KARMA

***

После основной части собрания Лино оставил эффект глушения включенным. Объявил ребятам срок в час, когда они еще смогут спокойно пообщаться, да и сам присоединился к Чану, в попытках найти приложение, где было бы наиболее безопасно переписываться. Он думал, что, быть может, можно попробовать подсоединить код вируса и к одному из мессенджеров, посмотреть, что из этого получится. Лучше бы было выбрать не самый популярный, но и не самый редкий, чтобы их общение в нем не выглядело подозрительным. Пока из вариантов у них с Чаном вышло несколько, потому Лино, снова командировав его ноутбук, попытался покопаться в устройстве. В первом приложении наткнулся на защиту. Вирус вполне может ее сломать, но не факт, что разработчики не заметят. Все же, украденное Феликсом устройство было рассчитано на систему Кармы, а как оно будет действовать на остальные – большой вопрос. В первом варианте Лино выбрал не рисковать, отложив его в сторону и уткнулся во второй, сосредоточенно вглядываясь в бесконечный перечень кодов в папках. Ему бы знаний побольше в этой сфере, жаль, что в программисты податься не довелось. В наушниках, перекрывая шум внешнего мера, сладко тянул ноты Сынмин. Это придавало Лино немного внутреннего спокойствия к внешнему, которое он всем демонстрировал. Неожиданно один наушник вытащили у него из уха. Обернувшись, Лино увидел Чанбина. – Лино, откуда ты так много знаешь? – поинтересовался он с улыбкой. – После ухода из дома чем только не занимался. Немного нахватался на одной из работ, – ответил Лино. Он был рад, что Чанбин пришел с ним пообщаться после всего, что было. К тому же, Бин держался несколько по иному, нежели несколько часов назад, на церемонии. Можно было бы сказать, что его легкое смущение делало его живее. – Да уж, ты не пропадешь. Сынмину с тобой повезло, – отвесил Чанбин комплимент. Какой уж смог, все же, его неумение красиво говорить осталось прежним. Этот факт снова заставил Чанбина приподнять уголки губ. Ну, хоть в чем-то он себе не изменяет. Но для Лино такая похвала - наивысшая. О Сынмине он всегда думал куда больше, чем о себе. – Спасибо, брат. Мне правда нужно присматривать за ним хорошенько. Уж очень время не спокойное. – Небось пожалел, что привез его сюда. Наверняка именно ты рвался на Карму, а он упирался всеми конечностями. – Это правда, – признал Лино. – Сынмин приехал только из-за меня. Но я не жалею. Потому что иначе мы бы не собрались все вместе. Все происходит так, как должно, а нам только остается подстраиваться под обстоятельства. Лино взъерошил волосы на своей макушке, мельком оглядел комнату – Сынмина в ней не оказалось. Ну, вот и еще один признак, что на всё воля судьбы. – Не знаю, что будет дальше. На всякий случай, доверяю заботу о Сынмине тебе и команде. Нет, подожди, – Лино приложил к губам палец, увидев, что Чанбин собирается разразиться тирадой о том, что он слишком депрессивно настроен. – Я собираюсь бороться до конца. Но Сынмину в этом «конце» участвовать нельзя. Однако он такой упертый, не отступит, даже если у него не будет хватать сил. – Если я спасу его однажды, и ты погибнешь, он нас обоих будет ненавидеть, – озвучил свои мысли на этот счет Чанбин. Лино прикрыл веки, пряча за ними на мгновение вспыхнувшую боль. Затем снова стал внешне амбициозным и спокойным. – Зато он будет жив. Да, я знаю, что это будет за жизнь, что я эгоист, заставляющий его прожить такую жизнь. Но я слишком его люблю. Задумайся, как сам бы поступил на моем месте. Мы ведь с тобой во многом похожи. Чанбину пришлось сдаться. Если бы он оказался на месте Феликса год назад, сделал бы что угодно, чтобы в первую очередь спасти его, а не себя. И не важно как. – Я понял тебя, – дал он ответ. Все же надеясь, что исполнять данное обещание никогда не придется. Вообще, не только Сынмин, все младшие в их команде не должны быть втянуты в этот предполагаемый «конец», как и не должны знать о планах хёнов держать их от него подальше. Разговор его ждет не только с Лино – Чан и Хенджин наверняка поддержат эту идею. Да, она эгоистичная. Но кажется правильной. Нехорошо проживать короткую жизнь. После открывшейся ему правды, Чанбин планировал обратить большое внимание не только на устройство шоу Карма, но и на команду. В одиночку он далеко не уйдет, ведь, как бы это не было неловко, он в первую очередь спортсмен, потому без помощи единомышленников ему сложно будет найти слабые места врага. Команда их состояла из совсем юных и на голову отбитых, потому требовала заботы. Он хотел отплатить за помощь хотя бы ей. И еще Чанбин ощущал трепет от того факта, что все ребята в курсе, что именно произошло между ним и Феликсом, и они принимают правду такой, как она есть. Он наблюдал за общей реакцией, и она говорила ему – ни его, ни Феликса никто не ненавидит и не осуждает, какими бы они не стали впоследствии. Чанбину было важно, чтобы Феликс не остался без поддержки на его сложном пути. Там Хенджин еще его защищать рвался – хорошо. И с Чаном они ладят… На секунду ему стало немного неприятно из-за того, что все ребята спокойно могут быть рядом с Феликсом, а он – нет. На данный момент он даже не может зваться его другом, ведь стоит в отношениях между ними что-то измениться, это заметят - глаза Кармы повсюду. Тогда кто-то из них погибнет. Как и сказал Феликс, никто из них двоих не виноват в этом, возможно, они родились под несчастливой звездой и им просто не суждено быть вместе. Но это ведь не значит, что он не может совсем ничего сделать для Феликса? Незаметно, через других. Чанбин постучался в комнату Хенджина и Феликса. Хенджин выглянул через некоторое время с непониманием на лице, почему это стучат, а не заходят сразу, а когда увидел, кто за дверью, все стало на свои места. – К Феликсу? Думаю, не лучший момент. Чанбин скосил глаза на то, что происходит внутри помещения. Кажется, Хенджин и Феликс временно поменялись половинами комнаты, потому что с текущей точки Бину было видно нарисованный кусочек Феникса на стене и рассыпаные по кровати тюбики краски. Сам Феликс наверняка уткнулся лицом в подушку и пытается пережить произошедшее между ними. Он ведь не причинил ему слишком много боли тем ударом? Он в порядке? Вроде же в порядке был, там, в комнате. Кроме того, что их обоих внутренне разбило, все должно быть хорошо. Чанбин слишком переживал. А между ними точно все кончено, как он себе поклялся? – Нет, я к тебе. Пока мы разговаривали с Феликсом он телефон с балкона сбросил. Проследите, чтобы без связи не остался, для него это слишком опасно. И, - Чанбин запнулся. – Вы не обязаны, но могли бы продолжать присматривать за ним? – Ради него? – Хенджин хитро улыбнулся и вдруг оказавшись слишком близко, потыкал Чанбину пальцем в грудь. – Или ради тебя? Чанбин сглотнул. – Все очень сложно. Но, кажется, ради нас обоих. Сбавив тон до шепота, чтобы Феликс его не услышал, он договорил: – Жизнь против того, чтобы мы любили друг друга. Но я хотел бы, чтобы у него все было хорошо. Хенджин посмотрел на Чанбина совсем другим взглядом – с искренним сочувствием. Стоило Чанбину разобраться в произошедшем между ним и Феликсом, в нем снова проявилась нежная трепетная сторона, которую так любили его поклонники в прошлом. Хорошо, что она все еще жива. Хорошо, что Феликс снова в центре его внимания. – Во все времена, что бы не случалось, люди находили способы любить. Сбегали из дома, предавали родину, отдавали королевство врагам, разбивались, сгорали, развеиваясь пеплом. Они поступали неправильно, да. Но такая уж штука, любовь, у нее нет «правильно» и «не правильно». – Я тебя понял. Я не собираюсь вступать с Феликсом в отношения, это закончится плохо для нас обоих, – уверил Хенджина Чанбин. Хенджин покачал головой. - Ничерта ты не понял. Сердце из груди не вырвешь и не прикажешь ему замолчать. Быть может, вы, несмотря на все обстоятельства, найдете свой способ любить, главное не сдаваться. Когда любовь дается такими жертвами, это, конечно, плохо, но наше «королевство» против вашей любви и гроша не стоит. Если найдешь способ уничтожить Карму, бей посильнее, чтобы она развалилась окончательно. Борись за свою любовь, Чанбин. Борись, как Феликс. Я верю, что ты добьешься успеха, если очень захочешь. Быть может, ваша любовь будет подобна фениксу. И возродится вновь. Чанбина слова Хенджина полоснули по сердцу. На данный момент он не представлял, что может противопоставить Карме, как спастись от нее и как быть рядом с Феликсом, если тот выбрал стратегию держаться от него подальше. Голова разрывалась от мыслей. Но Чанбин все еще был благодарен Хенджину. Тот дал ему хорошую пищу для размышлений. Достойна ли их любовь того, чтобы уничтожить мир? Чтобы и он возродился Фениксом вместе с их любовью.

***

Чанбин с усилием втирал в волосы шампунь, пытаясь избавиться от кроваво-красного. От ненависти, которая так сильно впиталась в его душу. Быть может, из осколков, на которые они разбились, можно собрать хотя бы что-то целое?

***

Сынмин взял на себя ответственность дорассказать полную историю происходящего Чонину и Хану, потому теперь действительно все были в курсе, что именно произошло между Феликсом и Чанбином. Энтузиазма, конечно, не прибавилось, но и сомнений тоже – они должны сделать все возможное для того, чтобы что-то изменить. Джисон и Чонин изображали уверенность перед ребятами и друг перед другом. Но когда наступило время тушить свет, Хан разглядел в темноте, как Чонин делает вдох через ингалятор – тихо, чтобы он не заметил. Ему снова хуже. И с этим ничего не сделаешь. Болезнь, данная Чонину от рождения, сжирает его. Какую смелость бы он не демонстрировал, в первую очередь его враги не Йен и не Карма, а чертова астма, от которой Хан не в силах его защитить. Стена между ними чувствовалась очень отчетливо. Но Джисон, протянув в сторону Чонина ладонь, мысленно ее коснулся. Даже если от него рядом не будет никакого толку, он все равно хочет остаться. Откуда в нем такая решительность? Такое рвение? Почему он не хочет спасти свою жизнь вместо того, чтобы ввязываться в опасную игру? Ответ напрашивался – появился кое-кто, кто ему намного дороже, чем он сам. Так странно. Так глупо. Он ведь совсем ничего не может сделать для Чонина, кроме как любить его. Но это то, что Хан чувствовал - что бы не ждало его впереди, он не отступит. Чонин думал, что это Хан спас его, зажигая в нем свет. Но и он сам спас сердце Джисона, жившее много лет лишь тревогой и страхом.

***

Находясь на ночном дозоре, Чан перебирал в голове тревожащие мысли, разбирая их по кучкам из нужного и нет. Наверное, хорошо, что все узнали правду о мировой опасности, но плохо, конечно, что рассказанное ему перед уездом на Карму подтвердилось. Попытайся спасти мир. Но, если вдруг не получится, возвращайся назад, не жертвуй собой. Чан мысленно попросил прощения у отправившего его на эту нелегкую миссию бывшего чемпиона. У него появилось слишком много якорей, чтобы сняться с места и затеряться в океане. А если они вот так разом возьмут и все вместе сбегут, их обязательно догонят, от Кармы ведь не скроешься. Остается только бороться, быть смелыми и держать голову высоко до самого конца. У Чана было предчувствие, что они не пропадут. Не даром же они Золотая десятка, к ним только Йен затесался по ошибке. Хенджин пришел его сменить – как всегда пунктуальный, ни на минутку не задержался. Несмотря на полутьму, Чан разглядел на его серьезном лице маленькое пятнышко краски. И даже оно его не портило – наоборот придавало очарования. Хотя, наверное, это он, Чан, был влюблен по уши, потому все в Хенджине казалось ему романтичным. Даже то, что любимый Хван едва не прикончил его по дороге на Карму. Чан на самом деле тот еще дурак, но, к сожалению, относился к тому типу людей, которые влюбляются один раз. И, даже если это безответно, несут чувство любви в себе к этому человеку через всю свою жизнь. Безвозмездно, отдавая всего себя этому чувству без остатка. – Да ладно, рисовал бы. Я все равно спать не хочу, посижу, – попытался он отправить Хенджина обратно к работе. Тем более, что тот старается не для себя. – Феликсу лучше побыть одному. Пусть наплачется. Хенджин присел рядом с Чаном, и у того от близости, ощущения чужого тепла на своей коже, пробежались мурашки по спине. Хенджин обнял свои колени. В такой позе он, высокий и длинноногий, такой внушительный, казался совсем крошечным, нежным и ранимым. Таким он и был на самом деле - за всей внешней оболочкой, отрощенной, словно панцирь, об который хищники ломают зубы. – Лучше выпустить эмоции. Им на замену обязательно придет что-то новое, – пока Чан думал, Хенджин продолжал беспокоиться о Феликсе. – А ты сам-то. Не хотел бы излить кому-нибудь душу? – спросил Чан у Хенджина как бы невзначай. И Хеджин понял, что попался. Только вот сказать правду о себе, выразить свои сомнения, страхи, он не мог. Потому что всего пара слов, и между ними с Чаном все обязательно сломается. Хенджин боялся, что тот, кто едва успел принять, отвернется от него. Это убьет его быстрее, чем выпущенная в висок пуля. – Я думаю, еще не время, – отозвался Хенджин. – Что я должен сделать, чтобы это время настало? – Чан не собирался так легко отступать. – Просто быть собой, хитрым волком, – пожал Хенджин плечами. – Я уверен, ты всю душу из меня вытрясешь, чтобы добыть нужные ответы. – Почему тогда просто не сказать прямо, что тебя беспокоит? – Потому что играть с тобой весело, – ответил Хенджин, лукаво подмигнув. – Это ты сейчас флиртуешь? – Чан приподнял бровь. Что-то странное с Хенджином сегодня творится. Хенджин вместо ответа послал Чану улыбочку. Пофлиртовать с ним, чтобы отвлечь его от серьезной темы, звучало как план. Жаль, что с Чаном не работало. Крис вздохнул. Мягко провел пальцем по своей щеке. – У тебя вот тут… Если ты не знал. Хенджин достал из кармана телефон и в мутном отражении разглядел пятно краски. Да уж, соблазнитель из него этим вечером – с большой натяжкой. Он скорее комик. Хенджин смущенно потер щеку. Чан расплылся в улыбке. Настоящий Хенджин ему милее того, что он пытался отыгрывать, скрывая правду, которая ему и так известна. Он обязательно дождется момента, когда Хенджин доверится ему достаточно, чтобы поделиться ей искренне.

***

Но момент этот наступил слишком уж быстро.

***

«Хван Хенджин исключен из состава участников соревнований Карма».