Одиночество в мете

      Воздух в помещении был влажным, густым и обманчиво безопасным, он пах незамысловатым гелем для душа с холодным ароматом мяты и чем-то еще.       Пар рассеялся ровно настолько, чтобы явить ему картину, от которой кровь ударила в голову и разом отхлынула. Ну конечно, с кем ещё могла приключиться такая история, кроме как с ним. Из расступившихся клубов пара, словно призрак, явился знакомый силуэт. Воздух перестал поступать в легкие, мир и смысл вдруг сузился до концентрации на розовеющем от тёплого душа лице и холодном блеске знакомых светлых глаз, глядящих на него без единой внятной эмоции.       — Я… — хрипло начал Денис, но осёкся.       А что вообще говорят в таких ситуациях, собственно? И можно ли сказать хоть что-то, внезапно ворвавшись к тиммейту, едва закончившему принимать душ.       — Дверь, — Саша поправил полотенце, обвивающее бёдра, и скрестил руки на груди, — Она не закрывается на замок и стоит спрашивать, или хотя бы стучать. Все об этом знают...Ну, теперь - точно все.       Он сделал небольшую паузу, взгляд скользнул по растерянному лицу Дениса, по его рукам, бессмысленно сжавшимся в кулаки. В уголке собственного рта дрогнула тень улыбки — не злой, а скорее снисходительной, будто дружелюбный тон мог сгладить неловкое напряжение.       А у Дениса разом кончились все, ранее волновавшие проблемы. Он следил за тем, как Саша нервно перебирает пальцами, как капли воды медленно скатываются с мокрых прядей волос на шею, плечи, вырисовывая замысловатые линии.              — Ден, ты позволишь мне одеться? Или... - с губ чуть не сорвалось излишнее шутливое :«...хочешь помочь?», а может, именно это себе Денис сейчас и надумывал, потому только и делал, что краснел и молчал, - Или есть что-то настолько... срочное?       Давящая тишина стала совсем непроглядно густой и смущающей, но никто не находил действий, которые могли бы хоть как-то сгладить сюрреализм ситуации.       — Дверь, Денис, — продолжил Саша тише, в его голосе впервые прозвучала стальная нотка нетерпения, прорезающая показное спокойствие, и уже шагнул вперёд, — Дверь... мне холодно.       Сигитов даже не заметил, как уже отступил, отпрянул, будто ошпаренный близостью тёплого полуобнажённого тела, одновременно на секунду заворожённый и смущённый этой нестандартной встречей в нестандартных обстоятельствах, и уже висел всем весом на несчастной дверной ручке, приоткрыв дверь, чтобы ретироваться.       От неожиданности он захлопнул дверь, снова отрезая их от окружающего мира, но дверь, очевидно, в контексте просьбы, нужно было закрыть с другой стороны, что он и поспешил сделать.       Выскочив из ванной, он рванул по коридору, задев и чуть не свалив на пол раскидистый многолетний фикус, пробормотал ему «прости», которое изначально, пожалуй, хотел сказать Александру. Летел вниз по ступеням так, будто вслед за ним бежал Саша, вооружённый всеми проклятиями мира и чем-то потяжелее. Размышления о том, чем конкретно мог бы метнуть в него Филин, были резко прерваны препятствием в самом прямом смысле - он уткнулся лбом в плечо Ярика.       — Тихо-тихо, это отработка приёмов вместо «доброго утра»? — отшутился капитан, — Куда несёшься, Денис? Тренировка только через час начинается, Айрат ещё не открыл Доту. И глаза.       — Я? Никуда. Так. Просто.       Мысли путались, слова обрывались, картинка перед глазами искажалась и плыла, рисуя странные сцены, взбалтывая гремучую смесь образов увиденных и представленных, слишком ярких, слишком неправильно приятных.       — И чего плечо мокрое?       Денис посмотрел на свое плечо. И правда, мокрое пятно. От пара, осевшего на двери ванной комнаты? От его собственных слёз стыда? Или от всего сразу?       — Оу, чёрт. Ну сейчас я, сменю кофту и вернусь, — он кивал с неестественным энтузиазмом, будто его только что пригласили на закрытую вечеринку, а не на очередной разнос на предстоящей тренировке с командой.       Ярослав, удовлетворённый, что подопечный будет вовремя и, если повезёт, в надлежащем виде, кивнул и пошёл, махнув головой в сторону двери, и это заменяло фразу в духе: «Я к ребятам в курилку, отдыхай пока».       Мысль, что его только что вежливо, но твёрдо выпроводили из ванной, всё ещё жгла щёки, но куда сильнее загорелось на секунду другое воспоминание. О том, насколько быстро началась и закончилась или скорее уткнулась в тупик и ограничилась его привязанность к капитану.       — Ярик, а Ярик… — начал он, чуть запинаясь от внезапной искренности. — Слушай, а ведь ты у нас на самом деле самый лучший. Прям вот… золотой человек. Сердечный.       Ярослав поднял на него удивлённые, но добрые глаза. Крайний раз он подобные вещи слышал разве что от Славы, и то, не ясно, всерьёз ли.       — Это с чего вдруг такие нежности? Победа вскружила голову? — он мягко хмыкнул и взъерошил кудри Дениса.       — Да нет же, — Денис замялся, чувствуя, как глупо и хорошо это одновременно, — Просто… мне с тобой спокойно. И это... - парень замялся, кусая губы, - Это значит для меня что-то гораздо большее.                    Он тогда не не оттолкнул его, нет, не унизил. Он… умилился, неловко и как-то по-отечески обнял Дениса. Своей добротой и мудростью оставил где-то позади весь нахлынувший было романтический сумбур. Признание вознаградилось странной лёгкостью и благодарностью.       И сейчас Денис снова почувствовал растекающееся по венам тепло. И это было единственное, что не вызывало никакого хаоса в его бедной, запутавшейся голове. Он метался между ними, как мячик для пинг-понга, плавился от изобилия ощущений, а температура плавления была равна температуре собственного сердца, раскалённого сейчас докрасна.              Всё чаще Денис ловил себя на мысли, что хочет не выбрать кого-то одного. А чтобы они все… Хотя бы перестали смотреть на него как на брошенного и глупого щенка.