Ночь любви

На этот раз воздух в конференц-зале был уже другим. Уверенный тон Кати — говорил сам за себя. Кризис миновал, продажи новой коллекции росли. Зималетто плавно и неумолимо востанавливало свои позиции. Александр сидел, чуть откинувшись назад, будто ему было тесно в собственном кресле. На совещание он пришёл первым, и это уже само по себе настораживало. — Ну что ж, — начал Александр. — Перейдём к главному. Андрей, ты обещал выкупить акции. Помнишь? Голос у него был ровный, почти светский. Но Кира знала: если брат говорит таким тоном, значит решение принято давно и окончательно. Андрей медленно сел напротив, сцепив пальцы. — Помню. Но сейчас не самое удачное время… — Для меня самое, — резко оборвал Александр. — У меня есть куда более выгодные предложения. И я не собираюсь ещё год ждать, когда ты «разберёшься с текущими задачами». Он бросил короткий взгляд на Киру, словно проверяя — поддержит ли она его или нет. — И, раз уж мы здесь все, — продолжил он, — Кира, я предлагаю и тебе продать свою долю. Пусть Жданов сам разгребает то, что считает своим наследием. В комнате воцарилась тишина. Только часы над дверью громко отсчитывали секунды. Кира медленно вдохнула, подбирая слова. — Я… не готова. Сейчас слишком хрупкий момент для компании. Я подожду более благоприятного времени. — Как хочешь, — бросил он без нажима, но взгляд его стал холоднее. — Я своих планов менять не буду. Ты обещал, Андрей. Так что решай. Он откинулся в кресле, словно ставя точку. Андрей молчал, пытаясь переварить услышанное. Кира тоже ничего не сказала — только слегка поджала губы, давая понять, что решение брата её не радует, но останавливать она его не станет. Повисла тишина — тяжёлая, вязкая. И именно в неё неожиданно, словно в ледяную воду, шагнула Катя. — Конечно, Александр Юрьевич, — произнесла она так спокойно, будто речь шла о пустяках. — Если вы решили продать акции, то сможете это сделать хоть завтра. Мы обеспечим всё необходимое. Андрей резко повернул голову к ней. В его взгляде было всё: растерянность, непонимание, и ещё — осторожный страх. Будто бы почва под ногами внезапно стала зыбкой. — Катя… что ты говоришь? — выдохнул он едва слышно. Но Катя не отвела взгляда — наоборот, впервые за долгое время она подняла глаза на всех троих, прямо, открыто. И было в этом что-то новое: не вызов, но твердая, тихая уверенность. — Я говорю ровно то, что сказала, — ответила она. — Если Александр Юрьевич хочет выйти, мы должны обеспечить ему такую возможность. Компания выдержит. Мы… разберёмся. Слово «мы» прозвучало особенно. Так, что даже Кира чуть приподняла брови. Александр лишь коротко кивнул, будто подтверждая: именно такой реакции он и ждал — или, напротив, не ожидал, но она его устраивала. А Андрей все ещё смотрел на Катю — будто видел её впервые. — Катя, это поставит Зималетто под удар, — произнёс он тихо, стараясь не сорваться. — Сейчас. В этот момент. Она лишь едва заметно улыбнулась. — Знаю. Все будет хорошо, я обещаю. — Она взглядом просила Андрея поверить ей. Андрей только кивнул в ответ.

***

Когда Катя и Андрей сели в машину, он наконец не выдержал: — Катя… а что ты собираешься сказать Александру? Он же потребует… Она спокойно перебила — неожиданно уверенно: — Ничего. Андрей моргнул, будто не расслышал. — В смысле — ничего? Катя повернулась к нему, сложив руки на коленях так, будто всё уже давно продумала: — Ему и не нужно говорить. Он хочет выкупить акции — выкупим. Всё. На этом его участие в «Зималетто» заканчивается. Он принял своё решение. Андрей даже сбавил скорость, настолько он опешил. — Катя… это же огромный риск. Мы только-только выбрались из… — Я знаю, — мягко ответила она. — И всё равно считаю, что так правильно. — Хорошо, — сказал он медленно. — Тогда расскажи мне… что будет после того, как мы выкупим? Ты ведь не просто так сегодня выступила. Катя вдохнула глубоко. — У меня есть план. Несколько, если точнее. Андрей слегка обернулся — заинтересованно, напряжённо. Катя заговорила ровнее, увереннее, будто наконец позволила себе раскрыться: — Во-первых, франшиза. На нас уже смотрят региональные сети — им нужна стабильность, имя, ассортимент. Мы можем дать формат небольших, лёгких в запуске магазинов. Андрей слушал молча, но взгляд его заметно оживился. — Во-вторых, — продолжила она, — форменная одежда. Это спасёт швейные производства. И нам дадут кредиты под социальный проект — реально дадут. Я уже изучила требования. Он даже чуть наклонился вперёд: — И третье? Катя улыбнулась — совсем чуть-чуть, но тепло. — Коллекция для нестандартных женщин. Для тех, кому сейчас негде покупать одежду, в которой они будут красивыми, а не «приспособленными». Каждая женщина, заходя в магазин «Зималетто», должна чувствовать, что её видят. Покупательницы должны найти то, что подходит каждой из них. Вне зависимости от телосложения, роста или возраста. Андрей остановил машину у её дома, но не заглушил двигатель. — Ты… давно всё это продумала? — спросил он негромко. — Давно, — честно призналась она. — Просто… ждала подходящего момента. Он открыл рот, чтобы спорить, и закрыл его. Потому что понимал: она права второй раз за вечер. Катя отстегнула ремень. Уже собиралась выйти — но обернулась: — Александр может уйти хоть завтра. Мы справимся. Главное — не бояться идти вперёд.

***

Документы лежали на столе аккуратными стопками, ручки — готовы. Всё — красиво, официально, цивилизованно. И в этом было что-то особенно холодное. Александр вошёл уверенной походкой, с тем самым выражением лица, которое бывало у него в детстве, когда он собирался доказать всем, что прав. — Ну что, начинаем? — спросил он, садясь. — Чем быстрее закончим, тем лучше для всех. Катя подала ему папку с договором. Андрей стоял возле окна, будто обдумывая последствия каждый раз заново. Александр бросил на него взгляда с лёгким презрением: — Даже странно, что вы решились на это так быстро. Я думал, что вы будете цепляться за мои акции до последнего. Ваша любимая игра — тянуть время. Катя ровно ответила: — Раз вы решили продать — нам нет смысла этому мешать. В её спокойствии была сила. И именно это слегка раздражало Александра. Он начал подписывать бумаги, почти смакуя каждую подпись, словно ставил галочки рядом с пунктами мести. — Знаете, — сказал он, не поднимая глаз, — я рад, что забираю свою долю. «Зималетто» пока она хоть что-то стоит! Компания давно перестала быть делом двух семей. Сейчас это… — он сделал лёгкую паузу — …ваше частное предприятие. А я не хочу быть частью цирка, который устроили вы. Катя положила перед ним подтверждение перевода. — Деньги будут на вашем счёте в течение часа. С этого момента сделки считаются завершёнными. Александр откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Ну и прекрасно. Без моей доли вам теперь придётся самим разбираться с кредитами, обязательствами и последствиями всех решений. Он взглянул прямо на Андрея. — Посмотрим, как вы справитесь. Андрей наконец обернулся от окна. Его взгляд был спокойным. Сдержанным. — Мы справимся. В голосе не было ни вызова, ни злости — только уверенность, которая почему-то сделала Александра ещё более раздражённым. — Ну-ну. Посмотрим. — Он поднялся, захлопнул папку. — Надеюсь, ваша… гениальная экономистка, — он выделил слово с издёвкой, указывая на Катю, — не подведёт вас. Катя выдержала взгляд. И ответила ровно: — Я делаю всё, что в моих силах для компании. И, как показывает практика, этого хватает. На секунду Александру даже нечего было ответить. Но он быстро оправился. Он направился к двери, остановился на пороге, бросил: — Передайте Кире, что я сделал то, что должен был. И что она, тоже может освободиться в любой момент и надеюсь сделает это как можно скорее! Он ушёл, громко хлопнув дверью — как будто ставил точку жирнее, чем это требовалось. Катя медленно выдохнула. Андрей провёл рукой по лицу — устало, но облегчённо. — Всё, — сказала Катя тихо. Андрей посмотрел на неё долго, внимательно. — И… ты уверена в этом шаге? Она кивнула. — Я уверена. И в тебе. И в нас. И в том, что мы потянем эту фирму, даже если Александру очень хочется думать иначе. Он впервые за весь день улыбнулся — коротко, почти незаметно.