Мой личный ураган

      Прошло две недели, и Сынмин стал замечать имя соседа на устах своих малышей. Хён то, хён это. Хёнджин такой крутой! Хёнджин лучший! Он и сам о нём думал постоянно. Что делать? Как отвязаться от этого?       Хван Хёнджин стал тем самым сном — красивым, фантастическим, той самой навязчивой идеей. И не хотелось просыпаться. Было желание вновь дотронуться до него, вновь впустить в свою спальню. Потому что соблазнительный. Потому что горячий. Потому что снится. Потому что запах его мерещится везде.       Сынмин весь измучился. Продолжал жить, но постоянно думал о нём. Решил вновь поддаться его очарованию. Позвал его, едва только отправил детей к отцу. И альфа постучал в его дверь, как только вернулся с выступления. Молча вошёл, как и в прошлый раз. Уже переодетый, с влажными после душа волосами и в домашних тапках. Понял всё по взгляду? Или принял его нужду? Подхватил на руки и унёс в спальню.       — Хёнджини… — позвал Сынмин, стоило только альфе отстраниться.       — Ш-ш-ш, — улыбнулся младший, убирая длинные алые пряди за уши. — Ты можешь сейчас ничего не говорить…       Его запах зелёного чая сейчас так вкусно сочетался с жасмином Кима, окутывая мягким коконом. Пронзительный взгляд раскосых ореховых глаз уже раздел его. Лицо сосредоточенное, будто он собирал в себе все силы, чтобы не сорваться. Чёлка прилипла ко лбу. От такого Хёнджина вело нереально. От того, как он закусил губу, изучая его тело. От его хриплого голоса. От губ, от твёрдого взгляда, что будто придавливает к кровати, заставляя раздвигать ноги. Он медленно разделся и, наклонившись, поддел поясок халата, в который после душа закутался Мин, раскрыл полы. Омега немного сжался, но взгляд не отвёл.       Хёнджин накрыл его тело. Аккуратно… бережно… Губы проложили цепочку лёгких поцелуев по линии челюсти и вернулись к губам старшего. Сынмин просто улетел от его нежных поцелуев, от ласковых касаний. И сейчас вроде было всё по-другому. Более доверительно и намного смелее. Альфа шептал слова любви на смеси двух языков — корейского и японского — и продолжал целовать его тело, опускаясь всё ниже. Острый кончик языка путешествовал по коже, дразня налившиеся бусины сосков, обвёл по кругу и двинулся дальше. Губы плотно присасывались, оставляя пятна, от пошлых звуков мурашки разбежались по спине. Как же хорошо, что вот-вот может стать дурно! Сынмин не в силах сдерживаться. Стонет уже в голос и выгибается, когда чувствует пальцы в анусе. И смазки столько, что она уже пачкала бельё.       — Ты просто растекаешься от моих прикосновений… такой податливый… хён… и делай с тобой, что хочешь… — отрывисто протянул Хёнджин между поцелуями.       — Так сделай уже… — сорванным до хрипоты голосом попросил Мин. — Прямо сейчас!       Джин закусил нижнюю губу и повёл пальцами внутри, проверяя растяжку. Нет больше сил терпеть, уже руки тряслись и всё внутри горело пламенем. И Сынмин втайне радуется, когда младший накрыл его тело своим, приступая к более решительным действиям. Подняв выше его колени, направил рукой член к сфинктеру и вошёл так плавно. Замер. Потом немного поднял корпус, не отрывая взгляд. Первые толчки — медленные, будто на пробу. Но очень быстро сменились на резкие и точные. В такой позе Сынмин не мог подаваться навстречу, а так хотелось… Видел, что и альфе в кайф. Тот глаза прикрыл, смотря на него из-под длинных ресниц. И эти волосы ярко-красные, блядские… С них капли пота — мутные от краски — с висков капали на мощные плечи, стекая по торсу. Было огромное желание слизать все эти дорожки. Но мог только руками сминать простынь, сжимая в кулаке, или хватать за руки. _________________________       Хёнджин сошёл с ума? Как послушный пёсик прибежал по первому же зову. Но отказаться никак не мог. Он любит Сынмина и поделать с этим ничего не в силах. Омега в постели раскрывался всё больше. Не отталкивал, а наоборот: требовательно скулил, моля о большем, хватал за руки, выгибался так красиво. Казалось, что Джин влюбился ещё больше. Брал его резко, но не забывал о комфорте. Наслаждался его видом, его старательностью, его коротким стонами. Не хотел сдерживаться. Тело походило на оголённый провод под напряжением. Будто любой толчок приведёт к взрыву. Но лишь ещё больше скручивало низ живота в предвкушении.       Немного изменил позу, перекинув через себя ногу старшего, положил его тем самым на бок, наклонился к нему чуть ближе. Под этим углом так прекрасно попадал по простате внутри Сынмина, что тот вскрикивал и весь подрагивал. Чувствуя, как собственный член пульсирует внутри горячего омеги, понимал, что долго не продержится. Обхватил аккуратный член Сынмина, медленно водя по нему. Оргазм накрыл так внезапно. И только инстинкты не позволили обвалиться сверху на распростёртого на простынях парня. Аккуратно покинул разгорячённое тело, снял презерватив и упал рядом. Чёрт… на ладони сперма любовника и сам весь потный. Нужно бы дойти до ванной, но сил совсем никаких. Вытер руку об халат Мина, после чего поднялся и потянул за собой любимого. Под тёплыми струями душа лениво ласкал его и целовал, пока смывал с обоих пот и грязь.       — Я соскучился по тебе, хён… — Хёнджин совсем растерял всю смелость рядом с ним. — Дай мне хоть один шанс!       — Ну что ты напридумывал себе? — мягко улыбнулся Сынмин. — Между нами огромная разница… у меня дети. Эйфория от секса и новизны пройдёт. Ты меня бросишь, потому что очень скоро поймёшь, что я обычный и скучный. Я утонул в быту.       — Но я хочу тебе помочь. Помыть посуду, когда ты устал. Присмотреть за малышами. Снижу нагрузку на выступлениях, больше времени уделю своей школе и вам. Пожалуйста, хотя бы подумай!       — Ладно, давай так: я даю нам три месяца. И если к середине осени ты всё ещё будешь рядом, то я обязуюсь выполнить любое твоё желание, на которое буду способен. Согласен?       — По рукам! — не раздумывая закивал альфа.

28.10

      — Тэ, переодевайся скорее, нам ещё торт для Сохи забирать.       Мальчишка быстро закивал и ринулся к раздевалке для омег. Хенджин проводил его взглядом, после чего пошел к своему кабинету. Там принял душ и быстро переоделся в уличное, сложил спортивную сумку. Когда вышел из здания — Тэён уже ждал его около Ауди. Они сели в авто и сразу сорвались с места. Младший был почему-то молчаливым и задумчивым. И это немного тревожило альфу. Решился что-то сказать только на пути из кондитерской к дому.       — Ты любишь папу или просто так? — наконец выдал мальчик, повернув голову в его сторону.       — Не просто так, Тэ! — покачал головой Хван. — Я люблю твоего папу. И вас троих уже люблю. Только Сынмин не верит мне до сих пор. Думает, что я вас брошу.       — А ты не бросишь?       — Нет, конечно!       — Тогда… ты женишься? — не унимался Тэён.       — Уже думал об этом, — кивнул Хёнджин, улыбнувшись младшему.       — Так у меня теперь будет два отца? И обоих нужно любить?       — Но я не прошу меня любить, Тэ. Достаточно просто уважения.       — Ты будешь хорошим отцом, хён, — произнёс мальчишка после пары минут раздумий.       — Спасибо, — поблагодарил Хван. — Как думаешь, Сынмин не пошлёт меня, если я предложу ему создать семью?       — Нет, не пошлёт. Я сегодня с утра слышал, как он разговаривал с Джисон-хёном по телефону. Папа тоже тебя любит, просто боится…       — Я тебя услышал. ***       Семилетие самого младшего члена семьи встретили с большим успехом: с тортом, друзьями, конкурсами. И Джин лично после этого помог уложить разбушевавшихся малышей. Поздно ночью, когда они с Сынмином уже приняли душ и лежали в постели — уставшие и почти без сил, Хёнджин решил напомнить про пари. Заранее достал коробочку с кольцом, убрав её под подушку.       — Чаги-я, ты помнишь наш разговор в этой постели три с половиной месяца назад? — тихо спросил альфа, поглаживая вдруг напрягшееся тело омеги.       — Да, помню, — так же тихо ответил старший.       — Как видишь, я справился. Думаю, что очень даже влился в твою семью. А ты как считаешь?       — Не буду спорить. Получается, что я должен тебе желание? Уже придумал?       — Будь моим мужем, хён! — Хван вытянул кожаную коробочку и немного привстал, облокачиваясь на предплечье, протянул подношение любимому. — Это моё желание.       — Ты сошёл с ума? — воскликнул Сынмин и сел на постели лицом к альфе.       — А я не отрицаю! Но я этого безумно хочу! Ты обещал мне, хён!       — Знаю, что пожалеть могу, но… я согласен. Пообещай мне только одно: перед тем, как изменить, ты предупредишь меня. Я не хочу снова проходить через это унижение.       — Обещаю тебе, Сынмина, что никогда так не поступлю! — горячо зашептал Хенджин, притягивая к себе своего будущего супруга. — Я люблю тебя и наших троих детей! И очень надеюсь, что ты когда-нибудь осмелишься подарить мне ещё парочку.       — Парочку? — хохотнул Ким. — По поводу парочки ничего не знаю, но ещё одного точно… месяцев через восемь.       Сердце застучало сильнее на последних словах старшего. Альфа отстранился. Взгляд метнулся к плоскому животу, скрытому одеялом, и сразу вернулся обратно к глазам. Он неверяще смотрел на любимого омегу.       — Ты хочешь сказать…       — Я уже сказал, Хёни. Сегодня был у врача.       — Теперь тебя ни за что не отпущу! — сдавленно протянул Хван.       Душу заполнила такая уютная теплота! Какой же он счастливый! Мог ли предполагать такое? Ещё в начале лета Хёнджин был сам по себе, свободный, но такой одинокий. Сейчас он любит и любим. А ещё у него четверо детей! Как же круто!       Ночью ему почему-то приснился странный сон: он в загородном доме, рядом состарившийся Сынмин, а перед ними на лужайке шестеро внуков. Тихое безмятежное счастье затопило его доверху. Именно этого он хотел всегда. Уже в восемнадцать знал, что хочет большую семью. И получил. И теперь никогда не предаст и не покинет. Он определился со своей судьбой и будет следовать по этому пути. Пусть попробуют помешать!