White ferrari

      — Так что вас интересует? — напряжённо спрашивает Шарль, медленно просматривая записи по этому заказу. Его клиент сам мало понимает, что именно хочет донести до своей возлюбленной — даже чувства описать ему довольно сложно. А без абсолютного доверия, даже такому проницательному человеку, как Леклер, можно долго ходить вокруг да около, так и не поняв, что нужно спеть.        Шарль Леклер — гениальный музыкант своего времени, которому удалось искупаться в лучах славы ещё при жизни. Он успешен, богат, сексуален. Он автор множества композиций, саундтреков к фильмам и мультфильмам, альбомов и индивидуальных песен на заказ. Он пишет музыку не только о своём личном, но и слушает, и слышит истории других людей, умея рассказать их с помощью звуков и слов. Именно за этим к нему и идут — и именно поэтому к нему пришёл Макс.        — Мне нужна песня, посвящённая моей возлюбленной. Во время которой я должен сделать ей предложение.        — Сер…        — Можно просто Макс, — поправляет его собеседник, который уже и сам не знает, куда себя деть в этом чёрном кожаном кресле. Шарль хватается за переносицу, пытается собрать все мысли в одну кучу. Взвесить «за» и «против». Может, стоит отказаться от этого заказа?       — Хорошо, Макс… — колеблется Шарль. Ему совсем не привычно обращаться к клиентам так фамильярно. — Я не могу написать о том, чего не понимаю. Вы буквально не даёте мне ничего…        — Помогите, мне правда это очень нужно. Вы — единственный, кто может мне помочь.        — Почему вы так в этом уверены? Сейчас стоит только в интернет зайти — и ещё десяток музыкантов, «единственных в своём роде», вывалится вам прямо в руки. — Шарль начинает злиться, ходит из стороны в сторону, уже размышляя, как именно преподнести клиенту отказ. Он упирается бедром о рабочий стол, раскидывая тетради в абсолютнейший хаос — отражая то, что творится у него в голове.        — Мистер Ферстаппен…        — Макс, — аккуратно, но с ощутимым давлением, поправляет его парень. У него должны быть веские причины так ненавидеть собственную фамилию, судя по тому, как его корёжит только от этого слова.        — Макс… — уже страдальчески выдыхает Шарль. Он будто пытается поймать правильные слова руками, активно размахивая ими в разные стороны, но сдаётся и с громким шлепком опускает их на бёдра. — Простите… Я не могу совершить чудо. Я не могу написать песню о чувствах, которые вы сами не понимаете.       Леклер смотрит на своего заказчика, пытается понять, что у того творится в голове. Макс уже растёкся в кресле — сам, видимо, подустав от такого мозгового штурма. Он ещё раз обводит глазами кабинет: дорогую отделку из тёмного дерева, большие стеллажи с книгами и пластинками, проигрыватель на подставке из эпоксидной смолы, вмонтированные в стену массивные динамики, множество чёрно-белых плакатов в минималистичных рамках с паспарту шире самих плакатов, кожаные кресла, несколько гитар на стене, рояль позади кресла музыканта и панорамные окна. Всё сделано со вкусом — тому, которого Максу всегда не хватало. Да и сам Шарль выглядел так, будто вчера снимался на обложку нового выпуска «Осень в Монако».       На тонких пальцах — несколько колец разного цвета и материала, на правой руке — множество разномастных браслетов, на левой — дорогие часы, сделанные под заказ, с небольшой гравировкой, которую невозможно разглядеть издалека. Шарль одет в тёплый вязаный свитер с серо-белым принтом, широкие чёрные брюки и носки с каким-то глупым рисунком. Ладно, наверное, это не особенно модно — зато подчёркивает его индивидуальность.        Макс трёт глаза руками. Он сильно вымотан этими разговорами по душам, которые у него никогда не клеятся. А ещё этот мурчащий акцент, проницательные взгляды и сильная заинтересованность — как будто он не этого ожидал, зная специфику работы — окончательно его выпотрошили. Ему хочется просто заскрестись обратно домой, завернуться в свою скорлупу и ждать, пока она не окаменеет и не станет панцирем.        — Да, Шарль, вы, наверное, правы. Мне нужно сначала самому разобраться в своей голове, а потом уже мучить вашу. Простите за потраченное время… — медленно, с нажимом произносит парень. Он поднимается с кресла, берёт свои вещи и направляется к выходу.        — До свидания, Макс, — бросает Шарль вслед, ещё долго глядя в закрытую дверь.        Макс Ферстаппен — гонщик «Формулы-1», король автоспорта. Двукратный чемпион, самый агрессивный пилот пелотона, за грубостью которого в карман не лезут. Сын Йоса Ферстаппена — тоже бывшего гонщика «Формулы-1», который воспитал «сумасшедшего Макса» любыми способами, включая моральное унижение, рукоприкладство и всё, что из этого следует. Он встречается с Келли Пике — дочерью чемпиона «Формулы-1» Нельсона Пике, шикарной брюнеткой, родившей дочь от бывшего сокомандника Макса, Даниила Квята.        Именно так о Максе Ферстаппене пишут СМИ — и именно это выдала «Википедия» при запросе Шарля, после того как ему пришло сообщение в Instagram от официального аккаунта гонщика: он хотел заказать песню и лично обсудить детали. Шарль ожидал увидеть быдло, которому чужды мысли о прекрасном, которого либо друзья, либо сама девушка уговорили на «романтическую штуку». А увидел перед собой человека, который очень давно и глубоко запутался в себе. Того, кто не может даже описать свои чувства, сидя в этой комнате, не то что — чувства к возлюбленной. Поэтому Шарль мало чем мог помочь. Он не психолог. Он — музыкант.        Леклер бредёт по дому, сворачивает к лестнице, громко топает вниз и подходит к кухне. Открывает кран, наливает себе воды в стакан и плещет немного в лицо, чтобы освежиться.        — Чёрт, как же он меня загрузил, — ругается монегаск, осознавая, что мог бы провести этот день с куда большей пользой, чем в этом странном, бессмысленном диалоге.        Леклер заваливается на диван, хлопает в ладоши — и искусственный интеллект дома включает последний прослушанный саундтрек: девушка тихо, очень красиво поёт о том, как убила любовь всей своей жизни, пытаясь подарить ему всю себя. Шарль так же тихо, мелодично, почти мурлыча, подпевает. Сильно погружаясь в себя. Он перебирает и переосмысливает всё, что рассказал ему Макс. Это всё так банально, сказано такими общими фразами. Если бы перед ним сидел кто-то другой, он бы подумал, что перед ним — человек, заключивший фиктивный брак ради гражданства. «Я встретил её, когда был ещё совсем юн» «Она — безумно красивая женщина» «Она совсем не умеет готовить» «У неё красивые стопы…?» «Я чувствую… что-то тёплое, глядя на неё» «У неё есть дочь. Хочу дать ей всё, чего мне не хватало в детстве»        Шарль резко распахивает глаза. Какая-то мелодия цепляется за сознание — как эхо, как призыв. Он вбегает наверх, бежит по коридору и врывается в комнату, у двери которой висит табличка: «Не входи. Опасно».       Он хватается за гитару, не думая ни о чём конкретном. Сейчас у него есть лишь лёгкое веяние. Если придёт что-то хорошее — отлично. При входе всегда запускается запись камеры: удачный отрывок точно будет запечатлён.        Шарль перебирает струны, постукивает по корпусу, скользит пальцами по грифу, извлекая «дрожащие» нотки. Он наигрывает мелодии, ищет ту самую. Очередная комбинация звуков, лёгкое постукивание по деке, красиво звучащее баррэ.        Шарль замирает.        — Идеально!        Макс возвращается домой в ужасном состоянии: его мозг будто вывернули наизнанку, а потом кое-как запихнули обратно — растекающуюся, смердящую жижу.        Кидает ключи на полку, снимает обувь, заходит на кухню. Включает «вечернее» освещение — тёплые лампы в кухонном гарнитуре. Залезает в посудомойку, достаёт стакан, из холодильника — виски. Наливает. Ему кажется, что так станет лучше. Он перестанет терзать себя за то, что три часа рассказывал слишком много совершенно незнакомому парню, который в итоге просто отправил его домой. Макс злится на собственное бессилие. Теперь не получится красиво порадовать Келли!        Но рядом появляется Сесси — одна из его кошек, которых он любит даже больше, чем свою работу.        — Кошки правда всё чувствуют, да? — ласково спрашивает он, наклоняясь к ней, поглаживая по голове. Мягко щёлкает по носу — и залпом выпивает алкоголь.        Жизнь уже не кажется такой дерьмовой. Он оставляет стакан на столе и направляется в спальню. Но вдруг вляпывается в зловонную лужу.        — Дерьмо! Входящее уведомление: Макс, я знаю, как решить вашу проблему. Не уверен, что вам понравится — но это того стоит. Жду вас на набережной, в кафе «Монтера», в 19:00. Ваш Ш.Л.