не найти. Он уже обсудил это с мамой, и та сразу согласилась. Теперь оставалось лишь одно — дождаться согласия самого Тэхёна. Когда они подъезжали к маяку, Тэ заговорил: — Я благодарен тебе за такое предложение. Это правда отличная работа, — начал он. Чонгук напрягся: слишком уж знакомо звучали эти слова — как начало вежливого отказа. — Я уже работал переводчиком для некоторых ирландских изданий и получил хорошие отзывы. Так что… я согласен, — с лёгкой улыбкой закончил Тэхён. Увидев, как меняется лицо Чонгука — от тревоги к облегчению, — он не удержался и тихо рассмеялся. — Тэ, я тебя убью, — прошептал Чонгук и потянулся к нему за поцелуем. — Я скучал. — Я тоже, — прозвучало шёпотом в ответ. Выйдя из машины, Чонгук подхватил увесистую корзинку. Тэ указал на тропинку к маяку и, взяв его за руку, пошёл вперёд. У обоих в этот момент сердце пропустило удар. Тэхён был здесь очень давно. Ещё при жизни дедушки они часто приходили втроём — дед ведь работал на маяке. По пути он делился историями из детства, местными легендами, шутил… и замечал, каким восторженным взглядом Чонгук смотрит на маяк. Фотоаппарат он сегодня оставил дома, но телефон то и дело оказывался в его руках: Чонгук хотел запечатлеть каждую деталь этого места, от которого замирало сердце. Но больше всего — Тэхёна. Его хотелось фотографировать всегда, и, получив однажды согласие, Чонгук делал это с несказанным удовольствием. Взобравшись на открытую площадку маяка, парни разложили припасы из корзинки. Тэ хмыкнул и, мысленно поблагодарив Нору, достал бутылку вина. Заката им так и не удалось дождаться, зато они насладились видом спокойного океана и нависшего над ним высокого берега, который постепенно укрывали сумерки. Чонгук, будучи за рулём, налегал на чай и закуски, тогда как Тэхён выпил две кружки вина и оказался в том самом приподнятом алкогольном настроении, когда горы по колено, волны по колено и далее по тексту. — Это самое лучшее свидание, — сказал Тэ, сделав ещё один глоток вина. — Потому что его устроил ты, — улыбаясь ответил Чонгук. Пьяный Тэхён умилял его так сильно, что щёки уже сводило от постоянной улыбки. Тэ подошёл ближе, обнял его и тихо, почти шёпотом, произнёс прямо в ухо: — Останешься сегодня? Да, он останется. Сегодня, завтра… и вообще всегда. Но вслух сказал только: — Конечно. Тогда поехали домой? Домой. Как же хорошо звучит это слово. Они поедут домой. Вместе. Дорога обратно заняла немного больше времени: ночь накрыла побережье, и Чонгуку пришлось ехать осторожнее. В машине уютно гудела печка, и Тэхёна быстро разморило — он заснул, положив голову на спинку сиденья. Проснулся уже у своего дома. Потянулся, зевнул и, улыбнувшись, пробормотал сонным голосом: — Я выспался… и протрезвел. По бокальчику? — Ты такой милый, я не могу, — рассмеялся Чонгук. Доставая бокалы, Тэ нежно коснулся рукой нарциссов — лёгкий аромат давно уже наполнил комнату, смешавшись с запахом вина и огня из камина. Он поставил бокалы на стол, разлил вино и, подняв один из них, тихо сказал: — За такой прекрасный вечер. — Согласен, — Чонгук легко чокнулся с ним, его улыбка была мягкой и какой-то по-домашнему тёплой. Кто первый поцеловал, кто стянул мешающий свитер или предложил перебраться в спальню — уже не имело значения. Поцелуи становились всё глубже, руки — смелее, и воздух в комнате словно раскалился. Тэ на секунду замер, всматриваясь в Чонгука. В его глазах не было ни тени сомнений, только желание и нежность. — У меня ничего нет, — пробормотал Тэ между поцелуями. — Надеюсь, я выгляжу не слишком озабоченным? — с хрипотцой усмехнулся Чонгук, доставая из кармана джинсов смазку и презервативы. Смех, прорвавшийся сквозь жадные поцелуи, разрядил напряжение. И вот уже последние слои одежды упали на пол, а два разгорячённых тела сплелись в одно. Пальцы Чонгука скользили по плечам, рёбрам, сжали ягодицы, они запоминали каждую линию, словно вычерчивали карту, предназначенную только для него одного. Вздохи смешивались с тихим смехом, срывались губы, дрожали плечи. Это было не про спешку и не про доказательства, а про близость, от которой кружилась голова. А дальше была ночь, полная шёпота, поцелуев и лёгкой боли, которая уступала место удовольствию. Ночь, в которой впервые за долгое время Тэхён почувствовал себя живым.

***

Чонгук проснулся рано от дождя, барабанившего в окно. Некоторое время он лежал, следя за тем, как капли скользят по стеклу, и машинально гладил ладонью спину Тэхёна. Глядя на умиротворённо спящего рядом парня, он невольно улыбался. В мыслях благодарил всех богов за то, что мама потеряла фотографии и ему пришлось снимать материал заново — ведь именно это свело его с Тэхёном. Он был благодарен за доверие, за то, что тот открылся ему, хотя сам знал о семье Тэ совсем немного. Лишь то, что мать, дочь Мэйв, умерла при родах, а с отцом отношения были напряжёнными. Этими обрывками делилась Нора. Но всё это теряло значение рядом с тем, что он узнал сам: Тэ обожает рассветы, кофе по утрам, может часами валяться с книгой на диване; его любимый цвет — жёлтый; он не любит холод, хотя всем сердцем привязан к Ирландии. Он заметил, как Тэхён покусывает губы, когда задумывается, глядя на океан; услышал, каким низким становится его голос в минуты возбуждения; и открыл для себя то, что во время поцелуев Тэ любит кусаться. Этого уже было достаточно, чтобы понять: ему хочется узнавать этого человека дальше. Работа над сбором материала подходила к концу, и всё чаще он думал о том, что им предстоит разговор — о будущем, о том, что скоро придётся возвращаться в Сеул, и о том, что вообще собирается делать Тэхён. Чонгук слегка мотнул головой, будто стараясь стряхнуть тяжёлые мысли. И в тот же миг заметил, что Тэ уже проснулся и смотрит на него. — Доброе утро, Фьонни, — ласково прошептал Чонгук. — Я могу тебя так называть? Тэ потянулся, чмокнул его в щёку и пробормотал что-то похожее на согласие. Когда Чонгук спросил, почему именно «Фьонн», Тэ несколько минут просто лежал, окончательно приходя в себя после сна, а потом стал рассказывать. О том, как получил своё ирландское имя, о том, что в детстве мечтал стать друидом, и о других эпизодах своего детства. Чонгук заметил, что об отце Тэ не сказал ни слова. Но он и не настаивал — понимал, что это болезненная тема, и просто ждал, когда тот сам будет готов. Ещё немного повалявшись в постели, парни решили съездить в Спэниш-Пойнт: позавтракать и заодно заглянуть в магазин. Вернулись они уже под вечер. Сгрузив покупки на кухне, Тэ порылся в одном из пакетов и с триумфом достал нужную коробку, протянув её Чонгуку. — Поможешь? — «Стойкая крем-краска для волос. Оттенок — шоколад», — вслух прочитал Чонгук и озадаченно посмотрел на Тэ. — Ты уверен? Я же никогда никого не красил… вдруг всё испорчу? — последние слова он произнёс почти с грустью. — Ничего ты не испортишь, — хохотнул Тэ, придирчиво разглядывая в зеркале свои волосы. — А если сделаю сам, точно выйдет хуже. Всё ещё сомневаясь, что это хорошая идея, Чонгук начал красить волосы. На удивление, всё оказалось не так сложно. Тэ подсказывал, что и как делать, и уже через двадцать минут пряди начали менять цвет. Выдержав положенные сорок минут, Тэ смыл краску и несколько минут разглядывал своё отражение. Тёмные пряди мягко завивались у лица, подчёркивали глаза. Наверное, стоит отрастить ещё длиннее, — мелькнула мысль. Он вспомнил, как три месяца назад внезапно осветлил волосы. Тогда это было импульсивным решением, одной из форм бунта против отца. По-детски, конечно — именно так и сказал Ким Ёнхо, скривившись: «подростковая блажь». Тэ удивился, что реакция оказалась такой мягкой. Он ожидал бурю, но теперь понимал: отец просто отпустил эту мелочь, чтобы создать видимость свободы — маленькую лазейку, которая на деле ничего не меняла. Когда Тэ вышел из ванной, Чонгук разговаривал с мамой. Увидев его, он сразу сказал, что перезвонит через пять минут, закрыл ноутбук и подошёл ближе. — Вау… даже не думал, что ты можешь быть ещё красивее, — с восхищением сказал Чонгук, осторожно проводя пальцами по тёмным прядям, а потом касаясь их поцелуями. Тэхёну было приятно. Приятно ощущать на себе такой взгляд — будто он самый красивый человек на свете. Приятно видеть в чужих глазах собственное отражение и тонуть в нём. Приятно, когда мелкими поцелуями покрывают всё лицо шепча что-то смешное. Когда руки скользят по телу, будто стараются коснуться сразу всего. Приятно почувствовать себя важным. — Я только что говорил с мамой. Она хочет с тобой познакомиться и обсудить детали работы. Ты как? — внимательно всматриваясь в него, спросил Чонгук. — Да, конечно… давай, — ответ прозвучал чуть волнительнее, чем хотелось бы. Мама Чонгука оказалась до невозможности приятной женщиной. Она подробно объяснила все моменты, выслала Тэхёну договор на почту. Тот сразу же подписал его электронной подписью и отправил обратно. Он несколько раз поблагодарил её за такую возможность и, сославшись на то, что она наверняка ещё хотела поговорить с сыном, вежливо попрощался. На фоне послышался смешок Гука. Он бы соврал, если бы сказал, что не волновался. Да, ему доводилось участвовать в переговорах вместе с отцом, но там все знали, кто он — сын председателя. А здесь его принимали не из-за фамилии, а благодаря собственным знаниям и навыкам. Это было новое ощущение. Тэ сделал глоток воды и, незаметно для себя, начал наблюдать за Чонгуком. Интересно, каково это — когда у тебя нормальные родители? Каким бы он был человеком, если бы мама осталась жива, а отец оказался другим? Иногда Тэ ловил себя на подобных мыслях, но каждый раз приходил к одному: смысла гадать нет. Прошлое уже не изменить. Осознав, что у него теперь есть работа, Тэ решил позвонить Хосоку. Написал Чонгуку, что выйдет во двор, оделся, взял сигареты и вышел. После пары гудков в трубке раздался голос: — Какиииие люююди! — протянул Хоби с широкой улыбкой. Разговор сразу полетел. Первым делом он спросил, как у Тэ дела. Тот честно признался, что уже лучше, рассказал, как было хреново, как встретил Чонгука… и даже не ожидал, что Хосок умеет так удивляться, а потом радоваться за него. Хоби был искренне рад. Заочно заявил, что полностью одобряет Чонгука и добавил, смеясь, что они оба должны как можно скорее приезжать в Сеул — на знакомство. Тут Тэхён замолчал. Сеул. Корея. Он понимал, что рано или поздно Чонгуку придётся уехать, но сам не знал, что делать. Готов ли он вернуться? Встретиться с отцом? Одно было ясно: жить вместе с ним он точно не станет — не желал снова зависеть. Но и на ещё не поступившую зарплату едва ли можно будет снять жильё. Этими опасениями он поделился с другом. В ответ услышал твёрдое: «Ты меня обижаешь, когда так говоришь. Ты всегда можешь жить у меня столько, сколько нужно». У Хоби была двухкомнатная квартира, оставшаяся ему от родителей. В конце разговора Хосок добавил, что благодарен за их дружбу и что Тэ всегда может на него рассчитывать. Они проговорили несколько часов. За это время Тэ выкурил не одну сигарету и продрог до костей. Но возвращался домой с редким ощущением облегчения. В доме было тихо. Чонгука нигде не оказалось — только из спальни пробивалась тонкая полоска света. Стараясь не шуметь, Тэ сходил в ванную, разделся и осторожно прокрался в комнату. Выключил свет, скользнул под одеяло — и сразу почувствовал, как его обнимают. И если раньше он ещё сомневался, то теперь был уверен: если Чонгук попросит поехать в Сеул, он согласится.