Это мы

      Солнце почти взошло, когда вампиры добрались до окраины города, поэтому они принялись искать мотель так быстро, как только могли. Последние десять миль им пришлось пройти пешком, потому что выяснилось, что малыши плохо переносят скольжение. Их нового компаньона вырвало на волосы и рубашку Курды, что значительно улучшило настроение Мики. Курда никогда не слышал, чтобы он смеялся так искренне. Опять же, это было за счет Курды, что не было таким уж шокирующим.       Они ввалились в мотель как раз вовремя, чтобы скрыться от восходящего солнца.       — Какая прелесть! — проворковала невероятно жизнерадостная женщина на ресепшене, увидев малышку, чья головка покоилась на сгибе руки Курды, как будто ей там было самое место. — Она просто совершенство!       Мика выдавил из себя слабую улыбку и нетерпеливо притопнул ногой, чтобы Курда намекнул, что им нужен номер.       — И сколько лет этому маленькому ангелочку? — с нетерпением добавила она, почесав подбородок.       Вот черт. Если бы они только знали.       — Год, — сказал Мика.       — Шесть месяцев, — одновременно с ним ответил Курда, а затем бросил быстрый взгляд на Мику.       Женщина весело хихикнула и поинтересовалась:       — И как долго вы двое вместе?       Тут Мика и Курда уже по-отдельности пустились в неистовые объяснения, которые звучали со стороны как что-то вроде «Нет, боже мой, нет» и «нет, это не так, нет, нет, нет, нет». Если это и прозвучало странно, то не выказало никаких признаков подозрения. На самом деле, женщина была в таком восторге от ребенка, что вышла из-за прилавка, чтобы рассмотреть его поближе.       — Ты просто самое милое создание, которое я когда-либо видела! — проворковала она, поглаживая тонкие локоны малышки. — Как тебя зовут, милая?       — Она еще не может говорить, — умудренно пояснил Мика. Женщина громко рассмеялась.       — Хорошо, так как же ее зовут?       — Джозефина, — быстро ответил Курда, повинуясь импульсу. Это было имя его первой и единственной девушки, которая была у него за все его человеческие годы, прежде чем он пришел к выводу, что на самом деле девушки ему не очень то и нужны. И это имя было лучше, чем то, что придумал Мика.       — Ванча, — Мика выпалил это в тот же момент, что и Курда. Стены были того же оттенка зеленого, что и волосы его друга. Так, это было первое слово, которое пришло ему в голову, когда он почти не спал долгое время. Курда в отчаянии хлопнул себя ладонью по лбу. Будучи просто маниакальным отличником, Мика справился с этим вопросом просто впечатляющим образом.       — Это же ваш ребенок, верно? — на этот раз женщина выглядела так, будто что-то подозревала, и к тому же, ее взгляд, по понятным причинам, стал обеспокоенным. Мика и Курда снова попытались объясниться одновременно. Можно было разобрать только такие слова, как "племянница", "двоюродная сестра", "свекровь" и "троюродный брат".       — Почему бы вам двоим не присесть? — с упреком предложил она. — Я только сделаю несколько быстрых звонков...       — Наверное, будет лучше, если ты их не сделаешь, — обреченно пробормотал Мика. Прежде чем ее человеческий мозг успел заметить, что он приближается к ней, она потеряла сознание, мягко приземлившись в объятия Курды.       — Когда в следующий раз решите применить газ, будьте добры, предупредите меня, — проворчал блондин, осторожно затаскивая ее за стойку ресепшена. — Иногда они получают сотрясение мозга, когда ударяются головой об пол. И еще, заметьте, я только что подхватил ее, одновременно держа ребенка другой рукой. Помните об этом, когда в следующий раз будете смеяться со своими друзьями над тем, как легкий ветерок может запросто меня сдуть.       Мика презрительно сморщил нос.       — Она была любопытной. И мне она не понравилась.       — Она была милой. Люди любят детей.       — Она собиралась обратиться к властям!       — Разве это не то, чего мы хотим? — Курда вздохнул. — Мы могли бы избежать поисков приюта. Оставили бы ее здесь, а затем поскользили бы.       —...В свете солнца, — Мика фыркнул. — И это ты самый умный вампир в клане?       — Неважно. Я просто говорю, что она хотела, как лучше.       — Кишки Чарны, неужели тебе никогда не надоедает видеть в людях лучшее?       — Нет. А Вам никогда не надоедает быть придурком?       — Нет.       — Боги, у Вас, должно быть, потрясающее ментальное здоровье.       — Заткнись и возьми ключ от номера.       Курда подчинился, и вскоре они уже заселялись в номер 13.       — Итак, что теперь? — спросил Мика. Он лежал на кровати и громко хрустел чипсами, которые купил в торговом автомате. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз пробовал этот деликатес. Мика был большим поклонником полуфабрикатов. Даже там, в Горе, Курда не никогда не видел, чтобы Мика ел что-то сырое. Как и любой другой вампир, он мог. Но, будучи самим собой, он этого не делал.       — Теперь Вы хотите слышать мое мнение? — Курда фыркнул. Он сидел в изножье кровати с ребенком на коленях, как можно дальше от Мики. Это было непросто, потому что Мика развалился на кровати так, как будто он и только он был хозяином этого места. Придурок с титулом. А Курда сегодня будет спать на полу.       — Я не знаю, как устроены дети, — сказал Мика с полным ртом "Доритос". — Я здесь только для того, чтобы убедиться, что ты доставишь ее в приют целой и невредимой.       — Нам нужно ее покормить, — сказал Курда. — Мы не знаем, когда она ела в последний раз. Она не новорожденная, но выглядит достаточно взрослой, чтобы есть твердую пищу и… Ай! У нее определенно есть несколько зубов! — малышка укусила его за палец.       — Что ж, в таком случае… Попробуй, — Мика бросил Курде кусочек Доритос.       — Она не может есть такое! — выдохнул Курда, бросив на Мику недоверчивый взгляд. — Это переработанный мусор! Я схожу в магазин через дорогу и найду что-нибудь получше.       Но она уже нацелилась на "Доритос" и жадно тянулась к чипсине, шевеля пухлыми пальчиками в предвкушении.       — Нет, милая. Это вредно для тебя, — мягко сказал Курда.       Она расстроенно заскулила и снова потянулась к нему, но Курда отодвинул ее подальше.       — Смальт, дай ей Доритос, — сказал Мика. Курда сердито посмотрел на него. Малышка заплакала.       — Я не дам Доритос ребенку! — заспорил он, стараясь не обращать внимания на плач.       — Прости. Я должен был уточнить, что это был прямой приказ, — сказал Мика скучно и почти лениво. Однако его глаза говорили о совсем другом расположении духа. Он смотрел на Курду довольно агрессивно.       Очевидно, он занял твердую позицию по этому вопросу.       — Мы только что забрали ее из дома, полного мертвых членов ее семьи. Она еще и половины не прожила в качестве сироты. Так что, если она хочет "Доритос", она получит эти гребаные "Доритос".       — Полагаю, Вы поняли, что я был против этой идеи, — Курда скорбно махнул рукой. Он поднял Доритос. —Открой ротик пошире!       Один кусочек "Доритос" превратился в два, и вскоре она уничтожила их все, повергнув Мику в шок. Он не был готов расстаться со всей пачкой. Пачка была крошечной, но все же.       — Не то чтобы я был голоден или что-то типо того, — Принц прокомментировал это, скомкав пустой пакет и выбросив его в мусорную корзину.       — Вы сами это начали! — раздраженно сказал Курда. — Если ее стошнит от всех этих чипсов, Вы будете убираться.       Мика вопросительно посмотрел на него, как будто эти слова не укладывались у него в голове.       — Молодец. Скажи еще что-нибудь смешное.       — Я бы с удовольствием, но я собираюсь в магазин через дорогу, чтобы купить для нее что-нибудь вкусненькое.       — Заодно купи мне новые чипсы. Те, что в банке. Мне такие нравятся.       — Как пожелаете, Сэр. Барбекю или Крутое Ранчо? — Курда сардонически закатил глаза.       — Барбекю. Я не животное, — ответил Мика с совершенно невозмутимым видом. Курда был пацифистом, но он все равно мог его ударить.       — Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он Мике сквозь стиснутые зубы. — Я вернусь, как только смогу. Только не позволяйте ей скатиться с кровати.

***

      — Не позволяйте ей скатиться с кровати! — Мика передразнил прощальные слова Курды сильно преувеличенным высоким тоном, как только генерал оказался вне пределов слышимости.       Она сидела в нескольких футах от него, в изножье кровати. Она задумчиво смотрела на него, покусывая свои пальчики.       — Посмотри только, какой он самонадеянный, — сказал он так, будто разговаривал с коллегой на совещании. — Ты слишком умна, чтобы скатиться с кровати.       Словно поняв каждое слово, она резко дернулась вправо и ударилась бы головой об пол, если бы не молниеносная реакция Мики.       — Кишки Чарны, что я только что сказал? — пробормотал он, укоризненно глядя на нее, и уложил на кровать правым боком. Его сердце неожиданно сильно забилось. На мгновение он испугался, что случайно причинил ей боль, когда спешно подхватить ее, спасая от падения. Он никогда в жизни не держал в руках ничего настолько хрупкого. Но она, похоже, была совершенно невозмутима. Похоже, она считала ситуацию забавной. Мика как-то слышал, как кто-то сказал, что младенцы — крепкие орешки. Но он бы назвал это чушью. В этом мягком, невинном маленьком создании не было ничего крепкого.       "Ей следовало бы вернуться домой прямо сейчас" — подумал он про себя. Она должна быть в объятиях своих родителей, завтракать со своей семьей на их уютной кухне. Но вместо этого она оказалась здесь, в паршивом мотеле, где ее единственная компания — сын ночи, пьющий кровь. Судьба действительно обошлась с этим ребенком хреново.       Однако ее блаженное неведение было небольшой милостью. Мика находил некоторое утешение в том, что она ничего из этого не вспомнит. Бесцельно переключая телевизионные каналы, он краем глаза заметил, как она медленно подползла ближе к тому месту, где он сидел, прислонившись к изголовью кровати. Она подбиралась все ближе, пока не оказалась совсем рядом с ним, и свернулась калачиком у его ноги, как кошка.       Очень осторожно Мика наклонился и погладил ее по голове. Потом вспомнил и на минуту запаниковал, потому что он смутно припоминал, что когда-то слышал что-то о том, что у младенцев на голове мягкое место. Что, по мнению Мики, было серьезным недостатком в проекте. Он был уверен, что этот ребенок достаточно взрослый, чтобы у него был полностью сформированный череп, но не было способа узнать наверняка.       Она все еще цеплялась за розовое покрывало, которое они принесли из дома. До сих пор Мика не обращал на это внимания, но, похоже, ткань оказалась у него между пальцами, так что он мог разглядеть ее как следует. В углу была вышивка. Он расправил и как следует пригляделся. Было написано «Грейси».       — Приятно познакомиться, Грейси, — тихо сказал Мика. — Извини за обстоятельства. Но мы справимся. Просто держись.       В ответ она издала булькающий звук и обхватила губами его руку. Он мягко, но быстро убрал ее и пробормотал:       — Брось ее… Ты не знаешь, где она была.       Мика поступил тактично и настроил телевизор на что-то похожее на детскую передачу: группа мужчин средних лет пела о таких вещах, как овощи и чувства. На их футболках было напечатано «Wiggles», а в глазах, по мнению Мики, отражался крик помощи. К несчастью для него, они ей понравились, и когда Мика решил, что с него хватит, и переключил канал на утренние новости, она разразилась воплями, которые в течение пятнадцати минут терзали его чувствительные барабанные перепонки, прежде чем он отбросил свою гордость и вернулся к предыдущему каналу.       «Все в порядке. У нас все в порядке. Курда вернется в любую секунду» — сказал себе Мика.       И тут он почуял запах.       Он точно знал, что это за запах, и, честно говоря, был смущен тем, что ни он, ни Курда не учли, что их спутнице понадобится хотя бы раз сменить подгузник, прежде чем они расстанутся.       Его первой мыслью было стащить ее с кровати и отнести в ванную. Там ему удалось осторожно положить ее на столешницу, придерживая ее одной рукой, а другой рукой стаскивая подгузник и выбросить его в мусорное ведро. Это было первым шагом.       Он понятия не имел, каким должен быть второй шаг, но его организм решил за него, когда он инстинктивно опустил ребенка в раковину, чтобы затем отвернуться и эффектно проблеваться в унитаз. Потому что все было настолько плохо.       Мика вынослив во многом. Но не во всех отношениях. Самый молодой принц вампиров в истории, бесстрашный герой войны, потратил десять минут, пытаясь восстановить самообладание, прежде чем подняться и закончить начатое. Она ждала его там, сидя в раковине, улыбаясь и размахивая руками, как будто это то самое место, где ей больше всего хотелось бы сейчас находиться.       — Рад, что тебе весело, — сказал он ей.       В течение следующих десяти минут Мика ощущал себя так, как будто все его достоинство выпрыгивает из окна и голышом бежит по улице, а потом его сбивает грузовик, и он умирает медленной, мучительной смертью в канаве. В этой битве ему не победить. И основная причина в том, что у него не было свежего подгузника для ее переодевания.       Курда вернулся и увидел зрелище, которое заставило его застыть в дверях ванной, разрываясь между ужасом и весельем. Он решил сжалиться.       Мика был в ванне, купаясь в пене, которая была такой густой, что было видно только его нос. У малышки была такая же ванна, только в раковине. А мусорный бак был переполнен следами неудачной смены подгузников, в том числе целым рулоном туалетной бумаги и несколькими скомканными полотенцами из мотеля. Курда никогда в жизни так сильно не хотел сделать фотографию.       Блондин поднял бровь, глядя на своего коллегу.       —... Я пытался заменить ей подгузник, а потом понял, что у нас нет сменного, — пробормотал Мика. Его голос звучал подавленно и устало, как будто он несколько раз спускался в ад и возвращался оттуда в отсутствие Курды.       — Я... О, — Курда нахмурился. Он ведь знал, что у них чего-то не хватает. — У нас есть наволочки, — наконец он решился. — Мы что-нибудь придумаем. Этого хватит, пока мы не отправим ее в приют. И, хотя я одобряю Вашу находчивость, я не думаю, что раковина в ванной мотеля — лучшее место для того, чтобы оставлять ребенка.       — А что бы ты сделал, о, мастер стратегии? — прорычал Мика.       Курда пожал плечами. Но, несмотря на усталость и раздражительность, он не смог сдержать смешка.       — Происходит что-то смешное, Смальт?       — Конечно, нет. Зрелище того, как один из наших могущественных Принцев унижен младенцем, нисколько не забавляет.       — Я не могу в это поверить, — пробормотал Мика. — В нашем клане почти десять тысяч вампиров… И это должен был быть ты. Что у меня за жизнь?       Курда проигнорировал его и вытащил намыленную малышку из раковины, бормоча что-то невнятное. Он отнес ее обратно в главную комнату. К тому времени, как Мика осушил ванну, переоделся и присоединился к ним, она щеголяла в свежем подгузнике, собранным из переделанной наволочки. А Курда готовил блюдо, которое, по общему признанию, выглядело гораздо более подходящим, чем "Доритос".       — Я думал, ты нас бросил, — Мика хмыкнул и плюхнулся обратно на кровать рядом с Курдой, который снова баюкал Грейси в своих объятиях, как будто они никогда и не расставались.       — Я думал о том, чтобы бросить тебя, — беззаботно ответил Курда, — Но я не мог так поступить с ней.       — С Грейси, — автоматически произнес Мика.       — Что?       Мика указал на уголок одеяла, где было вышито ее имя (насколько они могли предположить). Лицо Курды озарилось широкой улыбкой, и он поцеловал ее в лоб.       — Ах! Идеальное имя для идеальной девочки! — он охотно сказал это ей, и она довольно захихикала.       — Это красивое имя. Могло быть и хуже. Некоторые люди называют своих детей Курда, — заметил Мика, но Курда даже не взглянул на него. Мика внимательно наблюдал за происходящим краем глаза.       Они носились с этим ребенком в общей сложности около трех часов, и, похоже, Курда уже все понял. От беглой детской болтовни, от которой она вся светилась, до того, как он держал ее с полной уверенностью, и того, как она сияла, глядя на него. Он выглядел так естественно. Как будто он мог быть ее отцом. У них даже волосы были одинаковые.       Но Мика выбросил эту мысль из головы. Послезавтра они ее больше никогда не увидят. И они вернутся на Гору Вампиров, где он никогда не побеспокоится о том, что сраный Курда Смальт в чем-то лучшего него.       В конце концов, Курда заснул на спине, а Грейс свернулась калачиком на сгибе его руки. Они оба мгновенно отключились. Мика выключил телевизор, стоявший на полу. Но этого движения было достаточно, чтобы разбудить Курду. Он открыл затуманенные глаза и взглянул на Мику, а затем медленно поднялся с кровати, чтобы перелезть на пол.       — Извините. Я не хотел засыпать, — пробормотал Курда. — Я буду спать на полу — кровать вся Ваша.       Мика быстро покачал головой, прежде чем Курда успел пошевелиться.       — Нет, оставайся здесь, — он неохотно настоял. — Она проснется, если ты пошевелишься. Я посплю на полу.       Курда выдавил извиняющуюся улыбку.       — Спасибо. В следующий раз Вы займете мою кровать. Обещаю.       — Поверь мне, мы больше никогда не окажемся в такой ситуации, — парировал Мика. Хотя и тихо, чтобы не разбудить Грейс. Курда закатил глаза, а затем закрыл их.       Мика вытащил из шкафа запасное одеяло, от которого пахло нафталином, и свернулся на полу калачиком. И через несколько минут он тоже заснул.

***

      Должно быть, она устала не меньше, чем они, потому что проспала почти весь день. В один момент она разбудила их обоих пронзительным воем, сказав тем самым, что нужно сменить подгузник — к счастью, в номере была вторая наволочка. Мика изобразил громкий храп, чтобы Курда сам разобрался с ситуацией.       Они старались сохранять позитивный настрой, покидая мотель под покровом ночи и следуя карте Курды к приюту. Но чем дальше они шли, тем больше впадали в уныние.       В этом городе было холодно. И, несмотря на то, что стояла зима, холод ощущался аномально сильно. Это был промышленный центр, в котором постоянно стоял едкий запах фабричного дыма. На каждом углу были нарисованы злобные граффити, а тротуары были усыпаны использованными иголками, прямо как конфетти. Повсюду бездомные.       Бесконечный ряд заколоченных или разбитых витрин магазинов. Повсюду, насколько хватало взгляда, царило отчаяние. Казалось, что человечество разочаровалось в этом уголке мира.       — Очаровательное местечко, — сказал Мика, у которого передернуло дыхание, и он пробормотал что-то себе под нос, вежливо отказавшись от десятидолларового минета от женщины, когда они проходили мимо уже третьего по счету клуба для «джентельменов». — Держись поближе ко мне, — добавил он, взглянув на Курду. — На самом деле мне все равно, если похитят тебя, но я никому и ничему не позволю прикоснуться к ней.       Курда чувствовал себя слишком неуютно, чтобы ответить сарказмом. Он просто молча кивнул и крепче прижал скрытую под его пальто Грейси к груди, поправляя ее, чтобы она не упала. Он знал, что Мика чувствовал себя не намного лучше. И он также знал, что сарказм всегда был первой линией защиты Мики в маловероятных случаях уязвимости. Не то чтобы у какого-либо вампира были проблемы с защитой от человека. Если бы не их драгоценный груз, ничто из этого даже не показалось бы угрозой.       — Мне здесь не нравится, — пробормотал Курда, когда они завернули за угол. Мика ничего не сказал, но то, как его стальные глаза с тревогой осматривали окрестности, говорило само за себя.       Курда испуганно вскрикнул, почувствовав незнакомую руку на своей талии. Когда он проходил мимо входа в переулок, откуда ни возьмись появился очень пьяный мужчина и крепко схватил его. И, прежде чем Курда успел среагировать, Мика резко развернулся и прижал мужчину к кирпичной стене. Одной рукой он обхватил его за шею, а другой приставив кинжал к уязвимой части горла.       — Уходи сейчас, или ходить больше никогда не сможешь, — Мика злобно зарычал. Но было очевидно, что мужчина едва ли понимал, где находится, не говоря уже о том, что ему угрожают. Он уставился на посмотрел на Мику рассеянным, остекленевшим взглядом. В его организме было нечто большее, чем алкоголь. Мика слегка расслабился и отпустил его. И мужчина побрел обратно в переулок, как ни в чем не бывало.       — Ты в порядке? — спросил Мика, искоса взглянув на Курду.       — Да, — сдержанно ответил Курда. — Отличные рефлексы.       — В таком месте, как это, нельзя терять бдительность, — серьезно сказал Мика. — Я знаю, ты ищешь в людях лучшее. Но здесь ты этого не найдешь.       — Я понял это три дня назад, спасибо, — Курда вздохнул. Затем он опустил взгляд под свое пальто. — У тебя там все в порядке, милая?       Она что-то пробормотала на детском языке, и Курда быстро чмокнул ее в нос, прежде чем снова укутать.       — Как она? — спросил Мика, пока они шли дальше.       — Она понятия не имеет, что что-то не так, — сказал Курда.       — Хорошо. Я думаю, мы почти на месте. Как только она будет в безопасности, мы сможем убраться отсюда, — сказал Мика. Его голос звучал мрачно и устало. Курда ничего не ответил.       — Это. Просто. Ужасно, — Курда задохнулся. Можно подумать, он смотрит на поле боя, а не в окно детского дома. Он настоял на том, чтобы провести небольшую разведку, прежде чем они сбросят свою драгоценную посылку, и вот они здесь, зацепившись за уродливую желтую стену в 20 футах от земли, бесстыдно подглядывают.       — Довольно уныло, не так ли? — пробормотал Мика. Они заглянули в помещение, похожее на игровую комнату, но там почти никто не играл. Там было по меньшей мере 50 детей, некоторые из них выглядели подростками. Вдоль стен стояло несколько манежей, в которых сидели мальчики и девочки примерно того же возраста, что и Грейси. Игрушек и книг было немного, а те, что были, выглядели потрепанными и устаревшими по меньшей мере на несколько десятилетий. Все дети были плохо одеты и выглядели подозрительно голодными. Лишь немногие улыбались. Еще более подавленными выглядели несколько воспитателей, которые бесцельно слонялись по комнате.       Принц и генерал обменялись взглядами и, отцепившись от стены, бесшумно спрыгнули в снег. Грейси прыснула со смеху, что свидетельствовало о том, что ей очень понравился короткий переезд из своего безопасного укрытия в рюкзак Курды, который он временно превратил в уютную колыбель.       Какое-то время они просто стояли на снегу, каждый в своих мыслях. Откуда им было знать, что где-то высоко над ними сошлись звезды?       — Мы не оставим ее здесь.       Они произнесли это одновременно, совершенно синхронно, как будто думали об одном и том же. Затем они уставились друг на друга в полном шоке, не в силах это осознать. Потому что до этой самой секунды мысль о том, что можно о чем-то договориться друг с другом, была немыслима. Но внезапно единственное, что стало немыслимым — это оставить невинного ребенка в этом месте.       — И что теперь? — пробормотал Курда, когда они повернулись спиной к зданию и пошли прочь.       — Мы попробуем найти другой город. Другой детский дом. Не могут же они все быть такими, — ответил Мика.       — Эта страна переживает масштабное экономическое падение, — мрачно заметил Курда. — Во всем этом регионе и в лучшие времена было неспокойно, правительство коррумпировано. Наркотики. Проституция. Групповое насилие. Мы, конечно, можем поискать в другом городе, но я не думаю, что он будет выглядеть иначе.       — Значит... Оставим ее в церкви? Или в пожарной части? Люди ведь так поступают, верно?       — Это было бы то же самое, что оставить ее в приюте, но с дополнительным этапом! — Курда вздохнул. — Как Вы думаете, куда они девают брошенных детей? Они же не растят их в пожарной части.       — Тогда давай послушаем твои замечательные идеи! — огрызнулся Мика. — Не стесняйся, Смальт! Я думал, ты помешан на силе ума.       — В этом городе должен быть хотя бы один красивый дом. Если мы сможем найти район, где живут люди с более высоким доходом, возможно, мы сможем оставить ее на пороге.       — Верно. Потому что за деньги можно купить хороших родителей, — Мика усмехнулся с сарказмом. — И это говорит бывший богатый ребенок, между прочим. И, по твоим словам, я вышел ужасным.       — Вы знаете, что можно купить за деньги? Еду! Теплую одежду! Образование! — выпалил Курда. — Зачем спрашивать мое мнение, если в итоге Вы просто бросите мне в лицо контраргумент?! Будьте таким хорошим лидером, каким Вы себя считаете! Докажите это! Разбирайтесь в этом сами, Сэр!       Мика издал тихий стон раздражения и недовольно проведет рукой по волосам.       — Я... Я не… Я просто… Черт возьми, Курда! — наконец, вырвалось у него, и он повернулся к Курде с безумным выражением в глазах. — Откуда мне знать, что с этим всем делать?! Я ничего не понимаю в детях, не говоря уже о младенцах! Все, что я знаю — это то, что она потеряла всю свою семью за одну ночь, потому что я не выполнил свою работу!       Курда уловил ровно два важных момента в этой взрывной честности Мики.       Первый: он назвал Курду по имени. Обычно такого не было. Обычно было "Смальт", "Генерал Смальт", "Генерал-умник", "Пацифист" (уничижительно) или "Эй, ты".       Второй: "Я не выполнил свою работу". СВОЮ. Не НАШУ. Он мог сколько угодно язвить Курде, но правда была очевидна. На самом деле Мика не винил Курду в том, что они не смогли остановить безумного вампирца. Он винил только себя. И это съедало его заживо.       Курда глубоко вздохнул.       — Что если мы возьмем ее с собой в Гору? — с опаской предложил он. Эта идея еще не полностью оформилась в его мозгу, но все равно вырвалась наружу.       Последовала пауза. Мика в ужасе уставился на него.       — Извини, я, должно быть, отключился и ослышался, потому что у нас нет возможности...       — А какие у нас есть другие варианты?       — Ты знаешь, какие последствия влечет за собой обращение ребенка в наши дни? — огрызнулся Мика. — Я имею в виду, они не могут убить меня... Зато тебя...       — Вы что, специально такой невежественный?! — Курда хлопнул себя ладонью по лбу, уже не в первый раз за последние 24 часа. — Мы не будем обращать ее! Я имел в виду, что мы будем оберегать ее там. Как человека. Мы оба знаем, что этот город — неподходящее место для того, чтобы оставлять маленькую девочку одну. В лучшем случае, ее удочерят хорошие люди. В худшем случае? Нет предела тому, сколькими разными способами все может плохо закончиться для нее. Усыновление детей обходится дорого, а это бедный район. Возможно, ей повезет! Или она может закончить так же, как та женщина за пределами бара. Бросим кости? — Курда тяжело дышал к тому времени, как закончил. И он придерживался каждого своего слова.       — То есть ты хочешь сказать, что покрытая льдом гора у черта на куличках, полная вампиров и острых предметов, ям с кольями и пауков размером с твое лицо — гораздо более безопасный вариант? Полностью солидарен, — Мика фыркнул. Он хмурился, но Курда видел, как крутятся шестеренки в его голове.       — Я понимаю твою точку зрения, хотя сарказм излишен, — спокойно сказал Курда. — Но мы были бы рядом и присматривали за ней.       Мика снова замолчал, тщательно обдумывая варианты.       — Это могло бы быть временной мерой, — наконец, он пробормотал. Он был задумчив, как будто разговаривал сам с собой, а не с Курдой. — Мы будем искать, пока не найдем для нее безопасное место, где она сможет расти. Мы многим ей обязаны.       Принц опустил свой стальной взгляд на розовый сверток в руках Курды и сразу смягчился при виде нее. Почти нерешительно он протянул руку и нежно погладил ее золотистые волосы. Было совершенно очевидно, что Мике было не так приятно прикасаться к ней и держать на руках, как Курде. Но он смотрел на нее так же, как Курда. И это было все, что имело значение.       — Ты пойдешь домой с нами.