Ночь любви

— Можно вас на минуту? Кира стояла чуть в стороне. Спокойная. Даже мягкая. В ней больше не было ни капли напряжения Они переглянулись — и без слов поняли: разговор будет важным. В кабинете Андрея Кира не стала садиться сразу. Подошла к окну, посмотрела вниз — на суету города, словно примеряла это движение к себе. — Я уезжаю, — сказала она наконец. Катя чуть заметно напряглась, Андрей медленно опустил папку на стол. — Не навсегда? — осторожно спросил он, хотя ответ, кажется, уже знал. Кира улыбнулась уголком губ. — Для меня — да. Она повернулась. — Я не бегу. Просто… хочу пожить так, чтобы меня не тянуло всё время назад. Без сравнений. Без этой бесконечной истории, которая каждый день напоминала, кем я была и к чему больше не хочу возвращаться. Катя внимательно смотрела на неё. Между ними кажется было все меньше напряжения и она хорошо понимала Киру. — Ты решила давно? — тихо спросила она. — В санатории, — кивнула Кира. — Там было время все хорошо обдумать. Я убедилась, что все в порядке и могу ехать со спокойным сердцем. Она сделала паузу и добавила: — Я ухожу с фирмы. Не насовсем — формально. Но работать здесь больше не буду. Андрей выпрямился. — Ты уверена? Ты всегда была частью «Зималетто». В комнате стало тихо. — Акции ты тоже продаёшь? — спросил Андрей, без давления. Кира покачала головой. — Нет. Пока нет. Это память. И ответственность. Может быть, однажды я приму другое решение. Но сейчас — нет. Катя кивнула, принимая это без условий. — Мы уважаем твой выбор, — сказала она. — И если тебе когда-нибудь понадобится… — она запнулась, подбирая слова, — не работа. Не компания. А просто люди — мы рядом. Кира посмотрела на неё долго. Потом кивнула. — Знаю. И спасибо за это. Правда. Она повернулась к Андрею. — И тебе спасибо. За честность. Даже когда она была болезненной. Он опустил взгляд. — Прости, что не смог сделать иначе. — Ты сделал так, как должен был, — ответила Кира. — Я просто слишком долго надеялась, что мир обязан мне компенсацию. Она надела пальто, задержалась у двери. — Не держите зла, — сказала она уже почти легко. — Я наконец-то его отпустила. Дверь закрылась тихо. Катя первой нарушила тишину: — Она больше не вернётся. Андрей кивнул. — Да. И, кажется… она впервые уходит по-настоящему свободной. За окном продолжалась обычная жизнь. А в кабинете осталась странная, спокойная точка — не финал истории. Скорее новое начало для Киры.

***

На крыльце она остановилась, оглянулась. Огромное стеклянное здание отражало серое небо, но сегодня оно не давило. Скорее — отпускало. — Ну что, — пробормотала она себе под нос, — свободная женщина без плана. И впервые это не прозвучало как приговор. Прощание оказалось проще, чем она ожидала. Без драм, без объятий Андрей кивнул — без неловкости, без чувства вины. Катя улыбнулась — осторожно, тепло. И в этой улыбке не было победы. Только уважение. Это оказалось важным. Девочки из женсовета подарили шарф и фотоальбом. Только Виктория казалось удрученной и попращалась довольно сухо. Она заверила всех, что будет заходить в гости и знала, что эта правда. Время от времени она будет заезжать в компанию чтобы увидеть как идут дела. Кира шла по улице. Она специально оставила машину дома, чтобы пройтись. Вечером квартира была непривычно тихой. Кира сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, вокруг валялись открытые чемоданы, книги, старые блокноты. Она ничего не складывала — просто смотрела, будто пыталась понять, что из всего этого действительно хочет взять с собой. Куда? Вопрос звучал просто. Ответ — нет. Раньше всё было ясно: если ехать — то с кем-то, ради кого-то, к кому-то. Теперь — впервые — не было ни адресата, ни цели. Только она сама. Мысли цеплялись одна за другую. Индия. Кристина писала оттуда почти каждую неделю — длинные сообщения, полные солнца, хаоса и странного покоя. Ашрамы, пыльные дороги, смех людей, которые никуда не спешат. Кира закрыла глаза и на секунду представила: утро, тёплый воздух, запах специй, чужая речь — и ни одного воспоминания, которое режет. — Я могла бы поехать к ней… — прошептала она. Не сбежать. Просто побыть рядом с сестрой. Насладиться ее детской непросредственностью и восторогом от всего мира. Потом мысли унесли её дальше. Европа. Города, в которых остались знакомые лица. Люди, с которыми когда-то смеялись на показах, пили вино обещали «обязательно увидеться». Она вдруг поняла: эти обещания всё ещё можно выполнить. Париж — кофе на углу и разговоры без подтекста. Рим — длинные прогулки и чужие истории. Берлин — музыка, свобода. И самое неожиданное — осознание, от которого у неё перехватило дыхание: У меня есть время. Не отпуск на две недели. А время — медленное, растянутое, настоящее. Она может ехать постепенно. Останавливаться. Передумывать. Возвращаться. Не отчитываться ни перед кем. Кира села ровнее. — Я больше никуда не опаздываю, — сказала она вслух и сама удивилась спокойствию в голосе. И тогда решение вдруг стало простым. Не Индия — пока. Не Европа — не сразу. Сначала — море. Тепло. Солнце. Горизонт без планов. Место, где можно будет полностью расслабиться. Где можно просыпаться и не думать чем заняться просто пить коктели и наслаждаться моментом. Она улыбнулась — мягко, по-настоящему. — С моря, Кира, — тихо сказала она себе. — Начнём с самого простого. Она встала, закрыла чемодан — почти пустой — и почувствовала странную лёгкость. Не радость. Не эйфорию. Готовность. И где-то глубоко внутри — очень осторожно, чтобы не спугнуть — жила мысль: А вдруг впереди не только путь… но и встреча? Кира не стала её прогонять. Пусть будет.