Свет из бездны

      В тот вечер "Фолиант" закрылся раньше обычного. Саша повернул ключ в замке с тихим, удовлетворенным щелчком и на мгновение прислонился лбом к прохладной деревянной двери. В воздухе витало невысказанное "наконец-то", и Ян, наблюдавший за ним с тротуара, уловил это. За больше чем неделю ежедневных визитов он уже научился читать едва уловимые нюансы в поведении Саши: легкое расслабление плеч в его присутствии, почти невидимую улыбку в уголках глаз, когда Ян заговарил о какой-нибудь особенно редкой гравюре.       — Иван вечером заскочит, — произнес Саша, оборачиваясь. Его голос прозвучал непривычно легко, почти бодро. — Если не против. Можем посидеть здесь. Я обычно с ним в картишки перекидываюсь.       — Конечно, я не против, — тут же ответил Ян, польщенный тем, что его включают в эти планы, в эту часть жизни Саши, которая существовала до него.

***

      Иван ввалился в магазин, как ураган, ровно через полчаса, принеся с собой запах вечернего города, аромат жареных пирожков из ларька и громогласное: "Ну что, книжный червь, готов к позорному поражению?"       Увидев Яна, он не смутился ни на секунду, а широко улыбнулся.       —А, наш эстет! Отлично, буду бить вас обоих! Саш, тащи свои златые червонцы, сейчас я их отберу и куплю на них себе новую куртку.       Оказалось, под "картишками" подразумевался покер. Не на деньги, конечно, а на спички. Саша расстелил на прилавке старенькое сукно, достал колоду, затертую до бархатистости, и тщательно перемешал карты. Его движения были уверенными, быстрыми, совсем не такими, как когда он перебирал хрупкие страницы старых книг. Это был другой Саша — азартный, собранный, с хитринкой в глазах.       Ян сначала проигрывал с треском, слишком легко читая свое удивление и восторг на лице. Иван безбожно хихикал, сгребая его спички к себе. Но Саша играл молча, с невозмутимым лицом статуи, и выигрывал с пугающей регулярностью.       — Ты считаешь карты? — заподозрил наконец Иван, после того как Саша в очередной раз забрал банк с каре.       —Нет, — невозмутимо ответил Саша, сдавая следующую раздачу. — Я читаю твою улыбку. Ты слишком широко улыбаешься, когда блефуешь. А у Яна… — он бросил на того быстрый взгляд, — у Яна дергается левая бровь, когда у него хорошая рука.       Ян замер с картами в руках. Его разоблачили. Его изучили. И это открытие не было неприятным — оно было согревающим, как глоток коньяка в холодный вечер.       Во время одной из раздач Иван, проигравшись в пух и прах, откинулся на стуле и вздохнул.       —Ладно, сдаюсь. Не могу против вас двоих. Вы уже снюхались, как бандиты с большой дороги. — Он посмотрел на Сашу с притворным укором. — Помнишь, как мы с тобой в общаге на стипендию играли? Ты тогда мне последние деньги отыграл, я неделю на одной гречке сидел.       Саша фыркнул, и по его лицу пробежала тень той самой, давней, беззаботной улыбки, которую Ян видел лишь мельком.       —Ты сам предложил. Думал, я из тихонь-книжников, и меня легко обыграть.       —А ты оказался шулером, — парировал Иван. — Самый опасный тип. С виду — тихоня, а внутри — калькулятор. Ну, или как там его… психоаналитик. Всех насквозь видишь.       Он повернулся к Яну, как бы приглашая его в свой круг.       —Ты смотри на него, на этого кроткого великана. Он меня еще на первом курсе за пару бесед раскусил, как орех. Все мои тайные мысли по глазам читал. Жуть, а не человек.       Саша покраснел и потупился, перетасовывая колоду. Было видно, что ему одновременно и приятно, и неловко от такой откровенности друга.       —Иван, хватит нести чушь.       —Какую чушь? Правду! — тот возмущенно воздел руки. — Благодаря ему я с женой своей и сошелся! Представляешь? Сидим мы как-то, пьем пиво, а он мне и говорит: "Ты с Людкой из английской группы зря поругался. Она на тебя смотрит, как на икону. Иди извинись!" Я пошел. И не прогадал!       Ян смотрел на Сашу с новым, острым интересом. Он знал его как эрудита, как молчаливого наблюдателя. Но он не видел в нем того, кто может так глубоко проникать в чужие души, давать советы, быть стержнем для другого человека. Этот Саша, "психоаналитик" из студенческой общаги, был для него открытием.       Они просидели еще час, игра уже сошла на нет, перетекая в разговоры. Иван рассказывал забавные истории из их молодости, и Саша понемногу оттаивал, вставляя реплики, иногда даже подтрунивая над другом. Ян молчал, поглощая каждую деталь, каждый штрих к портрету человека, который все сильнее его завораживал.       Наконец Иван поднялся, потянулся.       —Все, к домашнему очагу пора. А то жена заподозрит, что я не книги тут с вами читаю, а водку пью. — Он хлопнул Сашу по плечу. — И ты не задерживайся. Ян, было приятно. Заходи еще, а то этот бука без тебя снова в книжную пыль превратится.       Дверь закрылась за ним, и в магазине воцарилась внезапная, звонкая тишина. Саша принялся молча собирать карты, его лицо снова стало привычно сдержанным, но в уголках губ таилась улыбка.       Ян смотрел на его руки, ловко собирающие колоду, на его склоненную голову. И в нем что-то перевернулось. Тот вечер, эта непринужденность, это путешествие в прошлое Саши, в его дружбу, в его другую, скрытую сущность — все это разожгло в нем не просто влечение, а жгучую, неконтролируемую потребность. Ему было мало этих вечерних бесед, мало взглядов, полных понимания, мало этой робкой дружбы.       Ему захотелось всего. Увидеть, каков Саша на рассвете. Услышать, о чем он молчит. Прикоснуться не только к его знаниям, но и к его коже.       Он подошел ближе. Саша поднял на него глаза, и в его взгляде читался вопрос.       —Спасибо за вечер, — тихо сказал Ян. Его голос звучал немного сдавленно.       —Тебе спасибо, что составил компанию, — так же тихо ответил Саша.       Они постояли так еще мгновение, и в воздухе повисло невысказанное напряжение. Ян почувствовал, как по его жилам ударил адреналин. Идея, дерзкая, безумная, уже родилась в его голове, еще не облеченная в слова.       Он видел другого Сашу. И он хотел его всего. Не завтра. Не послезавтра. Сейчас.       — Ладно, — выдохнул он, делая шаг назад, чтобы не сделать шаг вперед и не прижать его к прилавку прямо здесь. — Я… я пойду.       — До завтра, — кивнул Саша, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на легкое разочарование.       "До завтра", — мысленно повторил Ян, выходя на прохладный ночной воздух. Но его мысли уже были далеко от завтра. Они были о том, как заманить этого удивительного, глубокого, настоящего мужчину к себе в ловушку, в свое единственное убежище — в студию. Чтобы остаться с ним наедине.       План уже складывался в его голове, отточенный и ясный.