KARMA

Преступность в 2081 году, одним словом, процветала.

***

Мафия, казалось, проникла в каждую клеточку-городок мира. Во многих районах было небезопасно не только ночью, но и днем. Неосторожного простака легко могли не то что ограбить, а изловить и продать на органы или в рабство в одно из подпольных заведений. С негодяями боролись, но так как паучье семейство растянуло слишком много сетей, не так-то легко было его вытравить. Полицейские носились словно гончие псы, вывалив языки на плечо, чтобы защитить граждан и спасти тех, кому успели навредить. Среди этих бравых ребят имелся очень талантливый опер. Пришел на службу он всего три года назад, но преступников переловил больше чем бывалые бойцы. По этой же причине он мгновенно взлетел по карьерной лестнице и встал во главе отряда, чтобы командовать такими же злющими псами-ищейкаи, как он сам. Звали его Кристофер. И, вообще-то, вне работы он был настоящим душкой, готовым протянуть руку помощи в любом деле – рабочем ли, бытовом. И преступника изловит и с переездом подсобит. Его обожали все сослуживцы независимо от возраста и пола. И все же, чтобы общаться с Крисом, нужно было подстроиться под парочку мелочей. Первая из них – Крис плоховато знал корейский. Однако схватывал новые знания на лету, потому языковой барьер с каждым днем становился все тоньше. Да и его группа в основном специализировалась на интернациональных преступниках, так что ребята из команды знали английский. Вторая мелочь – общаясь с Крисом придется смириться, что этот парень никогда ни при ком не снимает маски с лица. И это не образное выражение – он не расставался с черной повязкой, плотно прикрывающей область до самых глаз. Только они – живые и яркие – и выдавали все его эмоции. Их хрустальный голубой цвет в сочетании с белыми волосами, собранными в хвост и прикрытыми сверху форменной фуражкой, делали его похожим на полярного волка. Или хаски. Но, в любом случае, отдавал он снежным холодом, откуда-то с севера. И Крис отлично подтверждал рождающиеся в головах окружающих ассоциации, беря очередного преступника на горячем, обезоруживая бомбу и пускаясь по пятам за маньяком, едва не подставляясь под лезвие. Он – дикий зверь, ласковый только с теми, кто дает ему еду и ласку. Крис не всегда таким был. Просто ледяная часть него заострилась и оскалила зубы, когда для этого появилась необходимость.

***

Три выезда за день все же многовато. Во второй Кристофера неплохо приложили о землю, потому, когда никто не видит, он дает себе расслабиться и тихонько прихрамывает на больную ногу. Она и так не в порядке – спортивная травма, а покусившаяся на нее сволочь будто бы чувствовала слабое место. Но ничего, зато теперь на пожизненном отсидит. А у него будет немного времени, чтобы восстановиться. Сегодня был его последний день в полиции. По дороге на Карму отдохнет. Сослуживцы, правда, до сих пор не знают. И про увольнение. И про Карму. И про то, что все это время работали с Бан Чаном, выигравшем однажды в музыкальном поединке и проигравшем в боксе. Вообще-то, в боевых искусствах Чан был очень хорош. Просто Чанбин оказался чуточку лучше. А Чан и не собирался спорить с этим – бой выиграл сильнейший. То, что он позже застрял в Корее, вдалеке от родины, не вина Бина. В родном доме ему не рады, вернулся бы он пусть и на берег океана, но в неласковые стены. В этой же стране, он может принести пользу своими навыками. А еще где-то здесь затерялась родная душа. Чан поклялся найти этого человека и помочь ему, потому что чувствовал – помощь ему очень нужна. Хёнджин, как и все победители, пропал в тот же день, что вылетел с Кармы. Чан хотел надеяться, что вместе с победой не отобрал у него и жизнь. Этот парень был таким хрупким, словно присевшая на пальцы бабочка – сотрешь немного пыльцы с крыльев и она больше не сможет взлететь. Ловя преступников, Чан наводил справки об их жертвах. Пару раз натыкался на кого-то отдаленно похожего на Хенджина среди погибших, и сердце пропускало удар. Но в итоге обходилось. И вот, новый сезон Карма. Феликс-Феникс будто бы услышал его молитвы. Есть шанс, что и Хенджин подаст заявку. Единственное, о чем Чан сожалел, уходя с поста – он так и не успел изловить самого верткого скользкого типа из банды, не раз намеренно дразнившего его, чтобы, в то же мгновение, когда он уже был готов схватить его за хвост, исчезнуть. Но это, вроде бы, больше не его проблемы – этой ночью точно взять его не успеет, а спустя три месяца, неизвестно, кто займет место главной головной боли интернационального отдела. Чан надеялся, что если вдруг ему удастся вернуться на службу, к тому времени этот ненормальный как-нибудь самоустранится, и, если и появится новая проблема, ей смогут составить нормальный фоторобот. А то только и искали по ежику коротких зеленых волос. Перекраситься или прикрыть головным убором проще простого. Возможно это они просто фиговые следователи, но что уж тут поделаешь. Чан правда делал все, что мог. Парень привычно останавливается у выцветшего баннера в форме океанической рыбки. На родине он в любой момент мог подхватить кроссовки в руки и понестись по золотому песку к волнам, где плавали точно такие же. И солнце целовало щеки, и было все так беззаботно. А потом вдруг Карма. И некуда возвращаться, потому что он обрел на чужбине нечто более ценное, чем дома. Но родина его все же не бросила. Эта картонная рыбка стала для ним кое-чем очень важным. Скрипят дверные петли. Звенят колокольчики. От запаха специй и мяса урчит в животе и кружится голова. Престарелая хозяйка раменной с красной банданой, скрывающей жидкие седые волосы, раскатывает тесто для лапши скалкой. Ее муж, такой же старик, только уже почти совсем лысый, сидит в кресле-качалке в уголке зала и читает свежую газету. Конечно же на обложке расположили фотографию Феликса с заголовком "Феникс, исполняющий желания". У ног мужчины примостился огромный белый пёс – самый юный в компании, верный друг внучки бабули и дедули, с которой они не расставались. Чан оглядывается в поисках, куда это она запропастилась. Слышит торопливые шлепки резиновых тапочек в направлении лестницы – ох уж эта непоседа. Чан заранее поднимается на несколько ступенек, чтобы успеть поймать ворох бантиков и кудряшек – делал так каждый раз с тех пор как девочка однажды, встречая его, упала. И в этот раз то же самое – малышка счастливо падает в его руки и заливисто смеётся. – Чанни-хён! Ты пришел! Чан прижимает ее к своей груди объятиями. Тепло. – Конечно я вернулся, кнопка, – он ткнул ее в кончик носа и девочка смешно его сморщила. Чан сделал то же самое в ответ, под маской. В такие моменты он был по-настоящему счастлив. Его родной сестре не пять. Много лет назад она сбежала из дома, чтобы колесить по миру, давая концерты, и уже наверняка давным-давно позабыла, что у нее есть братец. Но, чего уж таить, эта таинственная девушка, которую он видел только на фото и в интернете, стала причиной, почему он вообще начал пробовать свои силы в музыке. Только вот она пропала с радаров прежде чем Чан успел заявить о себе миру. Всё в современном мире – скоротечно. Ни одна звезда не держится на небосводе долго. Интересно, она видела выпуски с ним по телевизору? Что подумала о нем? Как ей? Чан не знал. Возможно, даже когда он стал самым лучшим в мире, для нее был недостаточно хорош. А ведь ему не трофеи дороги. Тепло дома и близкие рядом – куда милее. Только вот всё это мечты, к которым он тянулся. Да, довольно запутанно. И интересно, что, пытаясь своим присоединением к соревнованиям приманить к себе сестрицу, он нашел кое-кого другого, кто стал близок его сердцу. У него тоже были свои планы, душевные терзания. Они были похожи. Чану хотелось верить, что во время соревнований он обрел кое-что более важное, чем искал. Большую и искреннюю любовь. Но, видимо, ему дорога еще предстоит очень долгая и тернистая. Ноге по ней, кстати, идти тяжеловато. – Лили, оставь хёна в покое. У него нога болит. Все-то старик подмечает. – Ничего, это я просто подраскис. Если бы сейчас мне сказали ловить преступника, побежал бы, – посмеялся Чан. Однако опустил хохочущую девочку. Пёс Джекки тут же подхватился и они начали играть в мяч. Чан присаживается прямо на пол – все равно что пес – облегченно выдыхает и стягивает маску с лица. Перед здешними можно. Когда-то они приняли его таким, какой он есть, и полюбили. Бабуля вечно шутила, что он их сын. Ну да, схожести были – седой мех и хромая лапа, словно бы он старик. В остальном он, конечно, мало походил на их родного ребенка, отца девчушки, которого Чан видел только в рамке на фотографии в обнимку с улыбающейся девушкой. Оба они молодые – едва ли старше его самого. И оба уже не на этом свете. Заведение стариков не приносило больших средств и, если без садика можно было обойтись, школа и институт стоили баснословных денег, потому откладывать на них начали еще задолго до появления Чана. Чан же, разобравшись в ситуации поставил себе еще одну цель, помимо нахождения Хенджина – помогать старикам поставить девочку на ноги. Будто бы он ее старший брат. Хотя ему всегда было интересно, что сказал бы отец Лили, узнав, что старики пригрели под крылом чуть ли не врага народа и он нянчится с его дочерью, водит ее в парки аттракционов, покупает сладкую вату… По сути, впитывает то счастье жизни, до которого он сам не дожил. Чану только и оставалось надеяться, что он не будет проклят призраком. Пока не было похоже. Наоборот закон Кармы сработал в его пользу и, за все хорошее, что сделал, Феникс-Феликс разослал приглашения на встречу чемпионов шоу. У Чана на губах замирает улыбка. Неделя получилась очень загруженной, у него даже не было времени, чтобы порадоваться как следует. Сейчас же, уже накануне, сердце объял сладкий трепет. К двери приближается посетитель. Чан натягивает маску обратно, подходит к закоулку кухни и снимает с крючка фартук. Надевает прямо поверх полицейской формы, моет руки и принимается за работу. Уже вошло в привычку – до того как устроился в полицию, отрабатывал свое проживание такой же работой. Совсем не сложно и самому приятно. Посетитель садится за дальний столик, потому Чан, понизив голос, тихонько говорит старикам: – Я подал заявку на участие в Карме. Так что мне придется уехать на какое-то время. Глаза госпожи засияли счастьем – за него, Чана. Она сдвинула маску и потрепала его за щечку, точно пять не Лили, а ему. – Счастливые известия! Главное, не перестарайся там. – Я буду писать вам, не переживайте. Дождитесь меня, я вернусь после соревнований, – обещает Чан. – Чанни. Ты там всех победишь и забудешь о нас. И поделом нам, – скрипит стулом дедуля и посмеивается. – Никогда, – говорит Чан твердо. – Я не за победой. Мне нужно кое-кого найти. Тетушка захлопотала, гремя посудой. – До твоего отъезда совсем немного времени. Вещи собрал? Поешь как следует, а то в раменной живешь, а совсем не кушаешь со своей работой, никуда не годится! Привычное домашнее ворчание. Чан вновь улыбнулся, оглядываясь на дальний столик. Посетитель болтает по телефону, что ему до какого-то полицейского. Потому он берет чашку лапши, присаживается за стойку и приступает к трапезе. Утром он зайдет в участок. Потом на почту придут билеты и ему просто нужно будет ехать по указаниям. Далеко-далеко. К другим удивительным победителям. И к Хенджину. Но пока он здесь – приласканный, обогретый и сытый. Никуда не торопится и живет лучшую жизнь. По хрипящему радио повторяют указания Феликса по поводу новых соревнований. Остался всего час до конца приема заявок. Интересно, все же, кто придет? Чанбин будет? А малыш Сынмин? Божечки, уже не такой уж малыш, несколько лет прошло! Как он отреагирует, если Чан в общении с ним случайно назовет его маленьким? Нужно бы следить за языком. И Джисон еще. Какой он, взрослый? Чану было тяжело представлять его не подростком, уж очень запомнилась его лихая дерзость давних лет. А сумасшедшая парочка близнецов тоже будет? Как у Чонина со здоровьем. И что там Лино? Он ведь получил травму. Но наверняка все такой же красавчик. Меланхолию прерывает телефонный звонок. Вместе с ним рушится матовое стекло натянутых на глаза розовых очков. Еще даже не поднимая трубки Чан понимает – его ждет работа. Короткий разговор всего в три предложения: банда обнаружена, участок пятнадцать, подмога скоро будет. Чан быстренько доедает лапшу, взлетает на второй этаж, в свой закуток, бывший когда-то кладовкой. Швабра все так же сторожила комнату, подушку и матрас. А еще рюкзак, в котором немного оборудования для записи музыки, наушники и деньги. Часть из них он спешно оставляет на столике и несется вниз – заобнимать всех и заранее попрощаться. Очень может быть, что у него не будет времени, чтобы вернуться перед отъездом. Очень может быть выбивать зубы преступникам Чан сегодня будет этим же рюкзаком за то, что отвлекли его от последних мгновений в кругу семьи. У Чана едва не наворачиваются слезы, когда чувствует, как дрожат обнимающие его руки тетушки. – Смотрите на меня по телевизору, – однако на его губах улыбка. Не хотелось бы запомниться как плакса. Все же, большой уже мальчик. Однако, уже на пороге, сентименты все же слетают с языка: – Спасибо, что приютили меня. Шуршит газета в руках старика. Взгляд цепляется за маску на лице Чана – вечный атрибут с тех пор, как он проиграл и стал павшей звездой. Без нее его нигде не примут. Словно бы этот парень как-то провинился в жизни. Хотя на самом деле он просто стал в чем-то намного достойней других. Люди изгоняют тех, кто лучше них. Подальше от глаз, чтобы не напоминали, как они плохи сами. И о возможностях, которые они упустили. Но сам изгнанный им при этом ничего плохого им не сделал. – Упавшая звезда – метеорит. И его металл очень ценен. Куда ценнее вспышки, которую он прочерчивает в небе, прежде чем упасть, – говорит старик. – Сколько бы раз ты не упал, не важно, что о тебе думают. Главное, не дай себе сгореть до пепла. А если уж случилось – восстань из него фениксом. У Чана внутри все переворачивается. В животе сводит так, что хочется сложиться пополам от боли. Что он и делает, опускаясь в глубоком поклоне. Эти бы слова, да подорожником к сердцу каждого, кто сначала выиграл в Карме, а потом рухнул на дно. Чан все же заставляет себя сделать шаг к выходу – ему уже совсем пора. Напоследок он бросает взгляд на вывеску. Словно бы снова возвращается в тот день – идет дождь, он промок до нитки. Изнутри заведения льется теплый свет, он смотрит на него волком – раненым, скалящим клыки. Но делает над собой усилие и заходит внутрь, где его не только обогрели, но и приютили. Чан знал, что вернется. Семью не бросают. А сейчас, в последнюю ночь перед отъездом, ему нужно защищать город. Может, Карма окажется к нему так добра, что именно сегодня удастся изловить доставшего его негодяя.