Новообретенные

      — Почему ты позвала Поттера?       Они лежали на кровати. Лили быстро замерзла сидеть на полу, и они переместились. Ей не хотелось выгонять его после его признания. Они уже несколько минут молчали, и Лили начала проваливаться в сон. Она лежала на боку рядом с Северусом, он же - на спине, на самом краю кровати. Лили приподняла голову и переспросила:       — Что?       — Поттера, — сдержанно сказал Северус, — когда ты услышала меня, но еще не поняла в темноте, кто это, ты назвала его имя.       Глаза Лили в панике расширились. Она вспомнила, как после резкого пробуждения ей показалось, что она снова дома в Годриковой впадине, и Джеймс поздно вернулся с дежурства. Она быстро попыталась взять себя в руки.       — Кто еще настолько безумен, чтобы вломиться ко мне в комнату посреди ночи? — шутливо сказала она, — это была первая мысль.       — Но это оказался я, а не он, — проговорил Северус отстраненно.       Она ощутила в его голосе напряжение и закатила глаза.       — Ты меньше склонен к таким экстравагантным поступкам, — Лили выразительно взмахнула рукой.       Она приподнялась на локте и улыбнулась, но Северус не посмотрел на нее и не улыбнулся в ответ. Он продолжал лежать с каменным мрачным лицом.       — Просто, мне показалось, ты сказала это так обыденно, словно это происходит каждый день, — четко выговаривая каждое слово, холодно сказал он.       Лили с громким вздохом упала на подушку, и, пока ее лица не было видно, зажмурила глаза. Ей нужно было срочно выкручиваться.       — Что ты хочешь этим сказать? — она резко села и сощурилась, — Что в моей спальне ежедневно парни ошиваются? Такого ты обо мне мнения?       Она пихнул его подушкой в бок.       «Правильно, Лили, лучшая защита — это нападение», — подумала она.       Северус и правда немного растерялся.       — Нет, я не это хотел сказать, только Поттер…       — Ах, Поттер! Снова Поттер! — вскричала Лили.       «Давай, покажи ему, что ты в ярости, чтобы он начал оправдываться, дал заднюю и забыл про это».       Северус достал палочку и стал колдовать.       — Ты вообще меня слушаешь? — вспылила Лили.       — Слушаю, и не хочу, чтобы услышала еще и вся Гриффиндорская башня!       Лили недоуменно нахмурилась.       — Я наложил Заглушающие чары, — пояснил парень.       — Они обычно не так выглядят, из палочки не выходит синяя дымка.       — Это усовершенствованная версия, — быстро отмахнулся слизеринец. — Зато теперь можешь кричать сколько угодно.       Девушка громко выдохнула со звуком, который говорил без слов: «ты невыносим!».       — Ты как хочешь, а я ложусь спать, — Лили демонстративно перевернулась на бок к нему спиной и укрылась одеялом.       Она ожидала, что он встанет и уйдет, но парень не шевелился. Ей же не хотелось прогонять его. Его присутствие успокаивало. За последние годы она отвыкла жить в одиночестве и последние пару недель сопровождали ее повышенной тревогой и ощущением недостаточности. Ей не хватало тепла, разговора, чужого присутствия, которое бы избавило от собственных мыслей. И, конечно, дело было не в факте присутствия просто человека. Мало кто мог вломиться к ней посреди ночи, а она бы оставила спать его на своей кровати. Но это был Сев. Ему она могла бы доверить свою жизнь.**

*

      После того, как Лили отвернулась, Северус продолжал неподвижно лежать на краю кровати. Сначала он ждал, что подруга повернется и скажет ему еще что-нибудь едкое. Однако через несколько минут он услышал ее негромкое сопение. Лили уснула.       Северус не мог взять в толк, что творится у этой девушки в голове. Она обзывала его чернокнижником, ненавидела за общение со слизеринцами, поддерживавшими идеи превосходства чистокровных, ругала за интерес к темным искусствам, но, не задумываясь, засыпала в его, темного мага, присутствии. Он и забыл, как сильно она ему когда-то доверяла. Беспрекословно. Он был ее первым проводником в волшебном мире, и очень гордился этим статусом в детстве.       Он вспомнил, как они в одной лодке плыли по глади Черного озера, как им впервые открылся вид Хогвартса. Северус держал шест со светильником, который мягко покачивался и озарял им путь. Вода мерцала десятками бликов. Поначалу Лили порывалась помочь ему держать фонарь, но когда они выплыли из канала, соединяющего станцию и озеро, ее взгляд приковал к себе прекраснейший из замков, который в будущем стал для них домом. Для них, одиннадцатилетних, это было самое яркое впечатление в их недолгой жизни, и они пережили его вместе.       Северус перевернулся на правый бок лицом к Лили. Ее темно-рыжие волосы оказались совсем близко. Запах корицы и вишни. Он аккуратно коснулся пальцами ее локонов. Медленно, едва касаясь, провел по ним чуть выше. Хотелось обнять, окутать ее собой и никогда не отпускать. Защитить от всего и всех. И сделать только своей.       Северус опустил руку на кровать. Почему она не прогнала его? И почему он до сих пор не ушел?       Ему не хотелось уходить. Страх за нее после ужасного сна еще жил глубоко внутри. Это был не простой кошмар. Он уже видел его в реальности. Которая могла повториться.       Он тяжело вздохнул, сжал ладонью лоб. Мысли никогда не покидали его, и были исключительно мрачными, как и весь его жизненный опыт. Размеренные 10 лет его преподавательской работы не казались ему спокойными и расслабленными. Со стороны они казались тихой гаванью, безопасным местом, просто спасением для бывшего сторонника Темного Лорда. Многие его товарищи по оружию оказались в Азкабане или бежали из страны, бросив все свое многочисленное имущество, а он - полукровка без рода и племени, без денег и связей умудрился занять тепленькое местечко при новом режиме, где нет сквозняков и вкусно кормят. Было это неслыханной дерзостью, особенно с точки зрения тех, кому повезло меньше, а таких было достаточно. Крауч, Беллатрикс, Блэк, братья Лестрейнджи, Долохов, Мальсибер, Руквуд, все вернувшиеся ко второй магической войне на дух не переносили новоиспеченного декана Слизерина, и терпели, скрепя зубами, только из-за милости к нему Повелителя.       Однако его внутренние эмоциональные бури, состоявшие из волн горя, досады, вины, безнадежности и злости, постоянно затопляли, как только он оставался наедине с собой в тишине "безопасного места". Он никогда не признавался в этом, но часто приходил к Дамблдору доложить о каком-то нерадивом студенте, только чтобы не быть одному. Директор всегда церемонно усаживал его неспешно попить чаю, а иногда и чего-нибудь покрепче, и так они проводили вместе поздние вечерние часы, избавляя друг друга от одиночества. Северус не знал, было ли нужно Дамблдору его общество, или это была его вежливость старого джентельмена, но волшебник всегда принимал его исключительно радушно. Иногда к ним заглядывала МакГонаггал, даже спустя годы каждый раз словно бы удивляясь его присутствию. В такие дни Северус всегда стремился уйти минут через пятнадцать, сославшись на проверку домашних заданий или подготовку к занятиям. Атомосфера с приходом Минервы всегда становилась напряженной и давящей. Северус чувствовал осуждение старой кошки, той даже не нужно было сверлить его своим фирменным взглядом. Если же у директора оказывались Флитвик или Спраут, Северус оставался и с полуулыбкой, которую прятал за чашкой чая, слушал их разговоры - они были забавными и немного родными. Словно увидел спустя много лет старых родственников, которые в своих повадках ничуть не изменились, и потеплело на душе.