Эхо прошедших дней

Антон снова сорвался. Виски уходил стакан за стаканом. Ровно, без дрожи в руке, как будто это была простая вода. Организм давно привык, даже слишком. В теле уже не было той лёгкой пьяной слабости, только сухое тепло, тупая тяжесть внутри. Иногда он невпопад выдавливал из себя короткий истеричный смешок, больше похожий на кашель, а иногда - просто сидел и смотрел в стену, будто за ней прятался ответ, которого он никак не мог найти. На самом деле ему хотелось кричать. Вырвать глотку самому себе. Сорваться на крик так, чтобы сорвать голос. Ударить кулаком в зеркало до крови, сломать что-то тяжёлое, разбить стекло, а потом упасть на пол и разрыдаться так, как не плакал даже в детстве. Но он держался. Вечно держался. Слишком хорошо умел прятать внутри то, что рвало его изнутри на куски. Кто бы мог подумать? В юности, когда он был самодовольным мальчишкой, который только входил во взрослую жизнь, он и представить не мог, что смерть одного человека может так сломать его. Тогда всё было иначе. Он был сыном чиновника, избалованным ребёнком с «серебреной ложкой во рту». Репетиторы, домашние учителя, полное внимание, исполнение любой прихоти. Жизнь кипела: вечеринки, деньги, дорогие машины, алкоголь, сигареты, бесконечные эксперименты с «новым и интересным». Даже вождение в нетрезвом виде было для него всего лишь одной из шалостей, от которой хотелось хохотать, а не задумываться о последствиях. Потом была авария. Конец старой жизни. Начало новой. Антон тогда словно умер вместе с собой прежним. Переродился в другого. Слишком резко, слишком быстро. В одночасье он осознал, что вся та мишура, которой он кичился, - пустота. Что жизнь, наполненная показным блеском, на самом деле ведёт в пропасть. И он начал меняться. Сначала - для себя, потом и для других. Хотел, чтобы такие же, как он тогда, поняли: тот путь не ведёт ни к чему хорошему. Начал копаться в политике, громко говорить о вещах, о которых раньше молчал. Верил, что может раскрыть людям глаза. Он ещё не знал, чем всё это закончится. Антон резко вдохнул, словно пытался прогнать воспоминания, но вместо этого в голову врезались новые - обрывки фраз, сказанных Дмитрием. Они звучали, как эхо. Коротко, обрывисто, с горечью и злостью. Но в его взгляде, когда речь заходила об Олегсее, было нечто большее, чем злость. Там пряталась печаль. Такая, что не спрячешь, даже если хочешь. Может, ему показалось. А может, нет. Антон был уверен: Дмитрий знает слишком много. Слишком точно улавливает то, что должно было быть закопано навсегда. Его «альтер-эго», его прошлое, от которого он хотел избавиться… всё это больше не было секретом. Дмитрий, похоже, держал в руках ту правду, которую Антон пытался похоронить вместе с самим собой. И если Дмитрий действительно знает про убийство Олегсея - тогда всё куда хуже, чем он думал. Антон сжал стакан так, что суставы побелели. Может, стоит встретиться с ним снова. Может, это единственный выход. Но сейчас… сейчас он снова тонул в воспоминаниях. Они затягивали его, как зыбучие пески: чем сильнее пытался вырваться, тем глубже уходил в них. - …чиновники превратились в космонавтов, - произносил речь, готовясь к выступлению, - они оторвались от земли и теперь смотрят на нас сквозь иллюминаторы своих дорогих автомобилей. Мы все знаем, как живут люди в регионах. И только счастливчикам раз в год выпадает шанс дозвониться до президента… Антон усмехнулся, но усмешку тут же перебил возмущённый вздох. Он поднял закрытые глаза, Олегсей стоял совсем рядом, наклонившись над ним с помадой. Парень аккуратно рисовал красную маску вокруг его глаз, тонкими, выверенными мазками. Держал лицо Антона за подбородок, чтобы тот не дёрнулся. - Не хмурься, - сказал тихо, почти ласково. - Как тебе текст? - Ты же знаешь, как всегда на высоте, - ответил Антон и поймал себя на том, что слушает не столько слова, сколько ритм его дыхания и собственное сердце, колотящееся в груди. Олгесей прищурился, будто пытался рассмотреть каждую тень на лице, и добавил еле слышно: - Значит, мои старания не зря… Будь осторожен. - Всё будет хорошо, - так же тихо, уверенно - как будто мог защитить не только его, но и весь этот хрупкий мир вокруг, - сказал Антон. Кисть двинулась дальше. Слышно было только скрип стула да лёгкое шуршание волос, когда Олегсей наклонялся. - Сторонников у дипломатора всё больше, - сказал он уже чуть громче. - Видел, как ребята из общаги плакаты рисуют. Думаю, они тоже сегодня пойдут. Можешь открывать глаза. Антон послушно моргнул. Но вместо того чтобы взглянуть в зеркало, он взял его руки в свои. Пальцы были шероховатыми, на некоторых - полоски лейкопластыря, на других - пятна чернил, въевшиеся в кожу. Он медленно провёл по ним, будто запоминал каждый шрам, каждый изгиб. - Обещаю, - сказал он тихо, - всё будет хорошо. Без происшествий. Отдохни сегодня. Тебе не обязательно ехать туда. Олегсей улыбнулся устало, но тепло. Улыбка шла не столько от губ, сколько от глаз. - Посмотрим. Может, загляну на начало… А потом домой. Тогда Антон только кивнул. Но сейчас, вспоминая это, он понимал, насколько многим обязан был Олегсею. Его костюмам, его правкам в тексты, его тёплым вечерам, когда можно было просто молчать рядом. И теперь, сидя в пустой комнате, Антон хотел одного: снова увидеть его. Хоть во сне. Хоть на миг.

***

Антон в третий раз нажал на кнопку вызова. Гудки в трубке снова тянулись глухим эхом и обрывались «абонент вне зоны действия сети». Он выдохнул и резко бросил телефон на сиденье. - Стоило предполагать, - сказал он вслух, словно для себя. Пальцы нервно постучали по рулю. В груди неприятно давило, будто сердце то и дело пыталось вырваться наружу. Он устал ждать ответа, устал от тишины. Поэтому заглушил мотор, вышел из машины и прислонился к дверце. Воздух был наполнен весной: запах влажной земли, нагретый асфальт, крики птиц. Солнце сегодня будто светило ярче обычного. Не жгло - грело, давая то тепло, которого все ждали после долгой зимы. Антон глубоко вдохнул. - …исходя из вышеизложенных факторов, мы пришли к такому концепту. Спасибо за внимание, - отчеканил Антон, смотря в экран ноутбука в котором виднелось лицо Олегсея. Видеозвонок. Он был далеко, но Антону казалось - вот протяни руку, и можно коснуться. Олесей кивнул, но глаза его смотрели куда-то мимо. Тени под ними выдавали усталость, губы едва заметно поджаты. - Всё хорошо? - насторожился Антон. - Да, нормально, - коротко бросил тот, будто хотел что-то сказать, да передумал. - На счёт презентации… - начал Олегсей, но Антон перебил: - Ты о чём-то задумался. Что-то произошло? Пауза. Олегсей опустил взгляд, по лицу скользнула тень. Потом он выдохнул, сник. - Я с Олей поссорился. У неё скоро день рождения… Думаю, она меня теперь ненавидит, - сказал тихо, глухо. - Но я ведь стараюсь для неё. Забочусь. А она… - Из-за чего? - спросил Антон мягко, хотя уже чувствовал - не про мелочь речь. - После переезда в Москву она стала по-другому одеваться. Откровенно. Теперь хочет отмечать в клубе, с девочками. А вдруг что-то случится? Я, может, и давлю на неё… но я же брат, я беспокоюсь. Антон молчал несколько секунд, присматриваясь к лицу собеседника. В этих словах слышалась боль, тревога - и странная тень вины. - Ты боишься за неё, я понимаю. Но она девушка. Хочет выглядеть, как все её подруги. Это нормально, - наконец сказал он. - Она и так красивая, без этого всего, - Олегсей сжал кулаки. - Я пытался объяснить… но, кажется, стал похож на отца. Только он ей ничего не запрещает. Антон кивнул, чуть прищурился. - В какой клуб она идёт? И когда? - Зачем тебе? - насторожился Олегсей. - Если ты не можешь пойти за ней, это не значит, что я не могу. Буду сидеть за барной стойкой, наблюдать издалека. Она даже не заметит. А тебе будет спокойнее. - Это… - Олегсей замялся, в глазах мелькнула благодарность, но и сомнение тоже. - Знаю, неправильно. Но иначе ты просто себя сгрызёшь. Так что говори. - Антон улыбнулся, пытаясь его разрядить. Олегсей покачал головой, но уголки губ всё же дрогнули. Сейчас, стоя у общежития, Антон вынырнул из воспоминания и машинально провёл рукой по лицу. На улице мелькнул знакомый силуэт. Парень на костылях, рядом девушка. Антон сразу узнал их. Дмитрий, заметив его, нахмурился, губы сложились в недовольную гримасу. А Оля смотрела прямо, с лёгким недоумением. Антон сделал шаг навстречу. - Здравствуй, Антон, - первой заговорила она. - Что ты здесь делаешь? - Привет, Оля. Дмитрий, - спокойно произнёс он. Дмитрий вскинул брови. - Вы знакомы? - Да, - девушка чуть замялась. - Хотел поговорить с Дмитрием. Думаю… - Думаю, нам не о чем говорить, - оборвал его Дмитрий. - Оль, пойдём. Девочки нас ждут. Оля нахмурилась, но ничего не сказала. - Дмитрий, - холодно сказал Антон. - Нам надо поговорить. Оля заметно колебалась, но, поймав взгляд Антона, решила оставить их: - Я пойду к девочкам. Поднимусь. Поговори с ним. - И скрылась за дверью. Дмитрий остался. Уперевшись на костыли, он устало выдохнул. - Слушай, мужик, у меня ни сил, ни желания с тобой разговаривать. Если боишься, что я что-то расскажу, расслабься. Мне незачем заниматься этой хернёй. Антон смотрел прямо, голос был ровным, но за спокойствием чувствовалось напряжение: - Это насчёт Олег… насчёт Олегсея. Мне нужно понять. Ты пока единственный, кто хоть что-то знает. Дмитрий молча изучал его лицо. Долго. Будто взвешивал. Потом кивнул, тяжело опуская плечи. - Ладно. Вечером зайду, - сказал он и медленно направился к двери общежития. Антон проводил его взглядом.

***

- Кто-то только что пробежал туда, к пожарной лестнице, - сказал Олегсей спокойным тоном, хотя сердце билось так, что в висках стучало. Ноги подкашивались, но лицо оставалось каменным. Полиция уже носилась по коридорам общежития, и каждый их шаг отдавался гулом в его груди. Он выждал несколько секунд, словно проверяя, ушли ли они, и пошёл в сторону душевой. Несколько минут провёл там, слушая шум воды, гулкие звуки за стенами, а затем быстрым шагом вернулся в комнату. Антон сидел на краю кровати, опершись руками, и тяжело дышал. С его виска стекала тёмная полоска крови. Он сам как мог обрабатывал глубокую ссадину на плече, но руки дрожали. Олегсей не сказал ни слова. Просто подошёл, сел рядом, взял бинты и перекись. Его движения были быстрыми, почти безэмоциональными, но в глазах плескалось бешенство. Антон это видел, молчание Олегсея было страшнее крика. - Прости… - выдохнул Антон, опустив голову. Ответа не было. Только уверенные, почти резкие прикосновения. Лента бинта легла на кожу, запах йода ударил в нос. Олегсей помог ему лечь, аккуратно поддерживая затылок, словно боялся, что тот рухнет в любое мгновение. Потом он встал, открыл шкаф и достал иголку с нитками. Его лицо стало ещё жёстче. Пока он зашивал плащ, Антон слушал тишину комнаты. Эта тишина гудела в ушах, как электрический ток. Он знал: Олегсей сейчас зол до безумия, и лучше не лезть с разговорами. Прошло минут тридцать. Антон, уже перевязанный, смотрел в окно. За стеклом ночь медленно раскрывалась звёздами, будто кто-то рассыпал их горстями прямо на чёрное полотно неба. - Свитер сначала постирай. Только потом зашью, - наконец сказал Олегсей, и голос его был хриплым. - Не злись, - тихо попросил Антон. Олегсей на секунду застыл, потом процедил: - Ты не представляешь, как я хочу тебя ударить. Как я хочу заорать. Но молчу. Потому что если начну - не остановлюсь. Боюсь что все общежитие узнает - Он резко вдохнул и отвернулся. - Поспи здесь. Утром выйдешь через вторую лестницу, с заднего выход. Камера все равно там не работает. Он аккуратно сложил плащ и свитер в пакет, потом в сумку, спрятал нитки и иголку. Достал белую футболку. Явно маленькую, обтянет Антона, но хоть что-то чистое. Потом достал свою кожаную куртку. Она ему нравилась, сидела свободно, но на Антоне будет в пору. - Вот одежда и сумка. Вернуть не забудь - мне ещё нужны. - Он достал из кармана несколько купюр. - На такси. Не думаю, что ты взял деньги. Уходить лучше пораньше. Пока говорил, намочил полотенце и вернулся к Антону. Стер с его лица кровь, потом осторожно пытался смыть следы помады. Та въелась в кожу, и полностью не поддавалась. Олегсей нахмурился, пошёл к раковине, прополоскал ткань и повесил её на батарею. - Подойди, - неожиданно мягко сказал Антон. Олегсей подошёл, и в тот же миг его резко притянули. Он потерял равновесие и упал рядом. Антон уткнулся лицом в его грудь, крепко прижимаясь. - Неудобно же, - шёпотом возмутился Олегсей, бросив взгляд на дверь. В общежитии стены всегда имели уши. - Давай так поспим. Пожалуйста, - тихо произнёс Антон, и в голосе была такая усталость, что спорить было бессмысленно. Злость жгла изнутри, но рука сама собой потянулась к его волосам. Олегсей медленно перебирал их, не в силах оттолкнуть. Антон улыбнулся во сне. То ли от воспоминания, то ли от самого ощущения тепла, которое от него исходило. Но трель звонка оборвала всё. Гулкий, резкий звук в пустой квартире. Он приоткрыл глаза, поднялся и направился в коридор. За дверью - знакомый силуэт. - Чё, спал, что ли? Сам же встречи хотел, - усмехнулся Дмитрий и, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь. Они вместе прошли в зал, уселись. Молчание давило, ни один не знал, с чего начать. - Слушай, насчёт того, что ты увидел в шкафу… - начал Антон. - Я сказал, что ничего не скажу, значит - не скажу, - буркнул Дмитрий, откинувшись на спинку кресла. Его голос дрогнул, но он быстро спрятал это за грубостью. - Если честно, меня бесит, что дипломатор именно ты. Молчание снова повисло между ними. Взгляд Дмитрия становился всё резче, он уже почти срывался. - Ты ради этого позвал? - вспыхнул он. - Я думал, мы будем говорить про Олежу. «Олежа…» - мысленно усмехнулся Антон. Сказал так тепло, будто они были давними друзьями. - Откуда у тебя к нему интерес? - спокойно спросил он. - Мы были знакомы, - ответил Дмитрий, но глаза его дрогнули. - Это ложь, - жёстко сказал Антон, не сводя взгляда. - С чего ты взял? - Дмитрий попытался улыбнуться. - Мы жили в одной общаге. Он в 213-й, я в 203-й… - Будь ты знаком с ним, я бы знал, - спокойно, но твёрдо сказал Антон. - А у тебя какие «тёрки» с Олежей? - резко бросил Дмитрий. - Чего вы все скрываете?! - Тебя это… - Нет, нихера, - перебил он. - Меня это касается. Ты хотел про него говорить? Мы говорим. Антон нахмурился: - Почему тебе так важно всё знать? Ты говоришь о нём так, будто он тебе не чужой. Что ты ищешь? Что пытаешься раскрыть? Дмитрий замолчал. Его пальцы нервно шарили в сумке, пока он не вытащил потрёпанный конспект. Сердце Антона неприятно кольнуло. - Слушай, Антон, дай договорить. Не перебивай, ладно? - Дмитрий тяжело выдохнул, словно собираясь с силами. - Последний раз, когда я заговорил про Олежу, мне этот конспект порвали. Но я его видел. Чёрт, звучит бредово, но я реально его видел. За те полгода, что он появлялся, он помогал. Я многое от него узнал. Антон напрягся, но молчал. - Всё началось в октябре, - продолжил Дмитрий. - Помнишь случай с ручкой в шее? Это его рук дело. Я тогда чуть концы не отдал, а он вытащил меня. С тех пор и завязалось. Потом он узнал про список в конспекте и попросил помочь. А потом… - голос его дрогнул, - потом я узнал, что его убили. Он просто хотел выяснить, кто и за что. Дмитрий опустил взгляд, пальцы дрожали на страницах. - Но про тебя он никогда не говорил. И про семью - тоже. А когда я рассказал Оле о брате… она разорвала конспект. Сказала, что хочет оставить прошлое в прошлом. Я её понимаю: брат умер, она хочет идти дальше. Но после этого он исчез. А я всеми силами пытаюсь его вернуть… - он поднял глаза, в них было отчаяние. - Я не знаю, как ты с ним связан, но помоги. Антон молчал. Смотрел и не знал: верить или вызывать психиатра. - Дмитрий, ты понимаешь, что это… бред, - наконец сказал он. - Боже… - горько усмехнулся тот. - На что я рассчитывал? - он резко встал. - Ладно. Забудем разговор. Я не собираюсь тут распинаться. - Дима, пойми, всё это звучит странно, нелепо… - пробормотал Антон. - Да-да, старик. Всё понял, - отмахнулся Дмитрий и пошёл в прихожую. Антон вздохнул, поднялся и пошёл следом. Хоть довезти его до общаги - единственное, что он мог сейчас сделать.