Ночь любви

Закулисье дышало напряжением — не резким, а плотным, почти осязаемым. Казалось, воздух был соткан из шагов, шорохов ткани, приглушённых голосов и нескрываемого ожидания. Катя стояла перед зеркалом молча, словно пытаясь убедиться, что её отражение действительно принадлежит ей. Платье, выбранное Юлианой, скрывало и одновременно — обнажало. Юлиана появилась рядом, будто возникла из воздуха — тихо, уверенно, почти царственно. — Подними голову, — сказала она не наставительно, а как напоминание. — Мир лучше виден сверху, чем снизу. Катя послушалась и легко улыбнулась. — Страшно? — спросила Юлиана буднично, как спрашивают о погоде. Катя вдохнула: — Да. Юлиана улыбнулась — коротко, тонко. — Значит — всё правильно. Она уже собиралась уйти, когда за кулисами появился Андрей. Его появление никто не объявлял — но место вокруг будто само расчистилось, признавая его присутствие. Он увидел Катю — и мир вокруг встал на паузу. Он не сказал ничего сразу. Просто подошёл ближе — ровно настолько, чтобы его голос был слышан только ей. — Если станет трудно — ищи меня глазами, — тихо произнёс он. — Я буду рядом. Всегда. Её ответ застрял где-то между вдохом и сердцем. Она не нашла слов, поэтому просто кивнула. И в тот момент объявили начало показа. Катя сделала шаг. Юлиана легко подтолкнула её к микрофону — исчезла. Катя вдохнула. И заговорила. — Добрый вечер. — Голос предательски дрогнул, но через пару слов она выровнялась. — Если честно, я стою здесь и всё ещё не совсем понимаю, как так вышло, что меня попросили открыть этот показ. Наверное, в мире случилось какое-то очень красивое недоразумение. В зале мягко прокатился смешок. — Но… — она на мгновение замолчала, и её взгляд нашёл знакомые глаза в первых рядах. Андрей сидел, будто боясь дышать. — Но иногда недоразумения — это лучшее, что с нами происходит. Именно они заставляют выйти из привычных рамок, примерить что-то невозможное, рискнуть и, как это ни странно звучит, увидеть в себе нового человека. Она чуть улыбнулась. — Сегодня этот показ — не только о вещах, тканях и силуэтах. Он — о людях. О красоте, которая не требует разрешения. О смелости быть собой — с лишними сантиметрами, с сомнениями, с мечтами, с прошлым, которое хотелось бы забыть, или наоборот — с тем, что хочется сохранить навсегда. Вдох. И почти шёпотом: — О мире, где никто не обязан быть идеальным, чтобы быть красивым. Тишина стала плотной — почти осязаемой. — Спасибо, что вы здесь. Спасибо, что смотрите. Она сделала небольшой поклон, и добавила только: — Показ открыт. Свет ударил ярче, музыка разлилась по залу — и всё вдруг стало неотразимым. Шум вспышек был почти оглушающим.

***

Теперь — когда они с Андреем стояли рядом, почти плечом к плечу, и журналисты явно воспринимали их как единый кадр, — отступить было невозможно. Первая подняла руку девушка в красном пиджаке — слишком ярком, чтобы быть случайным. — Вопрос к вам обоим, — сказала она, уверенно выводя голос на микрофон. — Правильно ли мы понимаем, что вы теперь официальная пара? У Кати внутри что-то вздрогнуло — воспоминание о сомнениях, о ночах, когда она пыталась убедить себя, что всё это — ошибка, и о словах Киры, которые до сих пор отбрасывали тень. Но Андрей ответил так спокойно, будто ждал этого вопроса: — Да. Мы вместе. Аплодисменты были негромкими, а шепот вокруг стал еще более интригующим. Следующая журналистка явно пришла ради другого материала. — Говорят, что ваши преведущие отношения, — она специально сделала паузу, давая публике время прислушаться, — распалась из-за Кати. Это правда? В воздухе ощутимо вспыхнул интерес. Кира, стоявшая в стороне, замерла — неподвижно, как статуя, но с ледяным напряжением в глазах. Катя вдохнула. Она чувствовала, как Андрей готов вступить, но впервые решила сделать это сама. — Нет, — сказала она негромко, но так чётко, что тишина стала абсолютной. — Никто не способен разрушить отношения, в которых всё хорошо. Несколько камер приблизились — звук объективов был почти хищным. — Я не была причиной, — добавила она. — Только поводом признать то, что уже давно не работало. Андрей посмотрел на неё иначе — уважение теперь сменилось чем-то мягче. — Спасибо, — тихо сказал он. И это было не для прессы. Но журналистов, конечно, этим не остановить. Высокий мужчина с планшетом резко сменил тему: — Катерина, можно вопрос лично вам. Вы сильно изменились внешне за последние месяцы. Многие отмечают стиль, уверенность… Каково это — быть новой версией себя? Катя на секунду задумалась. Ещё пару месяцев назад она бы спряталась за шуткой или смущением. Но сейчас — нет. — Честно? — она чуть улыбнулась. — Непривычно. Иногда страшно. Иногда… невероятно вдохновляюще. — Это был чей-то проект? — уточнил другой журналист. — Кто был инициатором перемен? Катя перевела взгляд на Андрея — на мгновение, не дольше. И ответила: — Я, но рядом был человек, который не позволял мне снова спрятаться.— Андрей чуть выдохнул как будто именно эта фраза попала точно в цель. И странно — но зал тоже будто отреагировал. Мягче. — То есть можно сказать, — продолжил журналист, — что вас изменила любовь? Катя не успела ответить — Андрей сделал это за неё, не отводя взгляда: — Она просто перестала сомневаться в себе. Любовь тут ни при чём. Он сказал это с такой уверенностью, что в зале пронёсся лёгкий смешок — добрый, не злой. Катя почти автоматически накрыла его руку своей. Камеры защелкали с невероятной скоростью. Ещё несколько вопросов — про коллекцию, про планы, про дальнейшие проекты. Но теперь всё проходило проще. И — пока камеры продолжали вспыхивать — Катя впервые в жизни подумала: Я — на своём месте.

***

Юлиана нашла их уже почти в пустом зале. Люстры погасили наполовину, рабочие убирали подиум, звукорежиссёры сматывали кабели. После вспышек камер и бурных поздравлений тишина казалась почти нереальной. — Ну что, звёзды, — протянула Юлиана, снимая свои невероятные каблуки и морщась, — дышите? Или вас уже разорвало от внимания? Катя усмехнулась — выдохнула, как будто только сейчас ей позволили. — Я в шоке, — честно призналась она. — И до сих пор не уверена, что всё это — правда! Андрей молча положил ей ладонь на плечо, словно якорь. Юлиана посмотрела на них и улыбнулась. — Катя… — она чуть наклонила голову. — Ты сегодня была невероятна. Катя смутилась. — Слушай… — резко изменила тон Юлиана, понизив голос. — У меня к тебе просьба, мечта, надежда и крик отчаяния одновременно. Катя приподняла бровь: — Уже страшно. — Египет, — выдохнула она и закатила глаза. — Шоу самая красивая: фотосессии, пресс-тур. Ты нужна мне там как воздух. Катя открыла рот, но Юлиана сама продолжила, уже драматично: — Но я почти уверена, что он тебя не отпустит. Она кивнула на Андрея. Андрей даже не сделал вид, что не слышит — наоборот, лениво повернул голову в их сторону, положив ладонь Кате на талию чуть увереннее, чем требовалось. — Интересно, — протянул он. — А почему вы решили, что я собираюсь её удерживать? Юлиана моргнула: — Ну… обычно мужчины, только что официально объявившие об отношениях, не горят желанием отпускать свою женщину в другую страну. Андрей усмехнулся — мягко, но хищно. — Конечно не отпущу, — спокойно сказал он. Катя вздрогнула, а Юлиана округлила глаза не понимая к чему он клонит. И только после эффектной паузы он добавил: — Но кто сказал, что Катя не может поехать… со мной? Юлиана заморгала ещё быстрее: — То есть… ты поедешь? В Египет? С нами? — А почему нет? — невинно пожал плечами Андрей. — Это отличная возможность исчезнуть от прессы, которая теперь будет караулить нас где бы мы не появились.. И, к тому же, я давно хотел узнать, каково это — отдыхать, а не работать. Катя удивлённо рассмеялась: — А ЗИМАЛЕТТО? — Родители в Москве, — ответил он легко. — Думаю, они будут не против возглавить фирму на несколько недель. Юлиана улыбнулась, потом театрально хлопнула в ладоши: — Всё. Решено. Египет ждёт вас двоих. А прессу — оставим мерзнуть здесь. Андрей негромко, почти шёпотом добавил: — Мне кажется, тебе пойдёт солнце. Катя не ответила — только почувствовала, как щеки снова вспыхнули. И ей это понравилось.