Между властью и телом

Вечер. Они говорили по телефону. После дня рождения Элая они больше не виделись. Элай был на кухне — резал что-то на скорую руку, ставил сковороду на плиту. Нож тихо стучал, масло шипело. Маркус лежал у себя дома на кровати, глядя в потолок. Телефон у уха. Он почти не двигался, просто слушал. — Неужели ты сам себе не помогал? — с усмешкой сказал Элай. — За всё это время. Я бы на твоём месте посоветовал — тебе это прям жизненно важно. Маркус хмыкнул. — Я это делал столько раз, что уже даже не смогу посчитать. Элай закрыл глаза, потер переносицу и почти смеясь выдохнул: — Я не в шоке. Честно. Что тут ещё скажешь. Конечно же ты это делал. Маркус улыбнулся уже игриво и продолжил: — Всё начиналось с твоих фото в телефоне. Особенно тех, где ты спишь… и у тебя губы приоткрыты. — Ага, — перебил Элай с усмешкой. — Значит, я всё-таки был прав. Ты фоткал меня даже во сне. Давай, продолжай, извращуга. Маркус сказал тоном человека, который вообще не видит проблемы: — Потом я брал твои вещи. Ту футболку, знаешь… твою любимую. Ты её как раз надевал в тот день перед отъездом. Я её не стирал. Дышал твоим запахом… и в итоге… пришлось выбросить. — Блять… — выдохнул Элай. — Бедная футболка. — А потом я брал твои тру… — Так! — резко перебил Элай. — Всё, хватит. Я всё понял. Вагнер, ты редкостный извращенец. Маркус тихо рассмеялся. — Я просто говорю как есть. А ещё было… ладно. Неважно. — Что ещё было? — уже раздражённо спросил Элай. — Ты же сказал: «всё, хватит». Вот и всё, — игриво ответил Маркус. — Нет уж, блять, говори, что ещё! — взвёлся Элай. — Нет, — усмехнулся Маркус. — Это я тебе точно не скажу. Ты орать будешь. Элай тяжело выдохнул. — Вагнер… зная, какой ты извращуга, мне уже страшно представить, что ты ещё делал. Маркус задумчиво протянул: — Хм… но это было охуенно. Мне реально зашло. Думаю, повторю. Хотя… лучше бы ты вернулся домой, и я бы оттрахал тебя. Ты же тоже хочешь, мм? У меня всё тело ноет от недотраха. — Так. Всё. Я спать, — отрезал Элай. Он сбросил звонок, опустил телефон на стол и устало выдохнул. Боже… что он ещё делал?  Элай сел за стол, чтобы поужинать, но еда почти не интересовала. Мысли упрямо возвращались к одному. Завтра хочу куда-нибудь выйти. Выпить. Один. Да, именно один. Мне сейчас никто рядом не нужен. Он налил себе бокал красного вина. Телевизор что-то бормотал фоном — неразборчиво, без смысла. Просто шум, чтобы не было слишком тихо. Телефон завибрировал. Сообщение от Маркуса. Селфи — он лежит на кровати, полуголый, расслабленный. Под фото коротко: «Спокойной ночи, мой чёрный котик». Элай тихо усмехнулся. Милашка. Он задержал взгляд на экране, рассматривая лицо, плечи, этот спокойный, почти домашний вид. Какой же ты красивый… Через секунду он чуть рассмеялся — уже без веселья. Вот здесь ты такой адекватный. Тихий. Спокойный. Почему ты не можешь быть таким всегда? Просто Маркус. А не тот, кто меня медленно убивает. Смех погас сам собой. Стало тихо внутри. Элай закурил, затянулся глубоко. Я люблю его… Я думаю об этом каждый день. Мне стало легче. Правда. Но пусто. Он выдохнул дым, уставившись в никуда. Спокойно — да. Одиноко — тоже да. И возвращаться ещё рано. Я это знаю. Ещё одна затяжка. Странное состояние. Не плохо и не хорошо. Что-то между. Ничего не хочется делать. Значит, завтра надо просто выйти. Куда-нибудь. Побыть где-то. Не для кого-то. Для себя. Он отпил вина. Вечер продолжался. Следующий вечер застал Элая в баре. Он сидел один, позволяя шуму и свету течь мимо. Неплохо тут, — подумал он. — Просто посижу. Посмотрю на людей. Он заказал много алкоголя и пару закусок — скорее по привычке, чем из голода. В зале было шумно и людно, разговоры сливались в сплошной гул. Рядом устроилась какая-то компания мужчин, и именно оттуда — внезапно, среди шума — донёсся голос, от которого внутри что-то дёрнулось. Такой голос невозможно забыть, даже если очень стараешься. Элай напрягся и внимательнее всмотрелся в компанию. Узнавание пришло не сразу — сначала зацепила осанка: слишком прямая для бара, слишком спокойная для этого хаоса вокруг. Потом — профиль, знакомый до боли, и это странное ощущение, когда память срабатывает раньше разума. Он замер, не веря себе, и только спустя секунду позволил себе выдохнуть. Это был он. Лоран. Его бывший напарник. Они долго работали вместе. Элай всегда предпочитал одиночные задания — так было проще, чище, безопаснее для головы. Но когда ему однажды предложили взять новичка, он неожиданно согласился. Не из расчёта — просто внутри возникло странное, редкое чувство доверия. С этим человеком было тихо и удобно. Лоран не лез с вопросами, быстро схватывал, был ловким и собранным в работе. Они понимали друг друга без лишних слов — и проработали вместе куда дольше, чем Элай когда-либо планировал. Лоран изменился — стал взрослее, собраннее. Высокий, почти на голову выше тех, кто сидел рядом, с тёмными волосами… и тем самым взглядом, который невозможно было спутать ни с каким другим. Один глаз — тёплый, янтарно-золотой, почти медовый, второй — холодный, стально-серый; этот контраст делал его пугающе красивым, словно в нём всегда существовал второй слой — скрытый, тихий и по-настоящему опасный. Элая накрыло неожиданное чувство — лёгкое, почти забытое. Радость. Он и не заметил, как уголки губ приподнялись сами собой. Из всей этой шумной, пьяной массы именно Лоран оказался тем, кого он был рад увидеть. По-настоящему. Элай уже смотрел на него не отводя взгляда, словно боялся, что если моргнёт — видение рассыплется. Лоран говорил что-то своим, смеялся, жестикулировал — живой, настоящий, здесь. Потом Лоран поднял глаза.  И сразу нашёл его. На секунду он замер — взгляд скользнул по залу и остановился точно там, где сидел Элай. Узнавание вспыхнуло почти мгновенно. Удивление — и следом мягкая, искренняя улыбка, такая простая, будто между ними не было лет разлуки. Элай ответил тем же. Невольно. Легко. Они просто смотрели друг на друга, улыбаясь, не спеша, позволяя этому мгновению случиться. Бар вокруг продолжал гудеть, но для Элая всё будто отступило на шаг назад. Как же ты вырос, — мелькнуло у него в голове. Раньше был смазливым милашкой — слишком красивым для этой работы. А теперь… Теперь в Лоране было что-то другое. Всё ещё красивый — даже сильнее, чем раньше. Но под этой внешней мягкостью чувствовалась сталь. Та самая, что всегда была в нём — просто раньше она пряталась за юношеской улыбкой. Элаю уже принесли алкоголь и закуски. Лоран всё ещё сидел со своей компанией, но им хватило всего пары взглядов и коротких кивков, чтобы понять — разговор неизбежен. Лоран поднялся, что-то сказал своим друзьям и направился к Элаю. Не торопясь. Уверенно. Он присел напротив него. Первым заговорил он — с лёгкой ухмылкой: — Я, если честно, в шоке. Ты — и в таком месте, а не на работе. Как же так, Элай? Элай… — подумал Лоран. Давно я тебя не видел. Ты изменился. Стал каким-то другим… и я никак не могу понять — в чём именно. Он негромко усмехнулся и тут же добавил, почти между делом: — Я, кстати, тоже ушёл. Да. После тебя. Элай ответил улыбкой, коротко фыркнул: — И почему же ты ушёл? Неожиданно. Он протянул Лорану стеклянную бутылку пива. Тот принял её, покрутил в пальцах и пожал плечами: — Ну знаешь… надоело. Новеньких стало слишком много. У всех своя «гениальная» тактика, какие-то лишние, тупиковые задания. Такое чувство, будто мы внезапно переехали в детский сад. Он сделал паузу и усмехнулся уже по-другому — спокойнее: — Теперь я просто личный киллер. Зарплата хорошая. И, что важно, появилось время на жизнь. Лоран наклонился ближе, посмотрел внимательно: — А ты? Как живёшь теперь, Элай? Элай едва заметно дёрнул уголком губ. Блядь… и что я ему скажу? Что связался с психом, который трахает меня и убивает медленно, по кускам? Вот и вся моя жизнь теперь. Маркус. Он сделал глоток. Потом второй. Улыбнулся — устало, будто шутя над собой — и ответил: — Я… да никак, если честно. Всё скучно. Один. Ну… как один. Есть один знакомый. Мы… то там, то тут. Ничего особенного, в общем. Никакой великой истории. Лоран хмыкнул, не настаивая: — Ладно. Не моё дело. Сегодня пьёшь? Один, что ли? Элай усмехнулся и пожал плечами: — Хотел посидеть один… но, похоже, уже не выйдет. Теперь — с тобой. Лоран рассмеялся тихо, легко: — Окей. Давай. Они просидели в баре дольше, чем планировали. Музыка гремела, алкоголь пился легко, шум накрывал волнами — в какой-то момент рядом кто-то внезапно начал отмечать день рождения, и праздник разросся сам собой: громкий, беспорядочный, живой. Лоран пересел ближе к Элаю — уже не напротив, а рядом, плечо к плечу. Он смотрел на него внимательно, слишком внимательно. Ловил жесты, паузы, взгляд. Чувствовал: Элай больше не тот, кем был раньше. Это читалось даже по глазам — по тому, как они задерживались на вещах, как уходили в себя. Они говорили обо всём подряд: о жизни, работе, друзьях, доме. Без цели, без плана, без нужды что-то доказывать. Разговор просто тек — свободно, спокойно, будто им обоим это было нужно. В какой-то момент к Лорану подошла девушка и наклонилась к нему: — Любимый, ты тут остаёшься? Может, уже пойдем? Она была с ним — просто сидела отдельно, со своими подругами. Лоран спокойно ответил: — Да, я пока тут. Вот с ним, — он кивнул на Элая. — Это Элай, мы раньше вместе работали. Я тебе про него рассказывал, помнишь? Девушка улыбнулась: — Да, здравствуйте. Очень приятно. Но её тут же перебила подруга — громко, весело: — Моя женушка! Пошли, нам в клуб надо, нас уже ждут! Девушка вздохнула, повернулась к Лорану: — Ладно, я ухожу. Мы будем в том клубе рядом. Если что — встречаемся там. — Хорошо, — Лоран улыбнулся ей спокойно. Девушки ушли. Элай помолчал пару секунд, потом спросил: — У тебя есть девушка? — Есть, — без колебаний ответил Лоран. — Но без будущего. Нам просто удобно вместе. Он посмотрел на Элая внимательнее: — А у тебя? Элай замер. Блять… Девушки у меня нет. Есть парень. Но это я точно не скажу. Он усмехнулся и ответил легко, будто не задумываясь: — Нет. Я один. Разговоры снова потекли сами собой — обо всём и ни о чём. И в какой-то момент Элай поймал себя на том, что просто смотрит на Лорана. На то, как он улыбается, как говорит, как мягко звучит его голос. И на глаза — как всегда слишком красивые, слишком цепляющие. Он опомнился не сразу. Чёрт… что со мной не так? Он же просто товарищ. Почему я смотрю на него так? Это из-за того, что слишком долго был один? Или я правда… Нет, я не настолько пьян… Лоран, конечно, это заметил. Он всегда всё замечал — видел людей насквозь, даже когда те сами от себя что-то прятали. Он спокойно снял куртку, положил её рядом.  Хм… интересно, — мелькнуло у Лорана. Элай облокотился о стол, сжимая бутылку в руках. Лоран повернулся к нему с мягкой, внимательной улыбкой: — Элай… ты хорошо себя чувствуешь? Элай резко повернул голову. Их взгляды встретились почти впритык. Лоран оказался слишком близко — так, что дыхание смешалось, границы растворились. Элай был не настолько пьян, чтобы не понимать, что происходит… но смотрел на Лорана уже иначе. И Лоран смотрел так же. Между ними повисла тишина. Не неловкая — напряжённая. Только взгляд. Чёрт… Он красив. И эта его нежность… от него будто исходит сама мягкость, тепло. Опасное тепло. Лоран придвинулся ещё ближе, почти вплотную. Дыхание Элая стало тяжёлым, рваным. И Лоран тихо, почти шёпотом, спросил: — Элай… скажи что-нибудь. Ты смотришь на меня так, будто хочешь поцеловать. Лоран усмехнулся, скользнув по нему взглядом, и подумал: Ты стал ещё красивее… и теперь уже, до смешного наивный, Элай. Элай резко сглотнул, мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение, и подумал: да чёрт… что за хрень? Элай, ты с ума сошёл… В груди стало тесно — жар подступил внезапно, как волна. Элай рывком расстегнул молнию толстовки, приоткрыл ткань на груди, будто ему внезапно стало нечем дышать. Пальцы дрогнули — и это выдало его сильнее любых слов. — О чём ты говоришь, Лоран? — выдохнул он с нервной усмешкой. — Какие ещё шутки?.. Лоран, конечно, был не дурак — всё понял сразу. Легко усмехнулся: — Значит, шутки… да? Вот как… — мелькнуло у него в голове. Он не по девушкам. Лоран невольно задержал взгляд. Толстовка соскользнула с плеча Элая, обнажив ключицы и линию груди — сухую, сильную, безупречно собранную, как и всё его тело. Он выглядел таким же, как всегда: подтянутым, красивым, опасно притягательным. Мне нравится… — подумал Лоран, чувствуя, как внутри что-то отзывается тихим жаром. — Он всегда мне нравился. И Лоран начал проверять почву. Сначала будто случайно коснулся руки Элая — лёгкое касание, на долю секунды. Потом провёл пальцами по его волосам, убирая невидимую пылинку. А в третий раз просто задержал взгляд — слишком долго, слишком внимательно. Элай чувствовал всё это слишком ясно. И, с раздражённой откровенностью, подумал: Чёрт… почему мне это нравится? В груди — одно сплошное тепло. Будто искра пробежала по всему телу. Лоран сидел рядом. Его рука медленно легла на бедро Элая — под столом, скрытая от чужих глаз. Элай вздрогнул и резко посмотрел на него. Лоран уже смотрел в ответ — прямо в глаза, спокойно, уверенно. Тишина между ними стала густой. Пальцы на его ноге сжались крепче — Элай снова дёрнулся, но отдёргивать себя не стал. Это было не мерзко. Наоборот — слишком приятно. Лоран ухмыльнулся, придвинулся ближе и тихо прошептал у самого уха: — Если не хочешь — скажи «нет». Сейчас. Элай сглотнул, не отводя взгляда, нервно усмехнулся: — Что ты такое говоришь, Лоран?.. Тебя, кстати, девушка звала… Домой? Лоран провёл языком по губам, медленно прикусил нижнюю — красиво, вызывающе. Элай смотрел на это и ловил себя на мысли: Я хочу, чтобы он прикоснулся… ещё ближе. Там, где нельзя. Вдруг Лоран убрал руку с его бедра — и мягко провёл пальцами по щеке. Улыбнулся, подмигнул и вновь шепнул: — Элай… у тебя всё на лице написано. Я это вижу. По телу Элая прошёл разряд. Он улыбнулся — нервно, но уже не скрывая того, что почувствовал. Нужно ли мне это?  Он задумался.  Я ведь уже думал об этом… Может, стоит попробовать. Возможно, если я окажусь с кем-то другим — всё станет яснее, и я смогу сделать другие выводы. Элай сделал вид, что снова слушает музыку, но Лоран не отступил. Его рука незаметно вернулась — немного выше, чем раньше. Сначала на бедро… потом медленно скользнула к поясу брюк, едва касаясь. Не давит, не торопится — просто касается кончиками пальцев. Элай затаил дыхание. Пальцы Лорана поднялись чуть выше — к линии пресса. Он провёл там осторожно, мягко, будто проверяя реакцию. Не хватка — прикосновение. Лёгкое, щекочущее. У Элая по коже побежали мурашки. Живот дёрнулся сам, дыхание сбилось. Чёрт… одно только его прикосновение — и я уже сдаюсь. Мне приятно…  Он не отстранился. Лоран смотрел на него в упор — близко, слишком близко. Его пальцы снова прошлись по той же линии, медленнее, будто специально сводя с ума. Слегка нажал — и тут же отпустил, чтобы стало ещё хуже. Элай поймал себя на том, что наклоняется к нему сам. Лоран улыбнулся — тихо, почти ласково. Кончик пальца скользнул ещё раз по коже под футболкой, оставляя теплую дорожку. — Нравится… — шепнул он едва слышно. — Я вижу. И Элай понял — ему правда нравится. И нравится не просто прикосновение. Нравится Лоран. Элай усмехнулся про себя: ну вот ещё… какие уж слишком нежные касания. Решил поиграть… Лоран не убрал руку — наоборот, медленно подтянулся ближе, словно сокращая расстояние сантиметр за сантиметром. Его плечо почти коснулось плеча Элая, колени соприкоснулись под столом. Пальцы скользнули чуть выше по животу — осторожно, мягко, будто он рисует линию, которую нельзя переступать… и всё же приближается к ней. Элай вдохнул слишком резко. Тело отозвалось само, без разрешения. Он чувствовал тепло руки, чувствовал дыхание у своей щеки — близко, опасно близко. Не делай этого… Пожалуйста, не останавливайся… Лоран подался ещё ближе — так, что их лбы почти соприкоснулись. Он не целовал, не прикасался губами — просто был рядом, настолько, что любое движение могло стать шагом за грань. Его пальцы снова прошлись по тому же месту на животе, медленнее, тоньше, оставляя после себя дрожь. — Вот так… — прошептал он, едва касаясь слова дыханием. — Не отходи. Я хочу его… по нему всё видно — весь пылает. Не ожидал такого от тебя, Элай. Элай не отошёл. Напротив — сам чуть подался навстречу, как будто кто-то внутри тихо подтолкнул его вперёд. Их взгляды встретились — уже без игры, честно, открыто. И в этот миг всё стало ясно без слов. Лоран остановился на полпути — держал паузу, мучительно долгую, ласковую. Его рука осталась на животе, он сжал пальцы чуть сильнее… и всё же не перешёл границу. Элай понял: если он захочет — эту грань придётся переступить ему самому. Лоран внезапно отстранился, встал и спокойно сказал: — Элай… пойдём выйдем, покурим. Элай поднялся и пошёл за ним. Они вышли из бара и отошли в сторону — туда, где почти никого не было. Ночной воздух был прохладным и тихим. Лоран закурил, дым смешался с тонким сладким ароматом его парфюма — тёплым, мягким, будто с ноткой ванили и пряного табака. Этот запах обволакивал, успокаивал и одновременно тревожил. Элай облокотился о стену и тоже закурил. Лоран подошёл ближе — медленно, бесшумно. Он был красив вблизи по-особенному: высокий, с ровной линией плеч, с гладкой кожей, мягким светом в глазах. Его волосы отливали тёмным блеском, и в лице было что-то притягательное — чистое, тёплое, живое. Он оказался почти вплотную и мягко, бережно провёл пальцами по волосам Элая. Его рука была тёплой, ладонь — нежной, уверенной, с лёгким, едва заметным касанием, от которого по коже побежали мурашки. — Я всё ещё не услышал ответа, — тихо сказал он. — Да… или нет? Элай смотрел ему прямо в глаза. Взгляд расплылся от жара — стоило Лорану приблизиться, и внутри всё вспыхивало. Дыхание стало тяжелее. — Чёрт… я даже не знаю… — выдохнул он. Вот так спокойно, и сразу… я правда сейчас пойду с ним? Лоран терпеливо ждал. Его голос оставался мягким. Он бросил сигарету в сторону и сказал: — Тогда давай проверим. — Это как? — Элай едва усмехнулся. Лоран наклонился ближе — медленно, не спеша. Он не тянул, не давил — давал время передумать. Его губы коснулись губ Элая так осторожно, так бережно, что по телу пробежала волна тепла. Элай выдохнул ему в губы — дыхание сорвалось. Рука Лорана скользнула на его талию — тёплая, мягкая, уверенная. Вторая рука легла ему на шею, кончики пальцев коснулись кожи — слегка, щекочуще, нежно. От этого касания стало почти невыносимо приятно. И тогда Элай сам потянулся навстречу. Они поцеловались — спокойно, тихо, тепло. В этом не было спешки. Губы Лорана были мягкими, тёплыми, дышащими сладким ароматом. От него исходило какое-то особенное спокойствие — нежность, забота, мягкая сила. Его руки были ласковыми, тёплыми, почти невесомыми — и в то же время надёжными. Он приятно пахнет… губы мягкие… руки такие тёплые… он весь — как нежность, — пронеслось у Элая. И эта улыбка… и глаза… будто отдельное искусство. Жар накрыл его волной. Они отстранились лишь на миг. Лоран не давил, не требовал — просто тихо спросил: — Теперь ты дашь мне ответ? Они смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. — …Да, — сказал Элай. Лоран мягко улыбнулся. — Тогда я хочу пригласить тебя к себе. Я живу один. Её там не будет. Элай смотрел на него почти отчаянно, не отрываясь. Тело уже давно его выдало — внизу всё налилось напряжением, болезненной твёрдостью, и он едва сдерживал дыхание, чтобы это не было так заметно. Слова уже были не нужны — он просто кивнул. Они шли молча — шаг за шагом. Ночная улица тянулась непривычно долго, будто растягивала время. Лоран держал ладонь Элая в своей — мягко, бережно, почти осторожно. Элай шёл рядом, не сопротивляясь, удивительно спокойный, позволяя вести себя вперёд. Холодный воздух немного отрезвлял, но не помогал — внутри у Элая всё кипело, тело гудело от желания. Лоран шёл рядом, спокойно, уверенно, будто всё происходящее для него — естественный ход вещей. У машины Лоран открыл дверь и жестом пригласил его сесть. Элай опустился в кресло, глубоко вдохнул, стараясь выровнять дыхание. Двигатель мягко завёлся, городские огни побежали по стеклу. Ночь за окном была тёмной и тихой — а внутри, наоборот, слишком шумно. Он долго молчал — боролся с собой, с мыслями, с этим странным теплом в груди.  Конечно… тут уже всё ясно — кто сверху, а кто снизу. Чёрт… я волнуюсь. Чувствую себя полным идиотом. Потом всё-таки спросил: — Лоран… у тебя… был такой опыт? Раньше. Лоран бросил на него короткий взгляд и легко кивнул. — Да. Был. Он боится? — подумал Лоран. Вижу, нервничает. Элай сжал пальцы на коленях, пытаясь не выдать, как сильно ему хочется знать дальше. — Часто? — он усмехнулся неровно. — Или… случайно? Лоран немного улыбнулся уголком губ. — Не случайно. Но… — он на секунду задумался, подбирая слова. — Обычно это были мужчины… другие. Мягче. Похожи на женщин по манере. Лёгкие, податливые. Он сказал это спокойно, без намёка на иронию. Элай невольно отвёл взгляд в окно. В груди что-то неприятно сжалось — странная ревность, злость на себя и одновременно странное тепло. — А я… — тихо сказал он, почти шёпотом. — Я не похож. Лоран мягко усмехнулся, не отводя взгляда от дороги. — Нет. Ты не похож. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я бы сказал иначе — ты особенный. По-крайней мере… в моих глазах.  Пауза растянулась. Элай почувствовал, как от этих слов внутри стало ещё горячее. Лоран добавил тише — с тем самым спокойствием, от которого становилось только труднее дышать: — И именно поэтому мне интересно — с тобой. Элай сглотнул, пальцы сжались сильнее. В груди стало тесно — будто решение уже принято, и тело знает это раньше разума. Он выдохнул медленно, не поднимая взгляда. Вот так просто… я лягу с ним? Хватит врать себе, Элай. Ты хочешь. Ты правда этого хочешь. Они вошли в квартиру Лорана. Внутри было тихо и по-домашнему уютно: тёплый свет, аккуратно расставленные вещи, мягкое ощущение порядка и спокойствия — будто здесь всегда жили без суеты. В этом пространстве было что-то простое, тёплое, почти детское — без лишней роскоши, только комфорт и тишина. Просто. Тепло. Уютно. Спокойно… это главное, — подумал Элай. В коридоре они сняли верхнюю одежду. Лоран мягко коснулся его руки, переплёл пальцы с его пальцами — осторожно, поддерживающе — и тихо сказал: — Давай сначала просто посидим и ещё немного выпьем. Я вижу, ты волнуешься. Я не хочу быть для тебя ошибкой, о которой ты потом пожалеешь. Я хочу, чтобы тебе было хорошо — по-настоящему. Элай на секунду застыл, глядя на него — растерянный, открытый, немного беззащитный. Он сглотнул, дыхание дрогнуло, и тихо произнёс: — Да… давай так. Пиздец… он видит меня насквозь. Чёртов профессионал — всё считал с первого взгляда. Не зря я его всегда хвалил. Блять, Элай, соберись. Иногда жизнь не требует решений вслух. Иногда она просто ведёт — и ты либо идёшь, либо остаёшься. Элай пошёл.