Ночь любви

В «Зималетто» стояла непривычная оживлённость. Катя вместе с Андреем и Романом до позднего вечера корпели над документами: отчёты, балансы, справки — всё должно было быть приведено в идеальный порядок перед поездкой в Лондон. В помощь неожиданно подключился Коля. Он то приносил нужные бумаги, то вникал в цифры, то делал замечания, от которых у Ромы появлялась ехидная улыбка. На удивление, они быстро нашли общий язык и работали слаженно, будто давно знакомы. Женсовет же буквально сходил с ума. Когда стало ясно, что Катя всё время рядом с Андреем, а Коля зачастил в офис по каким-то «делам», догадок и шёпота стало только больше. — Да он просто не может без неё, вот и торчит тут сутками, — шептала Таня, закатывая глаза. — Хотя если она теперь с Ждановым… то зачем Коля? — Может, треугольник? — тихо вставила Маша. — Или Жданов не в курсе? — гадала Амура. Но заговорить об этом с Катей никто так и не решался — слишком серьёзной и сосредоточенной она выглядела. Да и слухи о том, что Андрей в ярости грозился уволить всех за сплетни, действовали отрезвляюще. Андрей же лишь изредка бросал взгляд, прекрасно понимая, чем они заняты за его спиной, но никак это не комментировал. И только одно оставалось загадкой для всех — куда и почему пропала Кира. Виктория созванивалась с подругой, но ничего важного никому больше услышать не удалось. Это только подливало масла в огонь обсуждений: слишком уж вовремя она исчезла, словно выжидала. Даже карты Амуры никак не могли пролить свет на все странности, которые происходили вокруг.

***

Аэропорт встретил их суетой и шумом: объявления в динамиках, звон чемоданных колёс по плитке, запах кофе и спешка людей, разлетающихся в разные стороны. Катя держала в руках паспорт и билет, сжимая их так крепко, словно боялась потерять. — Всё в порядке, мы успеваем, — успокаивал её Андрей, уверенно ведя к стойке регистрации. — Ты слишком волнуешься. — Я не люблю всю эту… давку, — тихо призналась она. — И самолёты тоже. Андрей впервые заметил, как напряжённо она дышит, и с лёгким удивлением сказал: — Так вот в чём дело… ты боишься летать? Катя смущённо отвела глаза: — Очень. Он накрыл её руку своей: — Я рядом. Слушай только меня и забудь про остальное. Катя нервно сжимала подлокотники кресла, пока самолёт набирал высоту. Её губы побелели, глаза были полны тревоги. — Катя, дыши, — тихо сказал Андрей, наклоняясь ближе. Его ладонь легла поверх её руки. — Всё хорошо. Это самый надёжный транспорт в мире. — Я… я знаю, — прошептала она, но в её голосе не было уверенности. — Просто каждый звук кажется подозрительным… и эти толчки… Андрей улыбнулся, стараясь придать ей спокойствия: — Это нормальная турбулентность. Пилоты всё контролируют. Катя кивнула, но тут же вздохнула и отвернулась к окну. — Я боюсь не только полёта. А вдруг… вдруг у нас не получится убедить твоего отца? А вдруг твоя мама вообще не примет меня?.. Я чувствую себя будто всё сразу на кон поставила. Андрей чуть крепче сжал её руку. — Не думай о плохом. Мы вместе, и это главное. Остальное решим. Катя горько улыбнулась: — Ты так спокойно это говоришь… а я вся дрожу. Андрей посмотрел на неё внимательнее — она и правда дрожала от напряжения, словно каждая её мысль спорила с другой. Но говорить ей о том, что мать встретила новость о его приезде с Катей холодным молчанием, он не решился. Пусть это будет его заботой, не её. Он лишь тихо добавил: — Если будет страшно — держись за меня. В прямом смысле. Я не отпущу. Катя прижалась плечом к его руке и впервые за всё время полёта позволила себе закрыть глаза, пытаясь довериться его спокойствию. Самолёт приземлился уже почти ночью. Катя выглядела усталой и немного потерянной, а Андрей, несмотря на собственное волнение, взял её чемодан и твёрдо повёл вперёд. У дома их встретили Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна. — Ну, приехали, — сказал Павел, окинув взглядом Андрея, а затем задержавшись на Кате. — Проходите. Маргарита едва заметно кивнула, не проявляя ни улыбки, ни радушия. Только отметила: — Дорога, должно быть, тяжёлая. Ваша комната готова, на кухне есть булочки , чай и молоко, завтра поговорим. Катя вежливо улыбнулась, стараясь скрыть смущение: — Спасибо большое. Извините, что так поздно… — Утро вечера мудренее, — отрезал Павел и махнул рукой, приглашая следовать в дом. Андрей наклонился к Кате и тихо сказал: — Не волнуйся. Это просто усталость. Завтра всё будет иначе. Она кивнула, но в глазах её стоял тот самый страх, с которым она поднималась в самолёт. Всё казалось слишком холодным, настороженным. В коридоре, когда они поднимались на второй этаж, Катя шепнула: — Андрей, а если я им не понравлюсь?.. Он остановился, коснулся её плеча и тихо, уверенно ответил: — Главное, что ты понравилась мне. Остальное мы переживём. И всё же, укладываясь в постели, Катя долго не могла уснуть, слушая чужие шаги и редкие звуки большого дома, где каждое движение напоминало: завтра решится очень многое.