Между властью и телом

Элай лежал на спине, утопая в белых простынях. Всё вокруг было светлым — почти слепящим. Солнце лилось через огромные окна, разливаясь по коже тёплыми пятнами. Из приоткрытых створок тянуло солёным воздухом — лёгкий запах океана смешивался с теплом комнаты. Маркус лежал на нём всем телом, тяжело, уверенно, как будто так и должно быть. Его голова покоилась на груди Элая, и тот медленно, лениво перебирал пальцами его волосы, проводя по затылку, по шее, чуть задевая кожу. Тишина была почти живая. Только дыхание. И океан где-то далеко. Элай смотрел в окно, но почти ничего не видел — всё внимание было здесь, под его руками. Маркус чуть повернул голову, коснулся губами его груди, задержался на секунду, потом поднял взгляд. Нахмурился. — Поцелуй меня. Элай усмехнулся, лениво перевёл взгляд на него. — Ты полон ласки, Вагнер… — тихо сказал он. — Мне кажется, мы скоро будем вместе в туалет ходить. Он провёл ладонью по щеке Маркуса. Тот сразу подался в это касание, уткнулся, будто искал опору, прикрыл глаза. — Ты будешь сидеть, а я буду рядом, — пробормотал он тихо, почти сонно. — У твоих ног. Элай тихо рассмеялся, продолжая гладить его лицо, скользя пальцами по коже. Он похож на ребёнка… За все эти дни я был один только в туалете. Он притянул Маркуса ближе. Тот сразу подался вперёд. Их губы почти коснулись. Мир как будто застыл. Этот мужчина… Элай смотрел на его глаза, на губы. Я обожаю это… когда он выглядит так… он сводит меня с ума. Эти мутные глаза от возбуждения… эта мраморная белая кожа, которая покрывается нежным румянцем… дыхание… расширенные зрачки… взгляд хищника… но это нежный взгляд, в котором читается любовь. Элай потянулся к его губам. Они поцеловались. И он всё так же думал: его запах… я люблю в нём абсолютно всё… и особенно его капризы… он ноет как ребёнок… Вагнер… ведёт себя как капризное дитя… и это прекрасно. Прошло уже пять дней с того момента, как Маркус просто, почти между делом, сказал, что купил остров. И теперь здесь не было никого. Только они. И это пространство, которое будто принадлежало им двоим. Элай медленно откинулся на подушку. Маркус сразу навис над ним, его губы скользнули к шее, задержались, коснулись кожи. Элай выдохнул, тихо, с ленивой усталостью: — Хочу есть… Маркус прикусил его кожу, почти нежно, провёл языком выше, медленно, и тихо сказал: — Погладь меня… Элай тихо выдохнул, перебивая его, уже зная: — Да-да… знаю… погладить, обнять, поцеловать, облизать щёку, шею… и сказать, что люблю тебя. Маркус чуть нахмурился, капризно: — Да. И только тогда пойдём есть. Элай улыбнулся. Смотрел ему в глаза. Тихо. Нежно. — Боже, Вагнер… Он провёл пальцами по его лицу. И почти шёпотом: — Как же я люблю тебя… После того как они поели, Маркус почти лениво, но с этим своим тихим давлением предложил: — Пошли к воде. Элай посмотрел на него, и кивнул. Они шли рядом, не торопясь. Песок тёплый, мягкий, волны касались ступней и сразу уходили назад. Ветер трогал кожу, приносил соль, и всё вокруг казалось слишком спокойным, почти нереальным. Они почти не разговаривали. И это молчание было… правильным. Под зонтом стало легче. Маркус сел, откинулся, прикрыл глаза, тяжело выдохнул — жара давила на него, забирала силы. Элай смотрел на него. На эту мраморную кожу, на розовые щёки, на напряжённые губы. Усмешка скользнула по лицу.  Дурак… знает же, что сгорит. Он потянулся к сумке, достал крем и подошёл ближе. — Хорошо, что я подумал об этом. Маркус только тихо хмыкнул. Элай выдавил крем на ладони, растёр и провёл по его плечам. Медленно. Спина. Лопатки. Руки. Кожа была горячей — почти обжигающей. Он аккуратно распределял крем, не спеша, чувствуя его под пальцами, и внутри мелькнула тихая мысль: Такая кожа… это очень опасно. Маркус выдохнул. Расслабился. — Хорошо… — тихо. — Когда прохладно. Элай улыбнулся чуть заметно и провёл ладонями по его груди. Тишина. Только их дыхание и океан. И вдруг Маркус тихо сказал: — Я помню… ты говорил, что тебе не нравится золото. Пауза. — Лучше серебро. Элай усмехнулся, не отрываясь от него: — Ну… и? И в следующую секунду Маркус резко поднялся. Элай вздрогнул, крем выскользнул из пальцев и упал в песок. Он поднял взгляд. Маркус стоял перед ним. Серьёзный. Но в глазах — не холод. Там было что-то другое. Глубокое. Живое. Почти уязвимое. Итак… что же этот ребёнок собирается сделать?.. Элай невольно улыбнулся, чуть растерянно: — Что такое?.. Маркус сглотнул. И медленно опустился перед ним на колени. Прямо в песок. Элай замер. В груди резко стало тесно. Маркус обвил его ноги руками, притянулся ближе, коротко поцеловал в живот и поднял взгляд. Снизу вверх. И в этом взгляде не было ни игры, ни контроля. Только он. Это было не похоже на обычного Маркуса. Очередной каприз?.. И что на этот раз он захочет?.. Я уже дал ему всё. Я зацеловал его с ног до головы… Дал столько ласки, сколько… никому не давал. И всё равно мало? Элай провёл рукой по его волосам, мягко, почти бережно. — Вагнер… что ты делаешь… Маркус не ответил сразу. Он достал из кармана кольцо. И в этот момент у Элая будто выбило воздух. Сердце ударило резко, больно. Неужели… Он смотрел, не веря. Маркус взял его руку. Осторожно. Поднёс кольцо к пальцу — и на секунду замер. Голос стал тихим. Тёплым. — Я встал не на одно колено… Пауза. Взгляд не отрывается. — Я пал к твоим ногам. Ещё тише. — Как раб. Тишина ударила сильнее всего. Элай забыл, как дышать. Глаза метались, мысли рвались в разные стороны и ни одна не складывалась в цельное. Маркус продолжил. Спокойно. Чётко. Но внутри — напряжение, как струна. — Элай… я понял одну вещь. Любовь — это не страх потерять. Пауза. — Это умение… не ломать. Элай сглотнул. Сухо. Больно. Маркус смотрел только на него. — Я могу сказать много. Но не хочу растягивать. Пальцы чуть сжали его руку. — Ты показал мне, что это такое. И благодаря тебе я это почувствовал. Тише. Глубже. — И теперь… я твой. До конца. Тишина. Только океан где-то далеко. Элай растерянно усмехнулся — коротко, почти беззвучно. В голове пусто. Только шум. Это не шутка… Он же спрашивал… А я… Я думал — очередной каприз. Он тяжело вдохнул. Губы пересохли. — Да… — почти шёпотом. Маркус выдохнул. Улыбнулся — открыто. Живо. Надел кольцо на его палец. Потом достал второе. Протянул. — Теперь ты. Элай смотрел на кольцо так, будто не понимал, что это вообще. Пальцы дрожали. Он взял его. Медленно. И надел Маркусу на палец. Маркус сразу заметил — этот ступор, этот шок. Он поднялся. Резко притянул его к себе, прижал. Сильно. — Ты сказал мне «да»… Тише. Почти угрожающе. — Не смей оставить меня одного. Даже на минуту. Элай уткнулся носом в его шею. Закрыл глаза. Вдохнул. Этот запах. Его. И тихо, выдохом: — Ха-а… я никогда не смог бы тебя оставить… Пауза. Почти шёпотом: — Никогда. Они ещё долго стояли в объятиях друг друга, растворяясь в тишине и тепле. Элай словно прирос к Маркусу, губы скользили по его лицу, затем задержались на долгом, тёплом взгляде. — В первый же день, как только увидел тебя… — начал Элай, глядя прямо в глаза. — Я понял… что ты настоящий ублюдок. И почти сразу понял, что нужно скорее закончить работу и уйти… но… Он замолчал, дыхание чуть сбилось, глаза блестели. — Одновременно с этим… я понял, что с сердцем что-то не так… — продолжил Элай тихо. — Хватило просто увидеть тебя… Пальцы Элая мягко провели по волосам Маркуса, он улыбнулся и сказал, едва слышно: — Кольца… прямо под цвет твоих волос… Маркус рассмеялся, чуть приподнимая бровь: — Теперь я твой муж. Элай усмехнулся в ответ, едва касаясь его щёки: — А может… жена? Маркус тихо засмеялся, прижимая его к себе чуть крепче: — Нет. Я твой муж, а ты — мой котик. Элай рассмеялся, лёгко, искренне, и в этот смех Маркус почувствовал, как тепло растекается по всему телу. Он уткнулся губами в шею Элая, слегка приподнял его за талию, притянув ближе, и шепнул, почти игриво: — Мой котик… Тишина между ними стала плотной, мягкой, полной любви и доверия. Только дыхание, только их тепло… Они ещё некоторое время стояли, прижимаясь друг к другу. Маркус тихо рассмеялся, провёл рукой по спине Элая и сказал: — Пошли в воду. Элай кивнул, и они шагнули вперёд, медленно, рядом, ступни погружались в тёплый песок, волны мягко касались щиколоток. Сначала осторожно, прислушиваясь к шуму океана и дыханию друг друга, а потом смелее, позволяя воде омывать тело. Когда они уже почти полностью оказались в воде, Маркус обнял Элая за талию. На мгновение они замерли и поцеловались — просто, нежно, без спешки, без давления. Элай уткнулся в плечо Маркуса, и в этом молчании было всё: счастье, доверие, мир, которого они так долго ждали. Они плескались, гоняли друг друга по мелководью, смеялись. Элай дразнил Маркуса, Маркус цокал языком, пытаясь догнать его, хотя жара давала себя знать. Это выглядело по-детски, непривычно для двух взрослых мужчин, но даже им были нужны такие моменты. Солнце опускалось низко, окрашивая воду и кожу в тёплое золото. В этих простых, маленьких действиях — держаться за руки, делиться смехом, ощущать дыхание рядом — было больше, чем слова могли передать. Маркус взглянул на Элая, улыбнулся и, слегка смущаясь, сказал: — Je t’aime. Элай на мгновение замер, потом улыбнулся и ответил: — Je t’aime, Marcus. И они остались так, двое, растворяясь в тепле друг друга, в воде и свете, в этом живом, настоящем моменте. Это любовь? Да, она такая — с болью, слезами, ошибками, но настоящая. Для них это их выбор, их путь, раз и навсегда.