Легион повелители ночи

Мостик Буцефала напоминал стальной собор, где вместо молитв звучал скрежет передач и лихорадочный шепот тысяч сервиторов. Воздух здесь был перенасыщен озоном, скрывающим вонь перегретого пластика и немытых тел экипажа. Император стоял у огромного панорамного окна, за которым кипела работа флота. Он не оборачивался, но Его голос возник в наших головах - глубокий, вибрирующий, заполняющий каждую пору сознания. В этом голосе не было отцовской нежности, лишь тяжесть ответственности и холодная уверенность Полководца, осматривающего свои лучшие орудия. - Слушайте и запоминайте, - начал Он. - Имматериум, который вы называете Варпом, - это не просто иное измерение. Это отражение. Каждый всплеск ярости, каждый вздох страха в Галактике откликается там течением. Это хаотичное море нерафинированной психической энергии. Перед нами возникла золотая сфера - проекция человеческого разума. - Чтобы использовать Варп, вы не должны открывать ему дверь. Вы должны стать линзой. Магнус, твоя воля - это свет, который фокусирует эту энергию в созидание. Конрад... твоя воля - это тень, которая поглощает свет, чтобы видеть то, что скрыто. Император указал на мерцающие точки за окном - наши линкоры. - Использование Варпа - это постоянный поединок. Вы черпаете силу из океана, который жаждет вас поглотить. Чтобы направить энергию, вы должны визуализировать её. Если вы хотите испепелить врага, вы не просто желаете огня. Вы выстраиваете в разуме структуру, через которую течет Имматериум, обретая форму пламени. Ошибка в расчетах - и пламя поглотит ваш разум раньше, чем коснется цели. Он переключил внимание на тактическую сетку. Сотни линкоров и крейсеров двигались в идеальном балете. - Корабль - это ваше тело в пустоте. Его Поле Геллера - это ваша кожа. Без этого пузыря реальности Варп сдерет с ваших сыновей и людей мясо и души за доли секунды. Он указал на массивные орудийные палубы Глорианы. - Флот не воюет в одиночку. Линкоры - это кости империи, они принимают удар. Но победа куётся в координации. Крейсеры класса Лунный должны перекрывать сектора обстрела, создавая зоны смерти. Если вы позволите врагу разорвать ваш строй и выйти в мертвые зоны - ваши макро-орудия станут бесполезным грузом. Война в космосе - это математика векторов и терпение. Выжидает тот, кто первым заставит врага подставить уязвимый фланг. Император наконец повернулся. Его золотой доспех отражал свет терминалов, и на мгновение Его взгляд задержался на нас. В этом взгляде была тяжесть веков. Он видел в нас генералов, способных покорить Галактику, но под этим слоем скрывалось нечто более глубокое - признание того, что мы Его кровь. - Вы - Мои сыновья. Мои Полководцы. Я дал вам силу, о которой смертные не смеют мечтать. Но помните: Варп - это инструмент, а не союзник. Он - хищник, который всегда голоден. Никогда не доверяйте его шепоту. Пользуйтесь им, как вы пользуетесь мечом или болтером - с холодным расчетом и без тени сомнения. Он подошел к нам - Галактика - это хаос, Конрад, Магнус. Мы - порядок. Наша задача - принести закон туда, где сейчас царит тьма. Ваши Легионы - это инструменты этого закона. Ведите их так, чтобы само ваше имя заставляло миры склоняться без единого выстрела. Отец положил руки на наши плечи - одна на багряный плечо Магнуса, другая на моё плечо. Система Элизиум-Прайм. Это был мир-крепость, сохранивший технологии Эры Раздора: гордые Рыцарские Дома, чьи исполинские шагающие машины возвышались над домами, словно стальные боги. Мы с Магнусом стояли на обзорной террасе командного шпиля, возведенного на скорую руку сервиторами. Отсюда, с высоты птичьего полета, площадь перед Великим Тронным Залом казалась ареной для богов. Внизу, в кольце золотых доспехов Кустодиев, стояла фигура нашего Отца. Переговоры не были дискуссией. Это было столкновение двух эпох. Верховные Короли, закованные в тяжелую ритуальную броню, вышли навстречу Императору с гордо поднятыми головами, опираясь на свои силовые клинки. За их спинами замерли десятки Рыцарей класса Квесторис, чьи ионные щиты потрескивали, создавая озоновое марево. Но стоило Отцу сделать лишь один шаг вперед, как реальность вокруг Него начала вибрировать. Воздух стал густым, как свинец. Я видел, как псайкерские волны, исходящие от Него, физически пригибали знамена рыцарей к земле. Даже машины почувствовали Его. Древние механизмы Рыцарей жалобно завыли, гидравлика начала стравливать давление, и многотонные стальные гиганты начали медленно опускать свои орудия, словно признавая высшего хищника. Отец не кричал. Он просто был. Его присутствие заполняло собой каждый атом системы. Один за другим Верховные Короли падали на колени. Их гордость, ковавшаяся тысячелетиями изоляции, рассыпалась в прах перед лицом существа, которое было самой сутью Человечества. Я сжал поручень террасы. Мои сверхчеловеческие чувства фиксировали каждую деталь: дрожь в руках королей, запах страха и благоговения, исходящий от толпы. Бог, - пронеслось в моей голове, и эта мысль обожгла разум ледяным холодом. Я знал историю. Я знал про Имперскую Истину, которую Он проповедовал - мир без богов. Но глядя на то, как сама Вселенная прогибается под Его шагом, я понимал: Он лжет. Не из корысти, а из необходимости. Он - Бог, отрицающий свою божественность, чтобы спасти нас от других, более страшных сущностей именующими Богами. Но под этим слоем холодного религиозного трепета во мне жило другое чувство. Самое болезненное. Отец... Это слово из прошлой жизни, из другого мира, казалось здесь чужеродным, почти бредом. Там, в моем настоящем доме, остались мама, отец, уютные вечера и обычные человеческие заботы. Теперь всё это превратилось в пыль. Я никогда не вернусь. Тот мир стерт для меня навсегда. Я смотрел на Его золотой затылок и чувствовал отчаянную, почти детскую потребность в защите. Мне было семь лет в этом теле, и хотя я мог убивать людей толпами, внутри я всё еще искал ту самую опору. Я искал в Нем не Императора, не Повелителя Человечества, а просто отца, который скажет, что я всё делаю правильно. Что я не один в этой бесконечной, кровавой темноте. Магнус рядом со мной дышал тяжело. Его глаза сияли от экстаза. - Ты видишь это, Конрад? - прошептал он, и его голос дрожал от восторга. - Он не просто убеждает их. Он переписывает их реальность. Это величайшее искусство из всех существующих. Я посмотрел на брата. Его восхищение было чистым, научным и сыновним одновременно. Он не чувствовал той боли утраты, что терзала меня. Для него Император был началом всего. - Он забирает их волю, Магнус, - тихо ответил я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, которые я тут же подавил. - Он дает им надежду, но взамен забирает всё, что они считали своим. Так поступает Бог. И так поступает Отец, который знает, что лучше для его детей. Магнус повернулся ко мне, его аура на мгновение коснулась моей. — Ты выглядишь печальным, брат. Разве этот триумф не радует тебя? Еще одна система присоединилась к нам без единого выстрела. - Радует, - соврал я, глядя, как последний из королей целует землю перед сапогами Императора. - Просто иногда... тишина бывает слишком громкой. Я снова посмотрел на Отца. В этот момент Он обернулся и посмотрел вверх, прямо на нас. Всего на секунду. Его взгляд был нечитаемым - смесью вековой мудрости и чего-то такого, что заставило мое сердце замереть. Я не понимал что в этом взгляде ещё, но тут же вернул внимание на каролей. Я спустился с террасы, игнорируя торжественные возгласы и славословия, которые летели в спину Магнусу. Мои шаги, тяжелые и размеренные, вели меня прочь от золотого света Отца, туда, где в тени гигантских доков замерли Рыцари класса Квесторис. Для всех окружающих я был Конрадом Кёрзом, мрачным принцем Терры, чья странность списывалась на дефекты выращивания в капсуле или тяжелый нрав. Но то, что стояло передо мной сейчас, заставляло мое сердце биться с восторгом, который я едва мог скрыть за маской холодного безразличия. Это не была просто машина. Это был десятиметровый памятник индустриальному геноциду. Массивные листы адамантия и керамита, выкрашенные в глубокий геральдический синий с золотой каймой. На плечевых щитках - чеканные изображения гербов Дома, истертые песком и временем, покрытые слоями копоти от выхлопных труб. Огромный, горбатый панцирь, напоминающий спину доисторического зверя. Сверху торчали ионообменные излучатели и спаренные зенитные пулеметы Икарус, которые постоянно поводили стволами в поисках цели. Вместо лица - тяжелое стальное забрало с узкими прорезями, за которыми тускло мерцали линзы фоторецепторов. Из-под подбородка вырывались струйки горячего пара - рыцарь дышал, его плазменный реактор работал на малых оборотах, издавая низкий, утробный гул, который ощущался костями. Я подошел вплотную к правой ноге рыцаря. Огромные поршни, толщиной с туловище обычного человека, были покрыты вязкой, черной смазкой, которое пахло прогорклым жиром и химикатами. У подножия копошились Сервиторы-сакристаны: безмозглые рабы с вживленными в плоть гайковертами и сварочными аппаратами. Они приваривая новые листы брони прямо поверх следов от попаданий снарядов. Рыцарь пах смертью, раскаленным металлом и застарелым потом пилота, который был заперт внутри этого стального гроба через нейронный интерфейс Трона Механикум. Я протянул руку и коснулся холодного, вибрирующего металла голени. В этот миг во мне проснулся тот самый технарь из прошлой жизни. Боже... это же шедевр, - подумал я, и мои пальцы невольно начали прощупывать заклепки и швы. - Никакие рендеры, никакие арты не передавали этой мощи. Это настоящая инженерия, доведенная до абсурда. Гидравлика, которая может дробить горы. Реактор, который удерживает солнце в клетке. На секунду я забыл о Великом Походе, об Императоре и о том, что я - примарх, призванный карать миры. Я снова был тем парнем, который любил разматривать техники из интернета, чтобы понять, как она работает. Во мне закипело жгучее желание залезть внутрь, изучить схему распределения энергии, понять, как нейронная связь передает импульс от мозга пилота к этому гигантскому цепному мечу, чьи зубья сейчас были забиты запекшейся кровью и кусками чужеродного хитина. Стоя так близко, я понимал: один случайный шаг этого рыцаря - и от меня, Примарха, останется лишь мокрое пятно на камнях. Эта машина была создана, чтобы стирать танковые девизий. И я, Конрад, должен был вести такое в крестовом походе с моим легионом. Я посмотрел вверх, на кабину пилота. Где-то там, глубоко внутри, сидел человек, чья нервная система была навсегда сплавлена с этим механизмом. Он никогда не будет прежним. Внезапно рыцарь издал оглушительный рев своего вокс-горна. Звук был настолько мощным, что у обычных людей вокруг лопнули бы перепонки. Рыцарь приветствовал своего нового господина - Императора человечество и империум. Я отнял руку от брони и выпрямился. Восхищение в моих глазах сменилось привычной ледяной решимостью, и обращая внимание там в сторону отца. Пыль от сапог Императора еще не улеглась, а тени на площади уже окрасились в багряный цвет. Это были не отблески заката, а тяжелые, промасленные рясы Адептус Механикус. Они высыпали из десантных челноков, словно рой саранчи из нержавеющей стали. Грохот их механических конечностей по древним плитам перекрывал даже гул реакторов Рыцарей. Это был не визит вежливости - это была эксгумация. Я стоял в тени Квесториса, наблюдая, как ко мне приближается группа техножрецов. Во главе шел Магос, чье тело было почти полностью заменено на многосуставчатый каркас. Вместо лица у него была медная маска с пучком оптических сенсоров, которые вращались и щелкали, фокусируясь на сочленениях Рыцаря. - 01000111 01101100 01101111 01110010 01111001... - монотонно застрекотали его вокс-динамики, выбрасывая пакеты данных прямо в эфир. Техножрецы не просто осматривали машину. Они начали ритуал очищения. Сервиторы-кадильщики размахивали тяжелыми сферами, из которых валил едкий дым. Этот дым не был благовонием - это был аэрозольный антисептик и магнитный очиститель, от которого у меня запершило в горле. Один из адептов, чьи руки были заменены на длинные щупы-зонды, бесцеремонно вогнал один из них в открытый порт доступа на бедре Рыцаря. Машина содрогнулась. Вокс-горн Квесториса издал низкий стон механизмов. Для меня это выглядело как дикая смесь хакерской атаки и средневековой пытки. Они подключались к Трону Механикум, считывая логи нейронных связей пилота, выискивая еретические отклонения в коде, которые накопились за века изоляции. Я перевел взгляд на Барона. Старый воин стоял, сжимая кулаки. К нему подошел высокий Лектор-Догматус в красном капюшоне. Его голос был сухим, как треск статического электричества. - Вы называете это Духом предков, Барон, - произнес техножрец, указывая костлявым металлическим пальцем на кабину Рыцаря. - Но вы лишь дети, играющие с молнией. Ваша машина плачет. Её шестерни стонут от невежества. Только через понимание Омниссии, через строгие протоколы Культа Машины, этот стальной бог обретет истинное бессмертие. Это была вербовка. Жестокая и эффективная. Механикус не просили - они доказывали ничтожность людей перед мощью технологий. Они шептали пилотам о том, что их связь с машиной может быть чище, что боль от нейронного интерфейса можно убрать, заменив слабую плоть на священную сталь. - Смотри, - прошептал Магнус, появившись из ниоткуда рядом со мной. Его глаза светились от любопытства. - Они не просто чинят его. Они переписывают его личность. Скоро эти Рыцари будут молиться шестеренке так же истово, как своему королю. Я видел, как один из младших адептов начал вскрывать панель управления Квесториса. Внутри всё было забито проводами, которые выглядели как переплетенные кишки. Из открытого порта выплеснулась струя черного, отработанного масла. Техножрец даже не поморщился. Он опустил свои аугментированные пальцы прямо в эту жижу, вытаскивая оттуда застрявший кусок обгоревшего кабеля. Это была не высокая технология будущего. Это была некромантия. Они оживляли древние трупы механизмов, используя человеческие жизни как смазку. - Милорд Конрад, - Барон обратился ко мне, его голос дрожал от сдерживаемого гнева и растерянности. - Они говорят, что моё оружие недовольно. Они хотят забрать Стальной Гнев в свои кузни для глубинного освящения. Если они изменят его... останется ли он мне? Я выпрямился во весь свой рост. Тень от моего тело накрыла Барона, заставив его поежиться. В моем голосе не было ни капли сочувствия - только холодная сталь имперского закона и логика выживания вида, которую я впитал из наставлений Отца. мой голос прозвучал как скрежет ножа по камню. - Слушай внимательно. Я посмотрел на него сверху вниз, мои черные глаза не выражали ничего, кроме суровой решимости. - Твое время как независимого правителя закончилось в тот миг, когда золотой свет Императора коснулся этих земель. Вы искали спасения от ужасов Эры Раздора? Вы его получили. Но цена спасения - порядок. Я указал на техножрецов, чьи механические руки уже начали вскрывать защитные пластины его Рыцаря. - Союз Терры и Марса - это фундамент, на котором мы отстроим Галактику. Адептус Механикус - не гости. Они - хозяева этой технологии по праву знаний. Твой Стальной Гнев - это не игрушка и не семейная реликвия. Это единица вооружения Великого Похода. И если Омниссия требует его очищения - ты подчинишься. Немедленно. Без обсуждений. Барон замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: от яростной вспышки гордости до леденящего ужаса. Он посмотрел на своего Рыцаря, в чрево которого уже вгрызались лазерные резаки, и я увидел, как в его глазах что-то погасло. Он не стал спорить. Он медленно склонил голову, его седые волосы упали на лицо. Его руки дрожали, когда он отстегнул от пояса нейронный ключ - символ его связи с машиной. Он протянул его ближайшему техножрецу так, словно отдавал собственное сердце. Он понял: с этого дня он больше не Пилот-Герой. Он - оператор машины, принадлежащей государству, чья душа будет переписана кодами Марса. - Да, милорд... - прохрипел он. - Да будет так. Порядок... во имя Императора. Магос, стоявший во главе группы, издал короткий, резкий звук - серию высокочастотных щелчков. Это был пакет данных, выражающий Высшую Степень Одобрения. Его оптические линзы бешено завращались, фокусируясь на мне. Для них мой приказ был единственно верным логическим решением. Они не чувствовали триумфа в человеческом понимании, только удовлетворение от того, что биологическая переменная была приведена в соответствие с протоколом подчинения. Двое сервиторов с тяжелыми гидравлическими молотами начали выбивать заклинившие штифты из суставов Рыцаря. Звук ударов металла о металл разносился по площади как погребальный звон. Лектор-Догматус начал зачитывать Литанию Контроля, перекрывая вопли Барона, когда тени жрецов скрыли от него кабину его машины. Магос склонил свою медную маску передо мной. — 01000001 01110111 01100101 00100000 01001111 01101101 01101110 01101001 01110011 01110011 01101001 01100001 01101000, - Ваши слова соответствуют истине, Примарх Кёрз. Структура будет сохранена. Плоть слаба. Сталь вечна. Мы интегрируем этот Дом в общую сеть снабжения в течение одного стандартного цикла. Вокруг нас жизнь системы начала стремительно меняться. Рыцарский мир, который жил по законам чести и традиций тысячи лет, на моих глазах превращался в винтик имперской машины. Солдаты моего легиона уже начали занимать ключевые посты в доках, их тёмно синие доспехи контрастировали с яркой геральдикой местных жителей. Слышались крики - Механикус начали реквизицию местных кузниц, вышвыривая потомственных мастеров на улицу, чтобы заменить их сервиторами. Я смотрел на этот хаос и чувствовал странное удовлетворение. Да, это было жестоко. Да, это было несправедливо. Но это был единственный путь. Мои знания из прошлой жизни подсказывали, что в этой Галактике выживают только те, кто объединен в единый, монолитный кулак. Извини, - подумал я, разворачиваясь, чтобы уйти. - Лучше ты потеряешь свою гордость сегодня, чем всю планету завтра, когда сюда придут настоящие монстры. Марс даст тебе пушки. Я дам тебе цель. А твой страх... твой страх поможет тебе быть эффективным.