KARMA

***

Лино поглядывал на часы – он не слушал, из чего состоял диалог Феликса и Чанбина, но ни драки, ни хлопков дверей после него не наблюдалось. Это значило, что его последствиями будут слезы. Им обоим нужно немного времени, чтобы прийти в себя, но существует небольшая проблема – все же, глушение сигнала вай-фай и камер могут заметить, нельзя злоупотреблять вирусом, включая его часто и надолго. И если «долго» можно решить, отключив действие сейчас, за ненадобностью, то частотой все же придется погрешить – они обязаны обсудить план действий сегодня, тянуть нельзя. Лино отключает вирус нажатием кнопни. Камера мигает ему красным глазом из преисподней темного угла. Лино салютует ей ладонью и забирается в приложение календаря. Помечает уходящий день подписью «Поцелуй от Сынмина в щеку» и, с улыбкой пакостника, щурится с подоконника на ведущий из кухни коридор – там виднелся слабый отблеск света от экрана, говоривший о присутствии Сынмина. Хоть Лино и попросил его побыть в комнате, пока не пройдут разборки боксеров, ведь, мало ли, что могло произойти, не хотелось подвергать свое сокровище опасности. Но Сынмин – абсолютно непослушный ребенок, с которым они склеены судьбами. Конечно он не уйдет просто потому, что Лино ему сказал. Минхо тяжело вздыхает. Как же сильно он его любил. Как же сильно за него переживал. Что будет, если план по борьбе с Кармой потерпит поражение? Сынмин ведь и тогда, в самый опасный момент, останется рядом. Ни за что его не послушает и не сбежит. На самом деле он очень понимал Феликса, выбравшего поругаться с Чанбином, чтобы он не попал под удар. Проблема в том, что с Сынмином подобное не прокатит. Кому бы его поручить, на случай чего? Неплохо бы было поговорить с Бином, если, конечно, он не будет слишком на него злиться из-за всего произошедшего за несколько дней знакомства. Или с Чаном. Да и Хенджин подойдет, у него силищи хоть отбавляй, он надежный. Лино помотал головой. Зарыл пальцы в волосы. Пытался прийти в себя – не в его это стиле, так открыто тревожиться и думать о самых плохих вариантах – будет заставлять своим поведением нервничать Сынмина и остальных. Но предчувствие у него было очень нехорошее. Ладонь нашла пачку сигарет. На ней и замерла. Сынмин очень не жаловал его курение, чихал от запаха табака, как нанюхавшийся пыли щенок. Еще один вздох. И вместе с ним тихое: – Прорвемся. В первую очередь нужно самому в это верить. А жизнь пусть уже подстраивается. Лино ведь никогда не желал играть по ее правилам. Ему просто нужно и в этот раз написать их самому.

***

Лино осторожно заглянул в комнату Чанбина. Тот вздернул голову несмотря на то, что Лино появился бесшумно – слишком много времени провел в трущобах, обостренная интуиция работала исправно. – Не хотелось бы отвлекать вас с Феликсом, прости. Но нужно поговорить. Чанбин, на удивление Лино, не проигнорировал его – встал, подошел и, опустив ладонь ему на плечо, без нареканий повел их обоих к ожидаемому месту собрания. Сейчас Бину было понятно, что Лино как можно аккуратней пытался донести до него, что им с Феликсом нужно поговорить, но не только потому что он фанат, беспокоящийся об их отношениях, а еще и потому что с Кармой проблема. Лино – тот еще проныра, наверняка давно уже знает правду, это Чанбин как обычно в отстающих. Хотелось хотя бы жестом дать понять, что между ними все окей, для слов он пока еще не в лучшем состоянии. Все же, его довольно сильно подкосила открывшаяся правда. Чанбин подумал на кухню и не прогадал – кроме них с Лино все уже собрались. Когда восемь человек находились в одной комнате, места становилось неожиданно мало и даже с участием паркета было тесновато. Чанбин обвел компанию глазами – Чонин на стуле, Джисон на полу, у него в ногах – у обоих растерянные лица, видимо, еще не подозревают, по поводу чего этот внезапный сбор. На втором сидячем месте Сынмин, держит в руках скрученный лист. Хенджин занял коронное место Лино на подоконнике, а Чан прислонился спиной к стене недалеко от него, как и Хан, облегчая уборщице работу по вытиранию пыли. Феликс занял место в самом уголке комнаты. Половина его покрасневшего от слез лица скрывалась в тени. Чанбин посмотрел на него мгновение, сердце сжалось от жалости. Но… Ему сказали держаться подальше. И границу он с этих пор нарушать не намерен. Это новая, другая жизнь, где они не могут быть вместе, и Чанбин не смел вставать поперек выбора Феликса. Тот и так пожертвовал для него непростительно многим. Чанбин остановил выбор места на полу рядом с Сынмином. Заодно попытался подглядеть с такого ракурса, что же такое изображено на бумаге, но уловил только каракули – ничего не разобрать. Лино вышел вперед, кашлянул, прочищая горло. – Итак, товарищи, мы ввязались в настоящую катастрофу, – Минхо решил рубить с плеча и сразу выложить правду для всех, кто еще не в курсе происходящего. – И если с ней  не удастся справиться нам, помочь этому миру уже никто не будет в силах. Чонин и Хан переглянулись, а затем огляделись вокруг и уловили, что только они выделяются непониманием. Оттого еще сильнее навострили уши, стараясь не упустить ни слова. Лино продолжил: – Очень кратко говоря, на самом деле Карма это не развлекательное шоу, а программа для замыливания глаз на реальные проблемы. Мы в ней – актеры, руками которых вредят людям. Получается, участие в Карме – преступление против человечества. Я собрал некоторые данные о том, что происходит в мире, чтобы подтвердить. Лино взял переданный Сынмином лист и развернул. Хенджин присвистнул: – Так вот зачем он тебе понадобился! Ты подготовился! – Поставили меня ответственным во всем этом деле – пожинайте последствия! – провозгласил Лино. Правда, когда он слегка отодвинулся, представшая на бумаге картина вогнала компанию в ступор. Чанбину казалось, что он не мог рассмотреть нормально содержимое листа, потому что он был скручен, но, на деле, это подача Лино оказалась очень специфической. Нарисованные дешевыми детскими фломастерами графики были кривоваты и дополнительно изрисованы карикатурными корявыми картинками с грустными человечками и зверьками. У многих «вылетала душа» из тела. Какие-то отдаленно напоминали зомби, а часть и вовсе никак не удавалось идентифицировать. Оставалось надеяться только на пояснения Лино. Тот с деловым видом прицепил листок к дверце холодильника на магнитик в виде собачки – талисман Сынмина – Почти все существа под охраной, как исчезающие виды – особи посчитаны и чипированы, с каждым годом их все меньше. Разве что кошки, псы, да крысы не попали под пересчет. С грызунами как раз не оберешься проблем. Откуда их столько наплодилось? Как бы не было неприятно это признавать, но нужно бы вспомнить о Франции и ее чуме. – Виноваты трупы, да? - для Джисона это было очевидно. – Да. За городской чертой и в трущобах творятся страшные вещи. Все мы видим это, но воспринимать за проблему стали разве что когда сами попали в неблагоприятные районы. Поднимите-ка руки, кто жил там? Исключениями оказались только Чан, Чонин и Феликс. Но они все равно были в курсе происходящего – человечество доживало последние деньки. – Экология портится, смертность растет, мир умирает. Но, вместо того, чтобы побороться за него и людей, да хотя бы дать возможность им самим попытаться выкарабкаться из этой ямы, их садят перед экраном и зомбируют. Количество безработицы сильно растет с каждым месяцем. И не только из-за отсутствия рабочих мест. Понимаете, фанатеть – это не всегда плохо. Но в случае Кармы дело не в простом фанатстве. Передаваемый через шоу сигнал напрямую воздействует на мозг, блокируя здравое мышление и оставляя только красивую картинку перед глазами. Человек и внимания не обращает на то, чем ему действительно стоит заняться. По данным, в период, когда стихает популярность крайнего чемпиона, в больницах возрастает обращение с тяжелой формой депрессии. Хенджин поддержал рассказ Лино своими мыслями: – Полагаю, перед началом нового сезона сигнал Кармы ослабевает. И люди ненадолго возвращаются в серую реальность, которую нужно менять, но на это ни сил нет, ни возможностей. Люди воспринимают это за депрессию, но на самом деле они не могут начать менять себя и мир вокруг, потому что они находятся под контролем. – Верно, – подтвердил Минхо. – Тогда им возможно вкалывали что-то, что снова возвращало их в состояние зомбирования, чтобы "помочь". А там и до новой Кармы не далеко. – Но почему тогда мы не такие? Мы же тоже фанатеем друг по другу, разве нет? – этим вопросом Чанбин не собирался ставить теории Лино под сомнение. Он верил ему, но этот момент немного не сходился с нарисованной им картинкой. Однако у Лино был припасен ответ: – Потому что у каждого из нас есть цель. Не важно, направлена она на себя или мир вокруг нас. Эта четкая яркая мысль не дает слететь с катушек и поддаться влиянию Кармы. Нас нельзя контролировать, но мы и наши действия сильно влияют на людей. Потому мы и на пьедестале. Потому Карма и использует нас, держа перед глазами и убирая подальше, когда мы не нужны. Потому про нас забывали и игнорировали – нас буквально стирали из мыслей людей, чтобы воспоминания о нас не могли ничего изменить. Я уверен, что каждого из нас хотя бы раз пытались сжить со свету по этой же причине. Каждый слышавший рассказ прикинул, был ли у него случай покушения на жизнь – у кого-то это оказался единичный случай. У кого-то их было в избытке, но был еще и третий тип, чье покушение приходилось на период самих соревнований. Видимо в Чанбине и Лино Карма видела потенциальную угрозу. Туда же можно было отнести и Хана, натерпевшегося во второй раз участия в Карме не только от Йена, но и от его дружков. О проблеме не могли не знать, но не боролись с ней. Джисон тоже слишком сильно влиял на людей, он не был таким мощным физически, как Чанбин, и настолько же изворотливым, как Лино. Однако не каждый мог бы похвастаться складом ума, заставляющим людей чувствовать. Карма была готова убрать человека даже из-за того, что он вызывает ощущение привязанности и любви. В конце соревнований он не умер, но внутренний огонь погас – морально его уничтожили. – Но это же только предположения, – уточнил Джисон на всякий случай, вдруг есть шанс, что сейчас взорвется хлопушка и все рассказанное окажется очередной специфической шуточкой Лино. Но Минхо пришлось его огорчить: – По правде сказать, не просто предположения. Украденный Феликсом вирус помог мне попасть за кулисы сайта Кармы. С его использованием он выглядит несколько иначе. Да, ко многим файлам я доступа не имел, напоминаю, программист из меня как из Сынмина элитный боец. Но общие выводы вам озвучил. – Ты же не оставил следов своего присутствия? – забеспокоился Чан. – Если узнают, что ты покопался в системе, закончится плохо. – Если бы оставил, наверное, уже бы с вами не разговаривал, – Лино и сам очень хотел верить, что прав, и все обойдется. – В общем, верить во все рассказанное или нет – ваше дело. Мы можем как попробовать спасти людей, так и отказаться от этой затеи. На самом деле против системы Кармы мы с вами – крошечные и беззащитные. Но можно и попытаться, верно? План действий у меня припасен. Лино открыл на телефоне сайт Кармы, перешел на страницу Чанбина и продемонстрировал команде. Там уже красовались свеженькие фотографии и интервью сегодняшнего дня. – На наших страницах я закрепил код вируса. По идее, чем чаще люди будут заходить на них, тем больше у них шансов освободиться от воздействия Кармы. Теория не проверенная, но шанс на это есть. – Ты поэтому сегодня с репортерами так общался, – констатировал Феликс. Лино подтвердил. – Именно. Если мы хотим, чтобы на нас смотрели чаще, нужно дать для этого повод. К примеру, если у кого-то из вас проскользнула мысль об отношениях, не тяните, девочкам это нравится особенно сильно. Лино игриво подмигнул. Заметил, что некоторые в их компании в виде Чана, Хенджина, Чонина и Хана нервно сглотнули. Вздохнул. – Это, конечно, только ваше дело, простите меня за мой длинный язык. Но суть такая – на камерах ведем себя паиньками, сияем яркими звездами и вытворяем невероятные вещи, на сколько это возможно. Быть может, эта Карма станет всеобщим спасением. Быть может, мы как минимум запомним ее как сезон, где сделаем для этого все возможное. Под конец речи Лино разнервничался. Как бы его шизиком не почитали, ведь звучало все сказанное слишком неправдоподобно. Сияй и спасешь мир – банально, так только в сказках бывает. Но, может, это правда. К сожалению, проверить они могут только опытным путем. Но в итоге из возражений был только комментарий от Хана: – Нет, ну презентация совсем уж каракули. Лино, ты не особо хорош в рисовании. Не обижайся. – Поддерживаю. Я говорил ему. Но разве же меня кто-то слушает? – закивал Сынмин. Лино смущенно потер нос. – Хенджин, дашь мне потом парочку уроков? – Окей, – Хенджин легко согласился. Обстановка разрядилась, потому Лино слегка расслабился: – Итак, что думаете? Может, у кого-то есть, что добавить, или кто-то хочет отказаться участвовать в этом безумии? Тогда я без проблем уберу код вируса с вашей страницы. Очень интересно мнение Чонина и Хана. У нас, ваших хёнов, было достаточно тревог за вас и до того, как мы узнали о всеобщей угрозе. Особенно много переживаний за тебя, Чонин. Ты уж прости. Информации на Чонина и Хана действительно свалилось слишком много за один раз. Все происходящее можно бы было принять за шутку, если бы остальные в Золотой десятке и Бездомных детях не сидели бы с такими серьезными лицами. Но времени на обдумывание не было – ответ ждали сейчас, потому что соревнования уже начались, и опасность дышит в спину. Чонин первым взял на себя слово: – Раз действие Кармы распространяется на весь мир, а мы в нем особенные, то от нее некуда бежать. Она нагонит в любом случае. Или уберет, когда ей этого захочется. Но, пока я здесь, то, по крайней мере могу сделать что-то полезное. Думаю, теперь это будет моей целью. К тому же, на фоне этого, у нас с Йеном все еще не решены все вопросы, так что я в деле. Мне нечего терять. Ребята выслушали его без осуждения. В любом случае, они будут за ним приглядывать и беречь, на сколько возможно. – А ты, Хан? – спросил у него Лино. Тот ответил в той же манере, что и Чонин – уверенно. – Как бы не менялись обстоятельства, у меня есть первоначальная цель, которой я собираюсь придерживаться. Йен должен получить за все, что сделал. Карма и ее планы на нас это, конечно, трагедия мирового масштаба, но после года в трущобах ощущается как вишенка на торте. Разбирались со всеми проблемами – попытаемся разобраться и с этой. Если что, набью татуировку на новом шраме. Но умирать не планирую. Обоим – Чонину и Джисону, полегчало от того, что они приняли одинаковые решения. В своем роде, принесший так много неприятностей Йен, стал их точкой связи. Благодарности к нему они не испытывали, но чувство ненависти неплохо так сближало. – Остальные? Есть возражения? – продолжил Лино опрос. – Мы в деле. Никто не бросит команду. Нам ведь просто предстоит показать все, что можем, – подбадривающе улыбнулся Чан. – Справлялись в других сезонах, справимся и сейчас. Что лучше всего покоряет сердца? Правильно, дружба и любовь. Проблем, я думаю, не будет, – поддержал Хенджин. – Мы пройдем через это вместе, – добавил Чанбин. Здорово, что ему не придется справляться с проблемами самому. У каждого в Бездомных детях и Золотой десятке свои цели, и они готовы поддержать в них не только друг друга, но и попытаться спасти мир. Для кого-то дойти до финала – это месть. Для кого-то – храбрый подвиг. Но, главное, что они вместе. Феликс находится с ним в этой команде. Далекий и близкий одновременно. Еще день назад его присутствие так близко нервировало. Сейчас же, пусть на душе было и тягостно, он чувствовал тепло его огня. Птица Феникс. Что же ты наделал… – Вот и здорово, что все так хорошо настроены. Я очень переживал. У Лино будто камень с плеч упал. Очень ему не хотелось расставаться ни с кем из ребят – они, его большая семья. Особенно сильно это ощущалось сейчас, когда, при обнаружении угрозы, их связь становилась крепче из-за желания сберечь друг друга и защитить. Они – всего лишь обычные люди, шедшие к своим мечтам. Но только они могут спасти мир.

***

Нарисованные Лино графики остались на холодильнике. Ребята были совершенно уверены, что ни один человек, кроме нарисовавшего их гения, не сможет понять, что там изображено. К магнитику Сынмина добавились талисманы остальных ребят, удерживая лист общими силами. И надежду – вместе они обязательно справятся со всеми невзгодами.