Ночь любви

Дом погружался в мягкую утреннюю тишину. Сквозь высокие окна уже пробивался свет, в гостиной пахло свежесваренным кофе и полированным деревом. Андрей тихо спустился вниз, чтобы не разбудить Катю, и застал мать на кухне: Маргарита сидела за столом с чашкой кофе и газетой. — Доброе утро, мама, — негромко сказал он. — Доброе, — она подняла взгляд и чуть приподняла брови. — Ну что ж… твоя гостья ещё спит? — Да. Вчера был длинный день. Маргарита сложила газету, отставила чашку и посмотрела на сына внимательно, как привыкла — будто сразу видела всё насквозь. — Андрей, объясни мне. Ты действительно считаешь эту девушку… своей парой? Я до сих пор не понимаю, что в ней такого. Кира была совершенно другого уровня: воспитание, образование, манеры… А здесь — простушка из секретарш. Андрей сжал челюсти, но удержал спокойный тон: — Мама, я прошу тебя: хотя бы попытайся найти с Катей общий язык. Она и так переживает, что не понравится вам. Для меня это важно. Очень важно. Маргарита вздохнула, чуть откинувшись на спинку стула. В её взгляде читалось сомнение, но и нечто вроде уступки. — Ладно. Обещаю постараться. Хотя честно скажу — мне трудно понять твой выбор. — Не нужно понимать, — тихо, но твёрдо ответил Андрей. — Нужно только дать ей шанс. Они замолчали. Маргарита взяла чашку, сделала глоток и, наконец, кивнула: — Хорошо. Ради тебя, Андрей. Но предупреждаю — я не из тех, кто умеет играть в притворное гостеприимство. — Мне не нужно притворство, — сказал он, поднимаясь. — Мне нужна честность и уважение. И в этот момент послышались лёгкие шаги — Катя осторожно спускалась по лестнице, ещё сонная, в простом платье. Маргарита тут же надела безупречную улыбку хозяйки дома. Катя вошла в столовую чуть неуверенно. На столе уже стоял кофе, поднос с тостами, свежая клубника в вазочке. Маргарита сидела прямо, в светлом халате, и её взгляд был сдержанным, почти оценивающим. — Доброе утро, — осторожно сказала Катя, садясь на край стула. — Доброе, Екатерина, — Маргарита кивнула, пригубив кофе. — Как спалось? — Спасибо, хорошо, — Катя улыбнулась натянуто. Повисла пауза. Вроде всё вежливо, но воздух был густой от напряжения. Катя чувствовала, что каждая её фраза будет как под микроскопом. Она машинально оглядела столовую, взгляд задержался на репродукции картины, висевшей у стены. Катя неожиданно тихо сказала: — Это ведь Тернер? Я читала про него, но никогда не видела работы так близко. Удивительное ощущение света… словно туман в движении. Маргарита чуть приподняла брови. — Вы знаете Тернера? — Немного, — призналась Катя. — Я люблю ходить на выставки. Не всегда понимаю всё до конца, но картины всегда… будто разговаривают с тобой. В глазах Маргариты мелькнуло что-то новое — интерес. — Любопытно. Здесь, в Лондоне, как раз открылась выставка британских романтиков. Я думала сходить одна, но… — она помедлила и впервые за утро её голос стал мягче: — может быть, вы составите мне компанию? Катя удивлённо распахнула глаза. — С удовольствием! Правда. Маргарита посмотрела на неё внимательнее и, впервые за время разговора, чуть улыбнулась. — Вот и отлично. Значит, решено. Андрей, который как раз вошёл в комнату, услышав последние слова, замер в дверях. Он ожидал холодного, настороженного утра, а вместо этого видел — между матерью и Катей словно пробежала искра понимания. Маргарита, чуть поколебавшись, произнесла уже более мягким тоном: — Знаешь, Катя, перед выставкой стоит заглянуть в салон… После дороги это не повредит. А потом можем пройтись по магазинам, подберём тебе что-то действительно подходящее. Андрей напрягся, будто от невидимого удара. В голове сразу промелькнула мысль: «Ну вот… именно этого я и боялся. У Кати и без того достаточно комплексов. Она же решит, что мама считает её непривлекательной, что ей нужно “подправить” внешний вид…» Он открыл было рот, чтобы возразить, но Катя его опередила. — Хорошая идея, — сказала она неожиданно спокойно. — Я ведь сама думала, что неплохо бы немного измениться. Андрей с недоумением посмотрел на неё: в её глазах не было ни обиды, ни смущения — скорее тихая решимость. Маргарита, уловив этот настрой, впервые посмотрела на Катю с лёгким одобрением и даже улыбнулась: — Вот и прекрасно. Тогда после завтрака — в салон, а там решим, что дальше. Андрей всё ещё молчал, но внутри у него боролись тревога и восхищение: тревога — за её уязвимость, и восхищение — за её смелость рискнуть и открыться. Катя чуть улыбнулась, но покачала головой: — Боюсь, что сразу после завтрака не получится, — осторожно произнесла она. — У нас с Андреем запланирован очень важный разговор с Павлом Олеговичем. Сначала нужно обсудить дела… В глазах Маргариты мелькнула тень удивления. — Дела? — переспросила она, внимательно вглядываясь в Катю. — Да, — подтвердила Катя, сжав руки на коленях, но не опуская взгляда. — Это касается компании. Мы приехали не только отдыхать. Андрей заметил, как у матери слегка изменилось выражение лица: холодная настороженность сменилась чем-то новым, словно Катя прошла первый, маленький, но важный экзамен. — Понимаю, — наконец сказала Маргарита. — Значит, сначала дела. Но после… после вы должны найти время для себя. Катя кивнула, а Андрей впервые за утро позволил себе выдохнуть чуть свободнее.