Новообретенные

      Лили. Он сидел на коленях и держал ее в руках. Ее щеки, которых он коснулся пальцами были теплыми, но он знал, что она была мертва. Его сердце сжималось и жгло, горло сдавило спазмом. Северус дрожащей рукой гладил ее щеку, волосы. Пальцы путались в ее темно-рыжих пышных волосах, и мужчина неосознанно пытался их осторожно расчесать, разделял спутавшиеся прядки. Он провел рукой по ее лбу, виску, скуле.       — Лили, Лили… — шептал он отчаянно и беспрестанно.       Она молчала. Смотрела в потолок остекленевшими потухшими безжизненными глазами, словно кукла, реплика на настоящую Лили. Северус раскачивался вперед-назад и бессознательно отрицательно качал головой из стороны в сторону.       — Нет, Лили, нет, — хрипел он.       Из глаз потекли слезы. Он проснулся.       В комнате было темно. Слышалось тяжелое дыхание спящего на соседней кровати Эйвери. Северус почувствовал, что быстро дышит. Коснулся пальцами глаз - они действительно были мокрыми. Ощущение текущих слез и разбудило его. Он сел, вытер рукой лицо. Спустил ноги с кровати, оказавшись в тапках, которые всегда оставлял рядом. Пошел в ванную и умыл лицо холодной водой. Оперся руками о край раковины и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.       Сон был реальным, ярким, он помнил все до мельчайших подробностей. Боль и тревога зудели внутри. Он посмотрел в зеркало. То же молодое лицо, что и вечером. Он все еще был в 1975-м. Что же сейчас с Лили?       Он потер лоб и переносицу. Вопрос не покидал его сознания. Хотелось немедленно узнать, где она, что делает, все ли с ней хорошо. Дышит ли..?       Северус выругался. Тревога изводила, сон не выходил из головы. Снейп стал нервно ходить взад-вперед по ванной, разворачиваясь каждые два шага. Это быстро стало его изводить, он вышел обратно в комнату, накинул мантию поверх пижамы, запахнулся и вышел в коридор. Здесь было больше места для шагов, но это слабо успокаивало. Возвращаться в спальню было бессмысленно. Он точно не заснет. Но что же делать?       Он должен увидеть Лили, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. План возник сам собой. Этого здесь он еще не пробовал.       Северус вернулся в спальню, быстро и бесшумно переоделся. Он покинул слизеринские подземелья, на ходу наложив на себя маскирующие чары.       Выйти из здания школы было несложно. В безлюдном коридоре первого этажа он открыл окно, наложив на него предварительно заглушающие чары, чтобы не заскрипело на весь замок и не привлекло Филча или миссис Норрис с их острым слухом. Наложил на себя заклинание Падение перышком, по привычке берег колени, и спрыгнул из окна на траву. Запахнул поплотнее мантию, на улице оказалось прохладно и сыро, трава была мокрой. Заклинанием он закрыл отворенное окно.       Северус прошел несколько десятков ярдов и оказался ровно под башней Гриффиндора. Глаза привычно нашли окно Лили. Мужчина грустно усмехнулся: он вспомнил, как вычислил окно Лили еще будучи на пятом курсе, а потом, когда они рассорились, много позже такими же поздними вечерами в одиночестве ходил вокруг замка и заглядывал ей в окно. Горит ли там свет? Спит ли Лили или дописывает длинное эссе? Что ей снится? Он презирал себя за эти прогулки, но так отчаянно нуждался в Лили, что пытался стать к ней ближе как угодно. Даже посредством получения знания о том, что она делает и куда ходит. Возможно, поэтому он и продолжал смотреть на нее, даже когда ее касался Поттер.       Северус сделал резкий вздох. Сейчас он не будет стоять и смотреть на недостижимое, сейчас он возьмет и точно узнает, что делает Лили. Он сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы сконцентрироваться. Конечно, проще было призвать метлу. Однако, Снейпу было любопытно сможет ли он использовать здесь и сейчас магию по-настоящему высокого уровня. Он собрался с мыслями. Что он будет делать, если на достаточно большой высоте его магические силы иссякнут? Он успеет использовать заклинание Падение перышком. А если и нет, он помнил, что по периметру замка это заклинание итак действовало во избежание несчастных случаев и суицида среди подростков.       Он прикрыл глаза, чтобы ощутить направление потоков воздуха вокруг себя. Ветер, даже слабый мог как мешать, так и стать его помощником. Он сделал несколько шагов в сторону, назад, вперед, чтобы найти восходящий поток. Вспомнил маленькую Лили. Он вспоминал ее каждый раз, когда творил это заклинание, как она озорно подлетала с качели, а потом показывала, когда они были вдвоем, как легко ей это удавалось. Северус смотрел на нее не с осуждением, как Петунья, а с восхищением во взгляде. Лили радовалась, что кто-то воспринимал ее умение, как дар, и хотел смотреть на нее, а не презирал и осуждал.       Маленькая Лили со своим по-летнему загоревшим веснушчатым лицом когда-то решила непременно научить своего нового друга, который был такой же, как она, «сумасшедший»:       — Надо только представить, — говорила она громко и возбужденно, — что ты легкий, как ветерок с речки, — она указала на поросшую речушку, у берега которой они тренировались, — и вот-вот взлетишь! Словно бы ты наполнен таким чувством радости, что можешь летать.       Лили отрывалась на пол метра от земли и делала круг, перебирая по воздуху ножками в сандаликах и белых носочках.       Однако у Северуса ничего не выходило. Нужные чувства не могли наполнить грудь мальчика, когда на него смотрела Лили, потому что для этого ему нужно было смотреть на нее или представлять ее. А когда он закрывал глаза и представлял Лили, а потом слышал ее голос совсем рядом, то сбивался и ничего не выходило.       — Поступим в Хогвартс и с помощью палочки точно получится, — говорил он сконфуженно после своих безрезультатных попыток.       — Но у меня ведь и без палочки получается! — восклицала Лили, надувшись.       — Видимо, у тебя к этому особенный талант, — говорил Северус себе по нос.       Он научился летать, как Лили того хотела. При помощи сложной магии и больших количеств тренировок. Летать от сердца, как она, он так и не смог.       Северус произнес сложную формулу, его ноги оторвались от земли, и сила магии стала поднимать его вверх. Волшебник старался аккуратно лавировать, чтобы оставаться в восходящем воздушном потоке, используя его как лифтовой туннель. Было сложнее, чем обычно, он поднимался медленнее, из-за этого держать равновесие было труднее и приходилось сильнее концентрироваться на ощущениях в теле. Он приподнял голову.       «Необходимо держать в фокусе место, куда хочешь попасть, и магия сама приведет вас к нему» — вспомнилась цитата, кажется, из какой-то книги.       Это помогло. Он оказался у окна Лили. Теперь наступал самый тяжелый этап - поддерживать себя парящим в воздухе на одном месте было даже сложнее, чем летать. Перед оконной рамой был каменный карниз шириной со стопу, он оперся о него. Северус боком повернулся к окну, прислонился рукой к стеклу и окинул комнату взглядом. Боком стоял небольшой рабочий стол: на нем стояла чернильница с пером, лежала стопка книг, тетрадей и свежих пергаментов. Над столом висела книжная полка, дальше вдоль стены стоял платяной шкаф. Очевидно, кровать Лили стояла справа изголовьем вплотную к стене с окном, поэтому Северусу она не проглядывалась. Он про себя чертыхнулся. Он видел только противоположный край кровати, часть темного покрывала, но ему этого было недостаточно. Он должен был увидеть Лили живую и невредимую. Необходимо было открыть окно, но он не был уверен, что удержится. Северус попробовал наложить на себя чары парения. Обычно их накладывали на предметы, чтобы те парили в воздухе - такое заклинание использовали для свечей в Хогвартсе и книг в библиотеках, чтобы те не занимали места на столе. Он никогда не накладывал его раньше на самого себя, однако это, кажется, сработало, теперь он как будто мог опереться второй ногой на воздух. Волшебник наложил заглушающее, а затем отпирающее заклинание на окно. Толкнул вперед, деревянная створка с трудом поддалась и Северус мысленно поблагодарил Мерлина, что не забыл о заглушающих чарах — скрип окна точно бы разбудил Лили, если она спала, и потревожил бы, если нет. Он мягко спрыгнул с подоконника на пол в своей бесшумной манере, и подумал, что ему опять-таки повезло, что на подоконнике не стояло горшка с цветком или стопки книг. Он с замирающим сердцем повернулся к кровати — на ней мирно спала Лили. Он сделал пару шагов вперед, чтобы убедиться. Она лежала на боку, к нему лицом и… дышала. В тишине ночи он слышал ее мерное дыхание, сопение. Ее грудная клетка едва заметно расширялась под тонким летним одеялом. Она скомкала в кулачок краешек пододеяльника - темно-синего в больших белых ромашках.       «Наверняка она привезла этот комплект постельного из дома, — подумал Северус, — в Хогвартсе белье обычное, светлое».       Ее белая рука была открыта, на ней была ночнушка с коротким рукавом, он видел вышитую танкетку на груди. Он сделал несколько мягких шагов вперед, опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом, и замер. Он любовался ею, изучал каждую черточку ее лица, такого спокойного, безмятежно-ангельского. Он не шевелился, неотрывно смотрел на нее, затаив дыхание. Он не думал о времени, не думал о том, чтобы уйти, им руководило одно единственное чувство — желание впитать ее всю, напиться ее образом, что было для него невозможно. Слишком долго и далеко она была от него, невозможно далеко. Она была так красива… Он не мог оторваться от нее.       Лили пошевелилась во сне и неожиданно вытянула открытую руку вперед с намерением перевернуться на другой бок. Северус был слишком близко. Испугавшись, что она заденет рукой его лицо, он резко отклонился назад. Он не рассчитал траекторию, зацепил ручку стоящей рядом тумбочки, от чего стопка книг, громоздившаяся на краю, не выстояла и с шумом обрушилась на пол. Склянки и флаконы, очевидно, с какими-то косметическими средствами, также не выдержали такого удара, и через несколько секунд шаткого сомнения часть из них также с грохотом повалилась на пол. Северус чуть не взвыл.       «Конечно», — проговорил ехидный внутренний голос, — «тебе не могло так долго везти».       Разбуженная шумом Лили резко приподнялась в постели на локте.       Северус отполз назад и кинул быстрый взгляд на окно.       — Что происходит? — спросила она сонным гнусавым голосом.       Северус затаил дыхание и замер. Лили подвигала головой.       — Джеймс, это ты?

*

      Лили нашарила в темноте на ощупь свою волшебную палочку.       — Люмос!       Ивовая палочка зажглась белым огоньком на конце. Хогвартская тумбочка, школьные учебники разброшенные на полу…       Проклятье! На несколько секунд в моменте между сном и бодрствованием она думала, что находится в доме в Годриковой впадине, Джеймс поздно пришел с ночного дежурства и, тихо пробираясь в комнату, пытаясь ее не разбудить, свалил что-то в темноте и наделал шуму. Но она все еще была в Хогвартсе в отдельной комнате для старост, в которой на полу сидел…       — Сев? — ошарашенно спросила Лили, когда увидела его в свете Люмоса, — что ты здесь делаешь?       Сев поморщился от яркого света, направленного ему прямо в глаза. Лили потушила его и зажгла свечи, которые постоянно плавали в пространстве ее комнаты.       — Что ты здесь делаешь? — повторила девушка, оглядывая Сева, который неуклюже сидел между кроватью и стулом, задвинутым под письменный стол. Его ладони опирались на пол за спиной, словно его толкнули назад и он перемещался, как паук. Со своими длинными руками и ногами в черной мантии и штанах Сев действительно походил на паука. Выглядел он весьма комично, но был крайне серьезным, насупленным и молча сверлил ее взглядом.       Лили про себя вздохнула, раздражаясь.       — Повторяю еще раз, какого черта ты делаешь в моей комнате посреди ночи? — окончательно просыпаясь с напором спросила она, указывая в парня палочкой.       Северус моргнул, кажется, осознав свое положение, подобрал под себя ноги и сел по-турецки. Он отвел свой цепкий взгляд от ее лица, посмотрел в окно, на беспорядочную кучу валяющихся на полу книг…       — Северус Снейп, я жду! — отчеканила Лили, когда Сев на одном дыхании выпалил:       — Мне приснился страшный сон!       Брови Лили приподнялись в замешательстве. Северус осторожно посмотрел на нее.       Лили так и хотелось выпалить: «и из-за этого ты пришел ко мне?», — но этот осторожный болезненный взгляд остановил ее.       — Мне снилось, — Сев отвел взгляд, словно собираясь с силами. Потом снова посмотрел на нее: — словно ты умерла.       Лили ощутила как перехватило дыхание и сжало грудную клетку. По коже пробежал холодок. Внутри словно была пустота, как тишина перед надвигающейся бурей.       — Я сидел на коленях; я держал тебя на руках, вот так, — Сев встал на коленях и смотрел на свои руки, словно поддерживал кого-то за плечи правой рукой. — Но я видел, что ты… уже мертва.       Лили слышала, как тяжело ему даются эти слова. Его голос был сдавлен, она почти слышала в нем слезы. Она никогда не видела Сева таким.       — И я… — продолжал он хрипло, с трудом, словно его горло перехватывали жесткие ремни и оно спазмировало, — я ничего не мог сделать. Я опоздал, — как приговор произнес он обреченно.       Лили сама готова была расплакаться. Она бросилась к другу вперед, упала перед ним также на колени и обняла его за шею.       — Сейчас я здесь, Сев, — прошептала она ему на ухо, промакивая слезы со щек о мантию на его плече, — я здесь, Сев, и я жива.       Северус обхватил ее руками под лопатками, крепко обнял и уткнулся носом в ее волосы. Лили чувствовала, как его сотрясает от сухих беззвучных рыданий. Она сдавила пальцами его плечи и обняла еще сильнее.