Одиночество в мете

      Его одолевала не романтическая тоска по взглядам или стихам под луной, или что там обычно волнует главных героев бульварных романов. Денис чувствовал, как по телу и сознанию расползается нечто более насущное и отчаянно разгорячённое, невыносимый голод похоти. Ему хотелось не объятий, а конкретных прикосновений. Не сладкого стеснительного шёпота, а тяжёлого дыхания у самого уха. Мозг, обычно занятый планом на игру или бытовыми вопросами, теперь упрямо прокручивал откровенные сцены с участием… его же тиммейтов. Потому стоило признать, что каждая улыбка и взгляд в последнее время считывались им как надежда.       — Нет, блять, Ден, отъебись.       Это было первое, что услышал Илья, проснувшись. На соседней кровати мирно сопел Саша, а вот на первом этаже, кажется, в этот ранний час творился истинный ад. Догадки о виновниках его прерванного сна подтвердились, когда вслед за первым вскриком раздалась гораздо более привычная фраза.       — Чё с ебалом, Мага? — верещал на кухне Денис, судя по звукам, вдобавок бегая вокруг стола и уворачиваясь от нападок товарища, который ещё минуту назад спокойно завтракал, ну или пытался позавтракать без вмешательства назойливого мидера.       — Опять за своё, — пробубнил Илья, нехотя накидывая кофту, чтобы сгладить дрожь от утренней прохлады, и направился к двери, — Не буткемп, а ебучий балаган. Не хватает только Славы и его камеры.       — Привет, друзья-я! — раздался третий голос.       И голос этот принадлежал никому иному, как Славе.       Внизу и правда было неспокойно, но уже довольно привычная картина предстала перед глазами: Магомед навис над Денисом, вжимая парня в диван, а тот на удивление уже даже не пытался вырваться. И рядом Слава, с камерой в одной руке и чайной ложкой в другой. Кажется, кто-то из присутствующих планировал утренний кофе с молоком и двумя ложками сахара, но план провалился. Виноват, как и всегда, видимо, Денис Larl Сигитов.       В ответ на удивлённый взгляд прозвучало исчерпывающее:       — Это Мага тут кидался, я только пришёл, друг.       — Он меня за хуй схватить пытался, клянусь, что мне ещё было делать?! — отозвался в оправдание своего поведения тот, сдерживая смех от абсурдности всей ситуации.       Для Магомеда зажимать Дениса было чистой физикой и дружеской игрой: обездвижить источник шума и осадить разгорячённого тиммейта, одержать победу в игре. Никакого скрытого смысла, но для Дениса мир взорвался и схлопнулся. Тяжёлый и тёплый, нависающий над ним Мага, его руки, сомкнутые стальными обручами на запястьях, зрелище и ощущения будоражили, в других обстоятельствах он подумал бы, что наконец добился желаемого. Постыдный жар собрался комом внизу живота, он утонул в деталях: складки на футболке Магомеда, очерчивающие линии мышц, ровное, спокойное дыхание и губы, слегка подрагивающие в готовности вот-вот растянуться в улыбку. Денис видел, что в его глазах нет ни ожидаемого гнева, ни чего-либо ещё — лишь концентрация и ожидание, будто он за время нахождения в одной команде слишком сильно привык ко всем выходкам и к «гейским замашкам», на которые Денис «не шучу про такое» Сигитов отмахивался. И эта абсолютная грубоватая целесообразность в моменте возбуждала его ещё сильнее, до головокружения, но внезапно хватка ослабла. Магомед, убедившись, что буря миновала и Денис затих, одним движением отпустил его.       — Один-ноль, Денчик, вставай, — рассмеялся наконец Мага, напоследок взъерошивая волосы Денису и поднимаясь с дивана, — Ты бы видел его лицо! Он опять...       Магомед махнул рукой, указывая в сторону всё ещё лежащего в смятении парня и пересказывая спустившемуся Илье только что произошедшее.       Илья стоял в дверях и смотрел на эту сцену с выражением человека, который видит одно и то же уже в десятый раз, от того уже не может чему-либо удивляться, кроме внезапного Славы с чайной ложкой. Его взгляд скользнул по растянувшемуся на диване Денису — тот замер, прикрыв глаза, с щеками, опалёнными ярким румянцем.       Денис прикусил губу, пытаясь вернуть себе контроль. Но вместо этого лишь прочувствовал, как по спине пробежала мелкая дрожь. Он был унижен до самой глубины души этим своим немым, постыдным возбуждением. Он был объектом — смешным, нелепым, обездвиженным за секунду, поддавшимся правдивым своим желаниям. И этот факт, вместо того чтобы остудить, разжигал внутри него какой-то извращённый, животный восторг.       — Эй, Ден, уже спустился с небес на землю? Или тебе там так понравилось, что решил остаться?       Илья помахал рукой перед лицом парня, его язвительность не умаляла ощущений. По правде сказать, Денис был бы не против их обоих сейчас рядом. Так, чтобы близко, чтобы горячо и тесно, также, как подкатывает жар внизу живота. Магомед, чья железная хватка только что пригвоздила его к дивану, и Илья, с его пронзительным, всё понимающим взглядом. Чтобы их руки, их насмешки, их превосходство обрушились на него не как наказание, а как милость. Чтобы он задохнулся в этом, исчез, растворился между ними, став полем их игры, их общим секретом и их собственностью или, быть может, наоборот хозяином. Хотелось принадлежать и обладать одновременно.       — Вы что с Деном тут сделали, парни? Утро только же...       Остального Денис не услышал, спешно удаляясь, пока никто не заметил одну значительную проблему, давящую на брюки изнутри, требующую решения или по крайней мере достаточной удалённости от источника. В комнате было никак не укрыться от этих ощущений, в комнате пахнет любимым парфюмом Магомеда, да и остальные парни спят буквально через стену, да и Мага может вернуться, да и вообще что угодно может нарушить его уединение. Решение пришло в голову быстро. В душ, срочно. Мысль о холодном душе закрепилась ещё с последнего, можно даже сказать давнего, совета Ильи на фоне неудачного подката: «Денис, тебе не ко мне надо, а к психологу, или хотя бы в холодный душ, остыть». И это «остыть» было безоговорочным и нешуточно резким.       — Сделаешь чай? Чёрный, да, спасибо, - кратко отозвался Илья, и даже в этом герой-любовник уследил шанс.       Он сделал небольшой моральный и физический шаг вперед, сократив дистанцию до интимной, когда протягивал чашку. Свободная рука сама собой потянулась, чтобы убрать воображаемую соринку с плеча Ильи и задержаться хоть на секунду в странной близости, пока они одни в турнирном практисе, — такой банальный, но такой идеальный и простой повод для прикосновения к кому-то желанному, оставаясь наедине. Но прикоснуться не получилось. Илья отшатнулся с такой искренней и мгновенной реакцией отторжения, будто его касается раскалённое железо. Его лицо, обычно расслабленное, исказилось в гримасе неподдельного недоумения и недовольства от догадок.       — Я не знаю, что ты имеешь в виду, и не хочу знать. Мне это не интересно, мне интересно только, чтобы ты свою линию не въёбывал.       1:0 - подкол засчитан.       Подкатывая, Денис не просто флиртовал, сам того не ведая, превращал в сложную игру с жонглированием психологией и расшатанной и без того психикой Ильи, а не просто отметку в чек-листе отказавших ему товарищей. Это было его способом сказать своему керри: «Я вижу, что ты меня видишь. И мне это нравится. И я не боюсь этого. Продолжай смотреть на меня, замечай меня, пока между нами не останется никаких преград, физических в том числе». Интенсивность и горячность, накал эмоций, сталкивающийся с тихой и недвижной глыбой льда, готовой надломиться, как казалось, если ударить под правильным углом зубилом с молотком.       Отгоняя воспоминания, Денис механически рванул ручку двери и влетел в ванную комнату.