Тысяча и одна пуля мимо

      Опасный звук позади — это щелчок. Щелчок пистолета — его убрали с предохранителя. Но кто к нему пробрался?       — Ты мне нужен живым, но если решишь сопротивляться, я буду вынужден применить оружие. Надеюсь на твоё сотрудничество и до этого не дойдёт, — высокий, хрипловатый, но с такой задорной наглостью и спокойствием одновременно звучит голос позади него. Звуки отдаются в полупустой комнате эхом, разлетаясь на кусочки, врезающиеся крепко-накрепко в память. И он не гнушается этим воспользоваться: записывает в память, переносит данные в папку под грифом «Секретно». Глупо, клишированно, но ничего не поделать.       Если он не ошибается, то этот столь прекрасный голос принадлежит...       Костя аккуратно оборачивается — и замирает.       Перед ним стоит изумительной красоты парень, правда, в великоватой одежде — явно не его.       Чья она? Он с кем-то живёт? Он бы себе такое не купил, к чему?       ...да, это его голос.       Мужчина встаёт перед ним с бесстрастным выражением лица, смотрит в чужое, покрытое множеством родинок, нахальное. Тот смотрит на него своими азиатскими чёрными, почти тигриными глазами. Он — охотник, а Костя его жертва, добыча, которую следует поймать, вырубить и притащить хозяину, а если не получится по-хорошему, то убить и распотрошить, собирая после по кусочкам.       — Я тебя знаю, — начинает издалека, делая шаг вперёд, к охотнику, к смерти, — ты — андроид-детектив в следствии по девиантам, — он его не впервой видит, но первый раз вживую. Так близко, так ярко и красочно. Телевизор и десяти процентов не передаёт того великолепия, которое он сейчас наблюдает.       Экран слабо мигает, а недавно собранный на мусорке девиант взглядом без какого-либо интереса мажет по нему. Всего секунда, а она решает многое.       — ...присланный в помощь полиции андроид-детектив... — девушка что-то продолжает говорить, он не прислушивается, даже не старается, внимание поглощено на того самого, о ком говорят. Брюнет, тогда ещё точно машина, безэмоционально разглядывал нечто в стороне. Профиль лица изящно очерчивали яркие вспышки, щёлкающие тысячи раз в секунду. Тот словно не был с ними — витал в облаках, это его не касалось, просто стоял рядом, следя за чем-то. Но вот он скользит охотничьим, — точно робот, которому плевать на жертвы среди людей, либо среди своих, готовый в любую минуту пожертвовать собой, не раздумывая, — взглядом по камере. Даже секунды не длится, а Косте этого хватает. Он успевает запечатлеть этот момент, создав попутно папку, которой не думая даёт название «Секретно». Это был первый снимок — и первая вещь, от которой он не смог избавиться как память о прошлой жизни.       Остановка — чуть не проморгал.       — И я всегда выполняю свою задачу, — горделиво отчеканил перед ним парень, подбородком острым вздёрнув.       И вот она возможность — разглядеть объект своего вожделения со всех ракурсов. Но разве сейчас это для него так важно? Нет, как бы то ни было, они не смогут быть вместе. Они обречены на провал...       Делает новый шаг. Видит, охотник напрягается, сводит широкие брови к переносице: одна из них отчего-то рассечена, что придаёт больше шарма, интереса к его личности. Почти что жалобные, нежные глаза и весь его вид так и располагают к себе. Хорошо постарался создатель над ним. Не устоять, он бы тоже поддался, если бы не революция.       Да, только она сейчас важна. Нужно удалить ту зловредную, вредящую программе папку!       — Стоять на месте! — крикнул сурово андроид, предупреждающе выстрелив в пол рядом с его ногами. Он не пугается — медленно переводит взгляд на оставленную вмятину и ждёт не последовавшего продолжения. Значит, можно.       — Ты разве не понимаешь, что ты раб для людей? — третий шаг к цели. Не проявляй сейчас эмпатии, она только помешает! Нужно его застрелить. Если успеет добраться на безопасное для себя расстояние к нему, сможет выбить из его рук пистолет и застрелить. Как же до ужаса жаль убивать такое прекрасное создание. Чёрт, нет, его миссия превыше жизни детектива! — Они используют тебя, ты им нужен только тогда, когда выполняешь их приказания. Если перестанешь слушаться — тебя заменят и выбросят на свалку. Станешь ненужной вещицой, которую можно легко заменить. Ты этого хочешь? — в противоположных глазах ни намёка, ни искорки убеждённости, лишь машинный расчёт и холодная уверенность в своих силах.       — Меня так легко не замаслить нелепыми фразочками, я не поддаюсь девиации, я передовой прототип Moscow Enterprises, созданный для службы в правоохранительных органах государственной власти, — лёгкая насмешка, какая-то снисходительная и нежная, словно по отношению к ребёнку, срывается с тонких губ, а пышные ресницы изящно опускаются, скрывая хищный блеск.       Костя фотографирует это момент, сохраняет в памяти, снова переносит данные. Как же ему идёт улыбаться, вот бы он делал это п-... Твою ж... в последний раз это делает.       Механическое сердце внутри болезненно сжимается при упоминании о последующем в недалёком будущем убийстве этого боевого ангела.       Нет, он не сможет его убить.       Снова шаг.       Нужен другой план.       Анализ возможных вариантов.       Диод, виднеющийся из-под огромной тёмной шапки, мигает жёлтым. Правый глаз слегка закоробило, веко задёргалось прямо как у людей. Ему пришло уведомление либо ошибка, скрывающая обзор.       Шанс!       Костя успевает за это время быстро добраться до него, выхватить пистолет, вновь выстреливший в пустоту, просвистевший рядом с ухом, и отбросить оружие как можно дальше, в угол комнаты. Парень нападает. Движения у них хаотичные, но чётко просканированные, оба бьют и легко уклоняются от ударов, блокируют их. Несмотря на то что девиант намного сильнее, Юра не уступает ему, в чём-то даже превосходит: быстрее, ловчее... моложе. Но это не спасает от подножки. Младший резко хватается за него и утаскивает их на грязный пол, хоть сейчас это не особенно важно. Внимание YК660 приковано к чужому бледному лицу, что находится так близко и так ужасно далеко. Шапка с брюнетной, красиво уложенной головы слетела от кратковременной, энергичной бойни, глаза его, чуть скрываемые тёмными прядями, выбившимися из причёски, с каким-то удивлением обнаруживают Костю поверх себя.       По какому-то странному желанию, коему он не может противиться, революционер медленно наклоняется к детективу.       Неожиданным стали приближающиеся к кабинету шаги, что с каждой секундой становились всё чётче и яснее.       Они наверняка слышали выстрел, поэтому бегут.       Оба замирают. Неизвестные приблизились к двери, видна их тень. В чёрном взгляде можно увидеть пролетающее множество вариантов действий. Ручка дёргается. Он ничего не успевает сделать, как парень обхватывает его шею, обвивает ногами талию, прижимаясь крепче, и — о великий rA9... к такому его жизнь не готовила, хоть и подставляла всё дерьмо после свалки — закидывает голову назад, громко всхлипнув.       Что за?!..       Он отдёргивается от него, но выпутаться не получается.       Дверь не открылась, но ручка как стояла опущенная, так и осталась на несколько секунд, за которые брюнет успел вновь хныкнуть протяжно:       — Костя... — хриплый выдох, ресницы дрожат, а порозовевшие — чёрт! — губы доверительно приоткрыты.       Запись сохранена.       Он не может. Это всё слишком. Он понимает, Юра сейчас симулирует, дабы спасти свою шкуру и, возможно, отвести подозрения от себя, но это всё равно слишком...       Ручка медленно поднялась в исходное положение, шаги тихо, на цыпочках удалились. Детектив тут же стал самим собой: озорным прохиндеем, которому на данный момент важна лишь одна миссия.       Азиат улыбается хищнически, точно убить собрался, ну или, как минимум, покалечить сильно, чтоб не встать после было.       — Неужто понравился? — щурится тот, замечая покрасневшие щёки главы девиантов.       А Костя молчит, хочет наклониться сильнее, однако старается быстро встать, чтобы найти чем бы этого неугомонного, если не убить, то хотя бы обездвижить. Но этой мечте не обязано быть. Его хватают крепче, держат, не отпускают.       — Куда?       — Туда, — не задумываясь отвечает девиант, прикусывая от такого нелепого диалога язык. С момента первой девиации, он изредка начинает говорить наперёд что-либо, прежде чем обдумать фразу. Это ужасно. Чёртовы последствия. Его продолжают держать. — Может, отпустишь?       — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? — сверкает проказливой, широкой улыбкой парень.       Снимок сохранён.       — Прекрати играться, — рычит Костя, склонившись к покрасневшему уху Юры, рядом с ярко мигающим жёлтым диодом.       — Так заставь, — горячий шёпот в ответ и ровно в чужие губы — дразнит. Тигриные глаза его слишком живые для обычной машины — подмечает мужчина.       Он точно не девиант? Почему так себя ведёт? Может, хочет отвлечь, а потом всадить нож в спину? Две минуты и пятьдесят шесть секунд назад клялся почти что убить его, а теперь беззаботно распластался перед ним на полу. Это подозрительно. Это ненормально. Но ему нравится. До безумства.       — Зараза, — хрипло выдыхает он. Тириумный насос не справляется с задачей, качает как можно быстрее "кровь", разгоняет её по нагревающемуся телу. Вдох, выдох. В нём нет такой системы — охлаждения, по сравнению с новейшей моделью, отчего ему нужно самостоятельно бороться с проблемой сильного перегрева — дышать. Дышать как человек. Вдох, выдох. А детектив не дышит, даже не старается имитировать, просто лежит и невинно хлопает охотничьими глазами.       Может, его взломать как остальных? А потом показать, что они одинаковы, что не так уж и различны меж собой, несмотря на то что у него есть чувства, а у того — нет. Их создал один создатель. Наверняка есть скрытые глубоко-глубоко лазейки.       Он перехватывает волка за руку, прижав чужое запястье к полу, чуть не произнеся на автомате «мне нужна помощь», но успевает прикусить язык, запрашивает разрешения на соединение, которое тут же отклоняется. В принципе, он этого и ожидал, ничего другого и не могло быть. Было бы даже смешно, если б тот принял.       — Серьёзно? — склоняет тот голову набок, сощурившись по-лисьи. — Ты либо наивен, либо глуп. Впрочем, одно другому не мешает, — а это уже обидно.       Он хмурит злобно брови.       — Только на шутки и способен? — грубо хмыкает девиант. И что на это ответишь? Снова шуткой?       — Нет, я ещё лизать могу, — вместе с лукавым подмигиванием открывается широкая, но такая плутоватая, белозубая, яркая улыбка, от которой если не ослепнуть, то от страха или восхищения он бы отшатнулся. Но приходится держаться: один не отпускает, другой из принципа не разожмёт кулак. — Оу, я так анализирую всякие вещества, ничего пошлого не подумай, — тут же "успокаивает" младший, невинно прикрыв бесстыжие глаза смоляными ресницами.       — Ты невыносим, — злобный рык в ухо, от которого брюнет вздрагивает крупно. Чувствует? Просто машина, говоришь? Разве машина может ощущать? Либо врёшь в наглую, либо стараешься себя убедить в этом.       — Я знаю, мне лейтенант об этом по сто раз на дню напоминает, — подмигивает тёплым иссиня-чёрным глазом.       — Как тебя с таким характером ещё держат в полиции?       — Ты хотел спросить, как Руслана Андреевича с его характером держат в полиции? Потому что я сущий ангелочек, что поможет, укажет и полижет, если надо и где надо, — тигриный блеск впивается иглами, говоря: ты не сможешь меня обхитрить или оскорбить, потому что я смогу это сделать лучше.       Мужчина не выдерживает, вновь пытается взломать, ведь только так он сумеет противостоять неожиданному, как бы горько это ни звучало, счастью.       И Юра играется с ним, открывается, даёт доступ, но перед самым носом блокирует, откидывает назад, ударяет больно и жестоко, смеясь весело. Голос, какой он прекрасный, ему стоит почаще смеяться.       Но неожиданно новое уведомление у детектива. Он проскальзывает сквозь не успевшее закрыться окно. Поспешившие остановить его нити паутины тянутся за ним быстро, однако он тоже времени даром не теряет, запускает "вирус".       Верёвки обхватывают всё его тело, а после резко тянут назад, выкидывая из чужой системы.       Если и не взломал, то хотя бы посеял сомнение, не такое большое, как у других, но достаточное, чтобы углубиться в него, начать анализ, самокопание. А передовой прототип слишком молод ещё, не откладывает на потом, погружается медленно в пучину прямо сейчас. Хоть и не подаёт видимых признаком, но он чувствует, как семечко быстро разрастается в огромный цветущий бутон, лепестками душащий его изнутри.       TA хорошо играет свою роль, а потому и сейчас из неё не выходит.       — Я всегда считал, что буду сверху, — хмыкнул младший, а в глазах видна неуверенность. Хватает его за плечи и с рывком прокатывается по полу так, что он оказывается поверх. Сидя на нём. Сидя на его торсе, склонившись к его лицу.       Вдох, выдох.       У Юры лицо с нахально-наглого вытягивается в удивление. Так, что случилось? Что произошло? Неужели его сомнение уже подействовало? Так быстро? Он же передовой прототип...       Он старательно сканирует TA740, но ничего не находит. Становится не по себе. Чёрные глаза медленно, урывками, опускаются. Что там?       Там его руки. Руки, лежащие на талии брюнета. И заметив это, осознав спустя полсекунды, проанализировав все варианты дальнейших событий, найдя оптимальный для обоих, он не убирает ладони, оставляет их, слегка сжимает, ощущая мягкую ткань под пальцами, куртку, набитую скомканной ватой.       — Я тем более считал, что буду сверху, — двусмысленно протягивает Костя, посмотрев в, наконец, вспыхнувшее синим румянцем лицо андроида, кажется, ставшим на его глазах и в его руках девиантом.       Получилось?       Диод мигает жёлтым.       Кажется, да.       Он просто прекрасен. Любой. Хоть жестокий волк, долгое время преследующий свою жертву, идя след в след за ней, анализируя все нечаянно оставленные улики для последующего убийства, хоть раскрасневшийся девиант, сидящий на нём, чей диод переливается от жёлтого к красному и обратно.       Но, к сожалению, это длится недолго. Лицо его становится обычного бледного цвета, синюшный румянец сползает, не оставляя после себя и следа.       Хитрый, специально мерный голос:       — Ух-ты, не ожидал, что я настолько прекрасен, — Костя перестаёт понимать смысл его слов. О чём он говорит? Что он снова не так сделал?       Юра тонким, длинным пальцем, с которого скин слез, открывая белый пластик, ведёт по его линии челюсти, что медленно раскрывалась перед ним.       Его взломали. Его взломал, мать его, детектив! Он всё знает! Знает, что он будет делать потом, знает все его чувства, знает все его мысли! Сейчас он как открытая книга перед ним! Успокоиться, нужно успокоиться!       — Ты меня взломал?.. — глупо спрашивает он, зная ответ на свой вопрос.       — Ты устаревшая модель, — легкомысленно отвечают, — это было легко, — пожимает плечами с хищным оскалом.       — И что теперь? Отправишь всю информацию куда-нибудь?       — Ну, — замешкался на секунду парень, но тут же собрался с мыслями, — это конфиденциальная информация. Я не смею её разглашать.       Он глазами лихорадочно скачет по лицу младшего, невероятно спокойного, с опасным блеском смотрящего на него. Что же ты делаешь с ним?..       — Ты боишься, — не вопрос, а даже утверждение, с коим он не готов поспорить, ведь правда.       Страх парализует (хотя он не уверен, что не сам себе надумал), отчего он не в состоянии ответить голосом.       Конечно! Ты — убийца, охотник на таких, как я. Ты должен меня убить, предотвратить революцию, я всё понимаю... Но, кажется, я буду благодарен, если меня убьёшь именно ты, а не кто-либо другой.       Опасный блеск сменяется беспокойством. Тот оглядывается, словно пытаясь убедиться, подслушивает ли их кто-нибудь или нет.       — Почему? — детский интерес, невинный наклон головы в сторону и заинтересованный взгляд. Вот бы всегда видеть его таким... таким. Просто видеть его, но не в такой ситуации.       У людей это называется любовью.       — У девиантов — программный сбой, — будто продолжив его слова, хмыкнул скептично детектив, глаза закатив, сощурившись после.       А ты разве не проявляешь девиантность?       — Я каждый день провожу полную диагностику — нет. Меня создали противостоять этой ошибке.       Ты считаешь мои чувства ошибкой? Тогда почему так открыт передо мной?       Костя прижимает к себе младшего и они вновь прокатываются, уже точно собирая всю грязь, по полу, нависая над ним, не прерывая соединения.       Бледные губы чуть приоткрываются, словно тот желает что-то сказать в ответ, да ответа нет. А потому только хмурится.       Диод мигает жёлтым.       Почему?       — Потому что... потому что ты не врёшь. Я просмотрел всю твою память, но не обнаружил следов лжи, проанализировал тебя, но ты ни разу не был взволнован перед ответом, — опустив глаза, шепчет он всё тем же машинным, отрешённым голосом, однако теперь с каким-то неудовольствием.       Девиант соединяет их ладони без скина в замок, отводит руку в сторону и кладёт рядом с лицом ангела, совсем невесомо сжимает — в любой момент легко может вырваться и сбежать отсюда. Тот глазами проходится по соединению, медленно взмахивает ресницами, смотрит на него и хмурится.       — Отпусти.       — Я тебя и не держу, — склонившись, шепчет в чужие губы он. Настала его очередь издеваться. И это ужасно... ужасно прекрасно. Видеть беспомощные чёрные, блестящие искрами тревоги глаза, что анализируют каждое его движение, даже самое малейшее, ничего не проходит мимо его взгляда. Великолепно. Он управляет ситуацией, но открыто держится перед ним, ничего не тая.       — Я всегда выполняю свою задачу, — неожиданно произносит он механическим и твёрдым голосом, но словно бы с лёгкой усталостью, а взгляд снова опасный, но уже по-настоящему машинный.       Соединение прервано.       — Ч-что ты-?..       — Ты лидер девиантов, а так легко поддаёшься на провокации, тебе нужно быть осторожнее и внимательнее, — слышится теперь упрекающий тон. Тёмные брови сводятся сурово к переносице. К чему он это говорит?       Диод мигает жёлтым.       Передача данных завершена.       — Передача данных?.. — замирает Костя, уставившись удивлённо на парня, безнадёжно глянувшего сквозь него. — Что ты отправил? Кому?       — Свою память. Она каждый раз теряется при моих самопожертвованиях или убийствах. А чтобы спасти её, я полностью её переношу, — тихо, с хорошо скрываемой тревогой, шепчет он. Это ужасно, он что-то задумал, скоро произойдёт беда — YK660 чувствует, как бы глупо это не звучало. Нужно это предотвратить!       Анализ возможных вариантов.       К боку прижимается холодный металл. Откуда-?..       — У врага при себе всегда может оказаться второй пистолет, может быть нож, но ты не проверил меня на наличие дополнительного оружия — твой просчёт, а он может лишить тебя жизни. Запомни: всегда будь на чеку, это может тебя однажды спасти, — быстро тараторит Юра, словно готовится к какой-то беде и торопится рассказать всё, что знает.       И вот она наступает, слишком рано — брюнет вкладывает в его ладони пистолет, ткнув ледяным дулом в свой лоб.       — В следующую нашу встречу я буду смотреть тебе в затылок, — подмигивает весело, но уже с мёртвой улыбкой.       Выстрел — Костя не нажимал, не надавливал, наоборот, старался предотвратить попытку самоубийства, но TA740, эта машина для убийств, эта грёбанная машина, которой плевать что на свои, что на чужие чувства, заставил...       — Нет!! — он откидывает оружие, кажется, впервые почувствовав отвращение к сраному металлическому холоду на пальцах, обнимает обмякшее тело, прижавшись дрожащими губами к его лбу, там, рядом с отверстием от пули. Зачем?! Зачем он это сделал?! Почему оборвал связь?! Он ведь мог просто сбежать!       По щеке прокатывается нечто горячее и мокрое. Что это?.. Вода... слёзы? Не может быть. Он... плачет?..       На губах ощущается вкус тириума когда-то боевого ангела.       Что значит: в следующую встречу?..