桜の夜雨の街

Хёнджин считал Японию своим родным местом. Альфа переехал сюда ещё семь лет назад, поступив в университет. Учёба далась довольно легко, ведь нашлись новые друзья и новая страна показала свои красоты за четыре года. Япония была прекрасной – Хван называл её своей музой. Каждая весна была розовой, а на асфальте лежали листья яркой сакуры. Хёнджин любил рисовать именно её. Считал, что японская вишня была не просто стереотипным знаком страны, а чем-то особенным и трепещущим для сердца. Голова кружилась от этого чудесного вишнёвого запаха. И каждый раз, когда цветение заканчивалось, альфа с особой ностальгией вспоминал об этой красоте весны. Он сам пах ночным дождём, тем, что он также сильно любил, как и вишню. Парень обожал гулять по ночному дождливому городу, где на каждом шагу росли цветы сакуры, что становились мокрыми в такую погоду и будто пахли ещё ярче. Так он сменил свои обычные сигареты на Манчестер с вишней. Те передавали вкус ягоды настолько сильно и ярко, что вся грусть о любимом дереве вдруг исчезала каждый раз, когда дым наполнял лёгкие. Эти сигареты стали его второй зависимостью. Парень с особой любовью относился к японским вишням, по-особенному любил Японию в целом: её ночные улицы, её яркие неоновые вывески с иероглифами, рассветы и много индивидуальных деталей, которые заставили Хвана влюбиться. Влюбляться в себя также просили милые мальчишки Японии. Наивные щенячьи глаза, милая улыбка, сладкий дурманящий запах омег – всё это было у каждого. Будто все они копировали и повторяли друг за другом, не стремясь к индивидуальности, ведь думали – чем милее, тем привлекательнее. И если один омега не подставит свою сладкую попку сегодня, завтра за него это сделает кто-то другой. Парня не цеплял ни один. Ни один не заставлял посмотреть в глаза, никто не мог заставить его обернуться, когда альфа проходил мимо, не заставляли остановиться от вкуса омеги. Абсолютно на всех ему было... всё равно. И это пугало, ведь Хвану стукнуло уже двадцать пять, а в его жизни были только фальшивые и готовые на всё ради внимания парни. Это не вгоняло в депрессию, но Хёнджин просто нуждался в ком-то маленьком, таким же тихим как он и скромном, заставляющим краснеть, а улыбку появляться в себя на лице каждый раз, когда они будут рядом. А пока альфа просто ждал. Каждый вечер он любил пешком ходить до дома по тёмным улицам, освещаемых вывесками и фонарями, почти пустыми и из-за этого кажущиеся грустными. Этот вечер не стал для него исключением. В кармане чёрной кожанки пачка любимых Манчестер, а в руке сигарета. Каждые полминуты вокруг альфы создавалось облако вишнёвого дыма, который тот постоянно вдыхал, ведь никогда бы не смог разлюбить сладкий вкус. Ветер приятно щекочет его темные короткие волосы, от чего на душе становится хорошо. Вдруг в нос ударяет запах сакуры. Хван убирает сигарету от лица, и ему не кажется – действительно пахнет его любимой сладкой вишней в одном из тёмных подворотней улиц. Он не идёт на запах – бежит, чтобы успеть поймать. Чем ярче становится запах, тем громче он слышит грубый голос из того же места, откуда исходил сладкий аромат. Хёнджин наконец-то добирается по голосу до места и тут же останавливается, видя картину перед собой. Толстый мужчина, явно Альфа, держал одной рукой за горло невысокого парнишку, а другой хватал за талию. Его голос был до жути противным, а омега перед ним ужасно испуганным. Альфа не стал медлить. Подошёл к паре и тут же замахнулся на мужчину. – Блять! – кричит толстяк на японском, когда отлетает от омеги на два шага и тут же хватается за челюсть. Хёнджин поднимает его и снова ударяет, на этот раз ещё сильнее. За спиной он слышит шокированный вздох от омеги, но не обращает внимания, пока не считает должным избавиться от наглеца. – Беги отсюда, пока я тебе лицо вдребезги не снёс, – плюёт он в лицо мужчине, на что тот противно кривится, всё также держась за больное место, но встаёт и убегает, боясь встретиться с парнем снова. Хван разворачивается к омеге, от которого исходил любимый манящий запах вишни. Парень был всё ещё до жути напуган, поэтому старший его обеспокоенно спрашивает: – Ты как? Идти можешь? Тот медленно и нерешительно кивает. – Где ты живёшь? Я провожу тебя до дома, на всякий случай, – он протягивает зачем-то парню руку, в которую тот не сразу вкладывает свою, но затем сцепляется пальцами, да так крепко, что Хёнджин поджимает губы от сочувствия, и ведёт старшего за собой. – Спасибо, – тихо произносит омега, когда они идут уже около двух минут. Он мило улыбается, повернувшись к старшему, а затем смущённо отворачивается. – за меня ещё ни разу не заступались, – бормочет он. – Мне не трудно, – признается Альфа, сам начиная улыбаться. – зная, сколько таких уродов ещё есть, мне становится очень жалко омег. Ведь с альфами такого не сделают, – он горько усмехается, опуская голову куда-то в ноги. – Со мной такое первый раз, – говорит парень более громко. – но мне повезло. – Как тебя зовут? – спрашивает Хван, когда запах вишни с каждой секундой попадает в лёгкие всё больше и больше. Альфа не может объяснить себе такое огромное желание продолжать дышать парнишкой. – Феликс, – отвечает он, слегка улыбаясь, – а вас? – Можно и на "ты", – усмехается Хван, – Хёнджин. Феликс тут же вскидывет брови и поворачивается к нему. – Вы из Кореи? – спрашивает он на родном языке старшего. Тот тоже приятно удивляется и кивает. – я жил там пять лет до переезда в Японию для учёбы. – Так вот откуда ты корейский знаешь, – улыбается альфа и даже смеётся легко, ловя смущённую улыбку младшего. На секунду залипает на омегу, затихая. Около минуты они идут в тишине, которая нисколько не напрягает, и наконец Феликс подводит их к какому-то подъезду, давая понять, что им нужно расходиться. – Что ж, – вздыхает старший, – приятно было познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся, – говорит он, уже расцепая руки и разворачиваясь. – Может... На чай зайдёшь? – говорит омега, а глаза его в темноте так блестят, что вновь завораживают парня. Запах вишни будто добивает, поэтому Хёнджин не находит в себе сил отказать ему. – Пошли, – хмыкает он и видит как Ликс добегает до подъезда открывая дверь и зовя старшего поторапливаться. Тот улыбается как дурак, но спешит догнать яркого омегу. Парень живёт на втором этаже, поэтому добираются они по тёмному подъезду быстро, а затем звучит шуршание ключей, и через пару секунд оба оказываются в маленькой и тёплой квартире Ли. Свет в коридоре тут же включается, и первое что приковывает взгляд старшего – розовая макушка мальчишки с заколкой цветка, собирающей половину волос. Воло́с такого же нежного цвета, как сакура. Хван чувствовал, что сходил с ума от этого милого парня. Но к чему он точно не был готов, так это то, что омега был одет в теннисную юбку и кардиган таких же нежных светлых тонов. Кровь к щекам подступала, а орган наливался кровью с каждой секундой, когда альфа гулял взглядом по милому Феликсу. – Ты... – он прочищает горло, когда младший уходит на кухню ставить чайник. На секунду он трёт переносицу и чувствует, как из штанов начинает выпирать член, когда альфа видит на младшем ещё и белые гольфы до середины бедра, оставляющую полоску кожи до края юбки. – ты носишь юбки? Феликс поворачивается на него с кухни и скромно улыбается, пряча вылезшую прядь волос за ухо. – Да, – он медленно кивает, – мне они нравятся. Хоть их и носят только девушки, я хочу надевать то, что нравится мне. Хёнджин буквально съедает его взглядом, но Феликс этого будто не замечает, возвращаясь к возьне на кухне. И только сейчас до парня доходит, что он всё ещё стоит в коридоре. Поэтому он находит ванную, и запирается там. Брызжет водой в лицо, пытаясь протрезветь от возбуждающего образа омеги, хоть и понимает, что сейчас увидит его вновь в этом образе. И это сводит его с ума. Он смотрит на ширинку джинс – та слегка выпирает, но незаметно, так что старшему становится от этого спокойнее. Они пьют чай, и время пролетает так незаметно с разговорами, но оба не замечают этого. Они чувствуют безумный магнетизм друг к другу, и понимают точно – они истинные. Их запахи соединялись в кухне и создавали взрыв из свежей мокрой сакуры. Они не хотели расходиться. Ведь эта тяга была сильнее. – Ой... – тянет Феликс, взявшись резко за живот. Хёнджин тут же останавливается рассказывать очередную историю из корейского детства и обеспокоенно смотрит на омегу. – Что такое? Тебе плохо? – он соскакивает со стула, подбегая к младшему. Тот жмурится от резкой боли. – Кажется... организм почувствовал альфу, – говорит парень, шипя от боли, – течка вчера закончилась, видимо... ещё на день будет... Хёнджин поджимает губы и берёт ладонь Ли в свою, начиная поглаживать и выпускать феромоны. Лицо напряжённого омеги слегка расслабляется, а запах вишни тут же окутывает комнату, перебивая запах альфы и заставляя его член вновь твердеть. – Хёнджин, – тихо шепчет он, – помоги, пожалуйста, дойти... не смогу, – просит он. Хван действует решительно и быстро. Берёт омегу за талию , а другой рукой под коленями, чувствуя голую кожу под своей ладонью. Возбуждение от запаха усиливается вновь, но парень держится, ведь сейчас важнее было помочь младшему. Он несёт его на руках до спальни, чувствуя, как Феликс носом ведёт по его шее, что сводило ещё больше. Хёнджин убирает одеяло и кладёт туда младшего. Тот сразу принимает позу эмбриона, скручиваясь от боли и хватаясь за живот. Альфа поджимает губы. – Таблетки есть? – спрашивает он. – Сомневаюсь, – шепчет парень. Парень пару секунд думает, что делать, а затем направляется в коридор. – Ты куда? – обеспокоенно спрашивает Ли и даже голову с подушки поднимает. – За блокаторами, – отвечает Хван, накидывая кожанку. – Нет! – кричит Феликс. Парень замирает, переставая собираться. – останься со мной... пожалуйста... – Я... – Хёнджин мнётся пару секунд, но внутренний голос альфы говорит ему послушать младшего. Он возвращается в комнату к омеге. Запах пропитал, кажется, уже всю квартиру, но старший держался как мог, хоть и член начинал ныть. Он присаживается к кровати Феликса, складывая руки на постели и находясь в сантиметрах двадцати от его лица. Глаза были закрыты, а пухлые губы приоткрыты и были такими розовыми и манящими. Его веснушки были рассыпаны по всему лицу и так подходили к его внешности, что Хван вовсе забыл про его боль. Он продолжал выпускать феромоны, облегчая боль, как мог. И по менее напряжённому лицу омеги понимал, что работает. Хван потянулся за ладошкой Ли, взял в свою и начал тихонько поглаживать. Тот пытался расслабиться, но выходило плохо, так как запах альфы наполнял комнату и смешивался с чужим сладким, своим сочетанием снося крышу обоим. Природа заставляла их сблизиться, но разум давил и говорил не совершать ошибок. Но проигрывал. – Джинни, – младший слегка постанывал, и Хван слышал слишком близко, ведь сидел на опасно коротком расстоянии от Ли. Он пытался унять собственное возбуждение, которое вырастало от мычания и стонов омеги, от его милого и просящего выражения лица, от чёртовой юбки, что задралась от метания на кровати от боли. Он хотел этого милого маленького омегу до безумия, до упирающегося в штаны члена, до выкрикивания младшим его имени, но он не мог себе этого позволить. Да, к нему безумно тянуло, но последние частички разума заставляли не подходить к малознакомому омеге. Хёнджин исследует комнату, продолжая держать того за руку и поглаживать успокаивающими мягкими движениями. Маленькая комната вся была обклеена в плакатах и аниме-героях. Хван думал про себя: "Этот мальчишка сам был похож на героя какого-то детского мультика". На полках огромное количество комиксов и книг с аниме. Всё было в японском стиле и напоминало Японию. Это заставило старшего улыбнуться. – Ммм, – вновь стал мычать младший. – Джинни, – стал тихо звать он. Хван тут же повернулся на тоненький милый голос. Парень смотрел пару секунд в эти умоляющие глаза, а затем другой рукой дотронулся до волос Ли. Мягкие, будто шёлковые волосы по структуре своей напоминали зефир. Старший сминал их в своих руках, нежно массировал кожу головы, пытаясь хоть как-то помочь. Феликс на секунду прикрыл глаза, затем встретился вновь взглядом с Хёнджином. Тот сочувственно на него смотрел, но затем увидел, как Ликс берёт его за руку и ведёт куда-то вниз. Спустя пару секунд Хван расширяет глаза, когда его рука оказывается под одеялом, а затем Феликс кладёт его ладонь на свой член и сжимает вокруг него. Парень просто продолжает смотреть на него затуманенным взглядом, пока омега продолжает держать его руку на своём органе и медленно начинает надрачивать. Младший тут же прикрывает глаза от удовольствия и тихо стонет, нашёптывая имя альфы. Тот сдаётся. Становится зверем. – Джинни, – продолжал младший, уже более раскованно надрачивая чужой рукой. Хван на секунду отрывает руку омеги от себя, на что слышит тихий плачь и просьбы вернуться. Сдёргивает одеяло, на котором лежал Феликс, сразу же видя маленький член с розовой головкой. Он облизывается, но наклоняется к младшему, нависая, и начинает выцеловывать каждый сантиметр тела младшего. Тот прикрывает глаза, тихо постанывая, но подставляется под ласки, а через пару минут, пока язык и губы парня гуляли по его шее, раздвинул ноги в призывном жесте. Хёнджин берётся рукой за бедро омеги, крепко сжимая, и продолжает выцеловывать сладкое тело. Снимает с него быстро кардиган, пока омега под ним продолжает таять и постанывать. Примыкает к маленьким розовым сосочкам, облизывая и покусывая горошинки по очереди. Ли сжимает его чёрные волосы и выгибается дугой навстречу, желая больше и больше. Хван даёт ему всего себя. Хоть и будет жалеть об этом завтра. Через пару минут манипуляций с сосками альфа отрывается и снимает с парня юбку, а после этого чувствует, как рот наполняется слюной. На младшем были белые полупрозрачные стринги. Это вышибло последние капли разума старшего, поэтому он раздвигает ноги омеги ещё шире, а затем отодвигает ткань нижнего белья, собирая смазку, Феликс вновь выгибается перед ним всем телом. – Альфа, – выстанывает он. Хван мычит с ним в унисон, – наполни меня, – призывает он и самостоятельно выпячивает пухлую попу, из которой порциями льётся природная смазка с запахом вишни. – Подожди немного, малыш, – просит альфа, приставляя к колечку мышц палец и вводит первый. Феликса потрясывает от удовольствия, которое он наконец почувствовал. Старший раздвигает стеночки, а спустя немного времени вводит второй палец, чтобы начать растягивать Ли. Продолжающиеся стоны и мычания заставляют ускорить процесс растяжки, поэтому через пару минут Хёнджин трахает омегу четырьмя пальцами. – Прошу…– мычит Феликс, метающийся по кровати с красным лицом, мокрыми волосами и сильным желанием почувствовать крупный член в себе. – Джинни… Названный рычит и резким движением вытаскивает из младшего все пальцы, на что тот громко вскрикивает. Хван стягивает с себя водолазку, затем почти рвёт на себе джинсы, и спустя пару секунд остаётся нагим перед Ли. Тот поднимает свой затуманенный и возбуждённый взгляд на старшего и, увидев крепкие мышцы накаченного и по природе своей крупное тело, откидывает голову обратно на подушку, промычав. Альфа подходит к маленькому телу по сравнению с его, берёт парня за лодыжки, притягивая к себе резким движением. Тот скатывается с подушек, но продолжает терпеливо ждать старшего. Хван не заставляет себя долго ждать. Проводит несколько раз рукой по своему колом стоящему члену, а затем направляет головку в колечко, но не вводит - дразнит омегу, который начинает сразу хныкать и умоляет войти. Альфа ухмыляется, а его внутренний волк ликует. Через секунду комната наполняется вскриком младшего. А всё потому что Хван резким движением входит в него и сразу задаёт бешеный ритм. Он буквально вдалбливается в маленькое тело перед собой, крепко держась за пухлые бёдра. Вишнёвая смазка вытекает из дырки, но альфа запихивает её обратно. Аромат сакуры повсюду кружит голову. Хёнджин склоняется над лицом Феликса, а затем ловит губы и вцепляется. Тот с мычанием отвечает, не успевая за скоростью старшего, когда тот вводит язык и цепляется с Ли, желая полностью насытиться сладким мальчишкой. Альфа не прекращает ласки. Он начинает целовать шею в месте будущего укуса и шепчет младшему, что сделает его своим. Тот соглашается на инстинктивном уровне, давая полностью доминировать над собой Хёнджину. Стоны, мычания, вскрики и вздохи наполняют комнату. Их запахи смешиваются окончательно, и теперь выветрить их друг с друга получится только через несколько дней. А пока двое наслаждаются друг другом, а их внутренние омега и альфа воют. Через некоторое время старший чувствует, что скоро кончит, поэтому выходит из изнеженного тела и начинает надрачивать на худой животик омеги. Тот продолжает хныкать и метаться по кровати, но Хёнджин ловит его за тонкую талию и наконец-то кончает на тело младшего. Громкие выдохи вырываются из уст обоих, но не успевает старший сказать что-либо Ли, как тот уже лежит, свернувшись комочком и сопит. Хван хмыкает и признаёт эту картину довольно милой и… домашней. Как будто так и должно быть, как будто омега – его. Он надеется разобраться с этим позже, а сейчас вытирает Феликса от семени, кладёт салфетки на тумбочку, а потом просто ложится рядом с хрупким телом и обнимает его. Во сне он чувствует, как его обнимают в ответ и дышат в шею. Спится сегодня по-особенному сладко и крепко.

🌆

Хёнджин не знал, сколько времени было, когда он проснулся. Первое, что его взволновало при пробуждении, было отсутствие рядом с ним тёплого тела мальчишки. Рядом была только помятая постель. Хван тут же подскакивает с кровати, начиная судорожно искать вещи. Вдруг, поведя носом, он почувствовал запах выпечки. Парень быстро собрался и также стремительно достиг кухни. Там стоял такой же сонный омега в одной большой футболке и готовил что-то. Младший сразу же заметил Хвана боковым зрением и перевёл на него взгляд. – Скоро будет готов завтрак, – оповещает он и слегка улыбается, краснея. Хёнджин кивает и уходит, чтобы умыться, в своей голове придумывая речь для омеги. – Это твоё, – говорит Ликс и ставит порцию яичницы перед старшим. Тот благодарит и берёт вилку, отламывая кусочек. Пару минут они едят в тишине, не решаясь что-то сказать друг другу. Но затем Хван выдаёт громкий выдох. – Феликс, я… — произносит он, набираясь смелости начнать непростой диалог между ними, – хочу, чтобы эта ночь стала для нас… чем-то большим, чем просто секс. Омега кивает, отрываясь от своей порции и внимательно слушая. Хёнджин ещё больше теряется под таким щенячьим взглядом, но обязанность разрешить вчерашнее оказывается важнее. – Ты мне… сразу очень понравился, – признаётся парень, заставляя краснеть младшего. – ты очень милый, а ещё твой запах… – он на секунду запинается, – я обожаю сакуру, поэтому твой запах свёл меня с ума. Я думаю… – Что мы истинные? – заканчивает за него парень. Хван кивает и замолкает. Феликс кладёт свою вилку к порции, а сам встаёт со стула, чем пугает альфу на пару секунд. Но тут же заставляет его охнуть, когда садится к нему на колени и обхватывает мощную шею руками. – Джинни, – начинает он, заставляя теперь краснеть и старшего, – я тоже чувствую к тебе тягу. Ты… спас меня, – напоминает младший. – И даже если бы вчера я не хотел быть с тобой, то отправил тебя за блокаторами, – он на секунду останавливается, создавая с Хваном зрительный контакт. Тот не избегает. – поэтому я хочу, чтобы мы были вместе. Феликс начинает улыбаться и ждёт ответа от парня. Тот держит пару секунд рот приоткрытым, но затем ответно улыбается. А затем целует. Так нежно и трепетно, что у обоих сводит грудную клетку. Хёнджин цепляется за тонкую талию младшего, пока тот ладонями гладит шею. Это был самый сладкий поцелуй для обоих. Они нашли своё счастье. Конец.