Ночь любви

Офис был тише обычного: как будто сам воздух старался не шуметь. Все знали — Катя и Андрей уже улетели. Атмосфера в первые дни после показа была почти торжественно-усталой. Павел сидел за столом, просматривая отчёт по коллекции. Маргарита, устроившись на диване у окна, разговаривала с кем-то по телефону. Дверь приоткрылась — без стука. Вошла Кира. На ней был идеально выглаженный костюм, слишком яркая помада и выражение лица, как у человека, который три ночи не спал, но пытается выглядеть безупречно. В руках — папка. — Утро доброе, — сказала она ровно. — Мне нужно уточнить какие изменения мы вносим по договору аренды помещения в Праге. — Конечно, — Павел встал, доброжелательно. — Сейчас посмотрим. Оставь папку, и мы— — Кирочка, — мягко перебила Марго, подняв взгляд, — ты выглядишь уставшей. Может, тебе стоит— Это была ошибка. Не грубость. Но последняя капля. Кира застыла на долю секунды — а затем взорвалась. — Уставшей? — голос дрогнул, но не от слабости — от ярости. — Это всё, что вы можете мне сказать? Маргарита медленно закрыла папку. — Я обеспокоена. И вижу как ты страдаешь —тихо закончила Маргарита. — Страдаю? — Кира рассмеялась — коротко, хрипло, почти истерично. — А вы позволили этому случиться. Все. Павел нахмурился. — Кира, никто— — Не смейте! — она резко шагнула вперёд, и папка в её руках дрогнула. — Не смейте сейчас говорить. Вы — вы оба стояли рядом с ней, улыбались, защищали Катю, одобряли её. Будто она — часть семьи! — То что, она теперь рядом с Андреем. И это не повод ненавидеть её, — мягко сказала Марго. Кира побледнела так резко, будто из неё вытянули кровь. — Ненавидеть? Вы правда думаете, что всё так просто? — она обхватила руками себя, словно стало холодно. — Когда умерли мои родители, вы были первыми, кто пришёл. Первые, кто держал меня за руку. Первые, кто сказал: «Мы — твоя семья. Мы рядом». — А теперь? — голос сорвался. — Теперь вы улыбаетесь ей так же. Маргарита встала и подошла ближе — медленно, осторожно, как к дикому животному, которое может ударить — или рухнуть. — Я люблю тебя, девочка, — сказала она негромко. — И Андрей тебя любил. Но теперь все изменилось. Кира закрыла глаза — будто удар был физическим. — А она? — прошептала она. — Она пришла с улицы. Никто не звал её в нашу жизнь. Никто не готовил для неё место. — И всё же оно оказалось её, — тихо сказал Павел. Кира посмотрела на него так, будто он воткнул нож. — Я не против тебя, — Павел развёл руками. — Но я впервые за много лет вижу Андрея… живым. Катя делает его счастливым. Это… невозможно игнорировать. Тишина стала густой, как туман. Кира покачала головой — уже не в гневе, в опустошении. — Значит, всё. — Она тихо втянула воздух. — Я для вас — просто бывшая. «Бедная Кира, переживи и иди дальше». — Нет, — Маргарита шагнула ближе и коснулась её руки. — Ты — семья. Всегда. Но не женщина Андрея. В этом разница. Кира отдёрнула руку — как от огня. — Я ненавижу, что вы так спокойны. Будто всё это — естественно. Марго устало вздохнула. — Поверь… это не самое страшное, что может случиться. И это не конец твоей жизни. Кира хотела что-то сказать — но губы только дрогнули. Потом она выпрямилась, вытерла глаза быстро, почти раздражённо, будто стирала слабость. — Передайте Андрею, — она сказала холодно, ровно, почти правдоподобно спокойным голосом, — что я поздравляю его. И желаю… чтобы его новая любовь не потеряла блеск! Павел тихо втянул воздух. Маргарита закрыла глаза — потому что знала: это не злость. Это — боль. Кира уже шла к двери. И перед тем как выйти, добавила: — А вы… можете не беспокоиться. Я больше не буду путаться под ногами. Дверь закрылась. Слишком тихо.

***

Когда дверь за Кирой закрылась, Маргарита долго ещё стояла неподвижно, словно в груди всё ещё звучало эхо криков. Павел осторожно коснулся её плеча. — Ты не виновата. — Она сейчас одна, — только и сказала Марго. — И в гневе. Это… самая опасная комбинация. Она достала телефон. Павел не спрашивал — кому. Он уже знал. Александр приехал быстро — через двадцать минут он уже стоял перед дверью квартиры сестры. Он не постучал — у него всё ещё был запасной ключ, тот самый, который когда-то взял у неё «на всякий случай». Секунда — дверь открыта. Тишина. За ней — беспорядок. Открытая бутылка вина на столе, вторая пустая валяется на полу. На диване — одеяло, брошенное как попало. И Кира. Она сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, с бокалом в руке, будто пытаясь удержать последние остатки достоинства. — О. — Она подняла на него мутноватый взгляд. — Принц-спаситель. На белом… чем ты сегодня? Александр закрыл дверь и медленно прошёл к ней. — Ты пьяна. — Наблюдательный, — усмехнулась она и залпом допила остатки. — Может, ещё скажешь, что земля круглая? Он забрал бокал из её пальцев — не грубо, но твёрдо. — Ну что, — сказал он деловым голосом, — у нас тут этап «страсть, смерть и отчаяние» или «арт-проект в жанре постсовременной истерики»? Кира фыркнула — смешок вышел злым. — Убирайся. — Конечно. Прямо сейчас… — он наклонился, подобрал пустую бутылку и поднял, как трофей. Кира впилась в него взглядом — и вдруг… швырнула рядом стоящий бокал в стену. Он красиво разлетелся. Александр кивнул одобрительно: — Хочешь — принесу тарелок? У тебя в кухне целый набор или лучше еще парочку бокалов? Она моргнула — и в уголках губ мелькнула тень улыбки. Крошечная. Почти невидимая. — Ты... идиот. — Причём сертифицированный. С опытом. — Он сел на пол рядом. — Так что продолжай. Плачь, ори, ревнуешь — давай. Сейчас то самое время официально ненавидеть мир. Кира устало откинулась назад и закрыла глаза. — Я… не понимаю, как всё так рухнуло. — Очень просто, — пожал плечами Александр. — Ты жила в режиме «если я буду достаточно идеальной — меня нельзя будет заменить». Но сюрприз: могут и даже то, что ты безумно любишь человека, не гарантирует ровным счетом ничего. Она тяжело вздохнула. — Ты… мог бы, например, поддержать меня? Или хотя бы не добивать? — Я поддерживаю, — спокойно сказал он. — Просто не подпираю, чтобы ты опять не поползла туда, где тебя не ждут. Кира открыла глаза — в них было столько боли. — Мне… больно. Понимаешь? Он кивнул. — Понимаю. Поэтому — ты и орёшь, и плачешь, и пьёшь. Всё по протоколу. Но вот что важно: боль — это нормально. А вот строить вокруг неё трон — нет. Этого я тебе, сестренка, позволить не могу! Она вдруг тихо спросила: — А если Андрей был… моим человеком? Единственным? Александр рассмеялся — не зло, а с тем мягким юмором, который сбивает пафос. — Кир. Твой человек — тот, кто изменял тебе почти в открытую? Тот из-за кого пролито столько слез? Кто не смог оценить тебя по достоинству? Она прикрыла лицо рукой и прошептала: — Я ненавижу, что ты прав. Он похлопал её по плечу. Кира наконец тихо засмеялась — устало, без сил. Александр поднялся, протянул ей руку. — Так. Сначала — вода. Потом душ. Потом спать. Завтра — санаторий, психотерапевт и, если захочешь, ритуальное разбивание посуды. Я — обеспечу. Она взяла его руку. — Ты… правда думаешь, что всё может стать лучше? — Я уверен, — серьезно ответил он. — Потому что сейчас ты в точке, где хуже уже физически невозможно. А значит — дальше только вверх. Кира глубоко вдохнула, будто впервые за много дней. — Ладно. Завтра санаторий. — Вот это уже почти взрослая позиция, — усмехнулся он. — Только не смей передумать утром. Я тебя всё равно вытащу — хоть в пижаме, хоть в короне, хоть с этим выражением лица «я выше этого». Она закатила глаза: — Ты невозможный. — Но эффективный, — подмигнул он. И впервые за долгое время — тишина в комнате была не пустой, а спокойной. Живой.

***

Андрей устроился в кресле у окна с видом на море и набрал Марго. — Привет! — сказал он. — Долетели, всё отлично. Катя и Юлиана уже как пчёлки — не остановишь. — Прекрасно, — ответила Марго, улыбаясь. — Значит, сразу работа, а потом отпускные прогулки. Андрей сделал паузу. — А у вас как дела? Марго на секунду задумалась — короткий взгляд внутрь себя: рассказывать о разговоре с Кирой или нет? Решила, что не стоит. — Всё спокойно, — сказала она легко. — Работа движется, кофе горячий, новости радостные. Слишком спокойно, чтобы волноваться. — Отлично, — улыбнулся Андрей. — Тогда можно отдыхать спокойно. — Обещаю, — засмеялась Марго. — Тут без тебя ничего не разрушится. Андрей посмотрел на Катю, которая уже готовилась к прогулке, и почувствовал, как спадает напряжение. Солнце, море, лёгкий ветер и уверенность, что всё под контролем… почти идеально. — Ну всё, — сказал он. — Тогда берегись, Катя, скоро идём к воде. — Я готова! — раздалось в трубке. И Андрей позволил себе первый за долгое время спокойный вдох, наслаждаясь моментом.