Между властью и телом

Приехав домой, Элай вошёл в прихожую слишком громко. Алкоголь бил в голову, шаги неровные, движения резче, чем обычно. Он споткнулся о порог, что-то уронил. Звук разрезал тишину квартиры. Маркус был в комнате. Сидел за столом, что-то печатал в ноутбуке. Услышав шум, он едва заметно ухмыльнулся уголком губ. Не обернулся. Не встал. Просто продолжил сидеть в кресле, будто всё шло по плану. Дверь в комнату распахнулась. Элай не вошёл — ворвался. Дверь с глухим стуком ударилась о стену. Он прошёл внутрь и сел в кресло напротив Маркуса, нагло, с вызовом, закинув ногу на ногу. Смотрел прямо, слишком прямо. Будто это Маркус должен оправдываться. Маркус медленно поднял взгляд. — О, какие люди. Голос спокойный. Почти ленивый. Элай усмехнулся. — Что не так? Я дома. Маркус закрыл ноутбук. Достал сигарету. Закурил. — Где ты был, Шэдвелл? Официальная фамилия прозвучала холодно. Элай приподнял бровь. — Чего так официально? Маркус поднялся. Глубоко затянулся. В полумраке его глаза блеснули — холодно, прозрачно, как лёд. Элай нахмурился. Ублюдок.  Маркус подошёл ближе. Слишком близко. Пальцы сжали подбородок Элая, повернули его голову в сторону. Потом в другую. Медленно. Осматривая. — Где ты был? — Гулял. По ночному городу. Маркус нервно втянул дым. — Что это у тебя на шее? Элай замер. Блять…. Быстро он заметил. Горло пересохло. Он сглотнул, но удержал усмешку. — Слушай, по дороге сюда я пару раз упал. Маркус смотрел. Молча. Долго. Этот молчаливый взгляд всегда был хуже крика. Элай закатил глаза, цокнул языком: — Ну что не так, ублюдок? Я вернулся домой. К тебе. Последние слова прозвучали уже не так нагло. Маркус перестал скрывать злость. — С кем ты был? После него ты приехал ко мне. Вопрос не звучал — резал. Алкоголь ударил сильнее. Мысли поплыли. Контроль дал трещину. Элай собирался сказать что-то колкое. Хотел усмехнуться. Но вместо этого вырвалось: — У нас ничего больше не было… не злись. И в комнате стало тихо. Слишком тихо. Потому что оба поняли — он проговорился. Маркус почти нежно взял Элая за волосы. Пальцы скользнули в пряди, мягко, но крепко. Потянул его голову назад, заставляя поднять взгляд. Элай почувствовал, как напряглась шея. Маркус приблизился вплотную. Между ними почти не осталось воздуха. Он выдохнул дым сигареты прямо ему в лицо — медленно, нарочно. — Зачем ты так делаешь? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза. — Тебе нравится, когда я дохожу до края?  Тишина повисла тяжёлым, вязким грузом. Элай смотрел в его глаза — яркие, холодные, почти светящиеся синим в полумраке комнаты. В этом взгляде было столько власти, что хотелось отвернуться… но он не отворачивался. И вдруг, сам того не осознавая, он вдохнул. Запах Маркуса — сигареты, кожа, что-то тёплое, родное. Глаза на мгновение прикрылись. Это было почти болезненно.  Как же он хорошо пахнет… Резко Элай пришёл в себя. Словно кто-то ударил по нервам. Сглотнул. В горле пересохло. Сердце стукнуло сильнее. Он хмыкнул, пытаясь вернуть привычную наглость, отмахнуться, но голос не вышел. Маркус всё ещё держал его за волосы. Не сильно. Но достаточно, чтобы Элай чувствовал — контроль не у него. И именно это сводило с ума больше всего. — Ты же знаешь, что тебя ждёт… — голос стал ниже, опаснее: — В таком виде ты являешься ко мне. И говоришь, что просто падал? Элай замер. Блять… Он кивнул. Почти упрямо. Маркус медленно перевёл взгляд на его губы. На шею. На следы. — Я хочу тебя убить, Элай. Сказано было спокойно. Без крика. От этого стало холоднее. Элай растерянно усмехнулся. — Что, блять? Он ожидал злости. Ожидал, что сейчас его швырнут. Что голос сорвётся. Что начнётся. Маркус снова посмотрел ему в глаза. И в этом взгляде была не только ярость. Там было что-то другое. Тяжёлое. Почти надломленное. — Но я никогда этого не сделаю, — сказал он тихо. — Потому что ты — моя жизнь. Пауза. — Я люблю… — слова будто дались ему с усилием. — Я многое готов простить. Но предупреждаю тебя, в последний раз, Элай. Не делай так больше. Элай сидел, словно окаменел. Не двигался. Даже дышать будто забыл. Он уже успел приготовиться к удару. К привычному сценарию. Но ничего не произошло. Маркус отпустил его волосы. Отошёл к столу. Налил себе виски. Движения спокойные. Чёткие. Элай наблюдал за ним, растерянный. В груди неприятно сжалось. Он даже испугался больше, чем если бы Маркус сорвался. Маркус сел напротив. Спокойный. Холодный. Элай не выдержал. В голосе скользнула нервная наглость. — В чём подвох, ублюдок? Маркус сделал глоток, не сводя с него взгляда. — Тебя это не устраивает? — тихо спросил он. — Не нравится, когда я держу себя в руках? И в этих словах было больше угрозы, чем в любом крике. Элай нагло усмехнулся. Взгляд потемнел, стал глубже, тяжелее. — Не может быть, Вагнер… — протянул он с ленивой насмешкой. — Я ждал мясо. Он почти разочарованно хмыкнул, будто ему не хватило скандала. Будто хотелось, чтобы Маркус сорвался. Чтобы было проще. Маркус приподнял бровь, не отводя взгляда. — Правда? — спокойно, почти мягко. — Кто-то недавно просил его больше не трогать. Слова были сказаны без нажима, но попали точно. Элай фыркнул, закатил глаза. — Неужели ты сдержишь своё слово? В голосе — вызов. Провокация. Ну давай. Разозлись. И только в этот момент он заметил телефон в руке Маркуса. Пауза. — Эээ… — усмешка исчезла. — Ты когда успел? Отдай. Маркус даже не шелохнулся. Только медленно поднял на него взгляд. — Как мы нервничаем… Элай резко провёл рукой по волосам, растрепал их ещё сильнее. Откинулся в кресле, будто ему всё равно, но плечи напряжены. Он выдохнул сквозь зубы: — Что ты там хочешь найти? Маркус листал молча. Контакты. Сообщения. Переписки. Его лицо оставалось спокойным — слишком спокойным. — У тебя даже пароль не стоит, — тихо заметил он. — Как так? Элай коротко усмехнулся. — Пф… Но это был уже не смех. Это была трещина. Маркус поднялся и подошёл ближе. Взял его за подбородок, приподнял лицо. Элай не сразу понял, что происходит — щелчок камеры разрезал тишину. Слава богу, что это просто звук. А не удар. Элай резко хлопнул ладонью по его запястью. — Что это, блять? Что ты делаешь? В голосе впервые проскочила настоящая злость. И тревога. Маркус вернулся в кресло так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Отправил фото. Ответ пришёл почти мгновенно. «Прости, Элай. Да, нельзя было оставлять. Надеюсь, у тебя не будут проблемы…» Маркус тихо рассмеялся. Не громко. Не истерично. Низко. Почти довольно. Откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок, будто собирал картину целиком. — Лоран… Имя прозвучало медленно. С расстановкой. Как приговор. Элай замер. На лице мелькнула короткая, почти незаметная паника. Настоящая. Живая. Он даже не успел её спрятать — слишком быстро всё произошло. Горло пересохло. — Отдай телефон, — тихо сказал он. Маркус перевёл на него взгляд. Спокойный. Почти ленивый. Будто перед ним не человек, а интересная партия, которую он уже почти выиграл. — Я знал. Элай нахмурился. — Что? — Я знал, — повторил Маркус. Улыбка исчезла. Тишина стала плотной, как бетон. Давила на виски. — Знал о чём? — голос Элая стал жёстче, но прежней уверенности в нём уже не было. Конечно же знал… Маркус медленно встал. Без резких движений. Подошёл ближе. Облокотился о стол, почти сидя на его краю. Скрестил пальцы. Смотрел на Элая с холодной, выверенной внимательностью. — И как тебе? Понравилось? — произнёс он ровно. Элай почувствовал, как алкоголь резко отступил. Сердце ударило сильнее, неприятно, тяжело. — Ты блефуешь, — выдохнул он. — Очередная грязная игра. Специально доводишь меня. Маркус склонил голову набок. Это выглядело пугающе. Слишком спокойно. — Тебе понравилось? Тот же тон. Без крика. Без ярости. Маркус скрестил руки на груди, тихо цокнул языком: — Я хотел посмотреть, скажешь ли ты сам. И вот здесь что-то внутри Элая надломилось. Не громко. Не резко. Просто треснуло. Что теперь будет?.. — Ничего не было, — выдохнул он. Слова звучали слабее, чем он хотел. Маркус спокойно ответил: — Я дал тебе шанс, Элай. Тихо. Без угрозы. И именно поэтому больно. Элай отвёл взгляд впервые за вечер. — Отвали, — пробормотал он. Маркус смотрел на него внимательно. Почти пристально. — Ты пришёл ко мне после него. Не вопрос. Факт. Элай сжал челюсть так, что свело скулы. — Я пришёл домой. Понял? Маркус усмехнулся едва заметно. — Именно. Он привстал и подошёл ближе. Почти касаясь его коленей своими. Пространства больше не осталось. — Что теперь будем делать, Шэдвелл? Элай не ответил. Внутри всё перемешалось — злость, вина, страх, упрямство. Он хотел встать. Хотел толкнуть его. Хотел закричать. Но сидел. — У нас больше ничего не было. Только засосы, — тихо сказал он. Маркус наклонился ближе. Слишком близко. — Было, Элай. Было. И в этих словах не было громкости. Только знание. Тишина снова повисла. Элай провёл рукой по лбу, тяжело выдохнул. Убивать вроде не будет… Но меня однозначно что-то ждёт. Этот больной психопат так просто не оставит меня. И в этот момент он понял. Он не пойман. Он разобран. По кускам. Элай тяжело выдохнул. Пауза. Потом медленно сполз с кресла на колени перед Маркусом. Не резко. Не демонстративно. Просто — будто так проще. Он поднял на него взгляд снизу вверх. Положил ладони на его бёдра. Пальцы слегка напряглись. Открыл рот. И замер. В таком положении он выглядел иначе — не наглым, не дерзким. Почти тихим. Маркус смотрел на него холодно. Не двигался. Не касался. Даже не опускал взгляд. Элай нахмурился. Что он ждёт? Снимай давай штаны… Тишина затянулась. Маркус, не отводя взгляда, произнёс: — Это всё, что ты умеешь, Шэдвелл? Слова ударили неожиданно. Элай моргнул. И в следующую секунду Маркус впился пальцами в его волосы, потянул голову вверх. Больно. Резко. И уже с явной злостью прорычал: — Это всё, на что ты способен? — Ты что у нас, местная шлюха? Слова были грубыми. Хлёсткими. Элай сглотнул. Челюсть сжалась до боли. Он не отвёл взгляд. — Я просто подумал… — голос стал ниже. — Что тебе сейчас это нужно. В этом не было дерзости. Только попытка угадать. Только попытка не проиграть ещё сильнее. Но именно это и выглядело жалко. И Маркус это видел.