Между властью и телом

Маркус ещё какое-то время лениво перебирал его волосы, потом чуть повернул голову и спокойно спросил: — Будем есть завтрак? Элай поднял взгляд. — Да. Маркус провёл ладонью по его спине. — Что ты хочешь? Элай на секунду задумался. Потом на его губах появилась лёгкая, почти хитрая улыбка. — Хочу японские блины. Маркус слегка прищурился. — Какие? Элай чуть приподнялся на локте и посмотрел на него с усмешкой. — Ну… те, воздушные. Красивые такие. Я видел в интернете. Они прям… — он рукой показал в воздухе что-то круглое и пышное, — как облака. Он сказал это почти шутливо. На самом деле Элай и сам не верил, что такое вообще можно сделать дома. Просто вспомнил картинку из интернета, эти странные, толстые, идеально ровные блины. Но попробовать их ему правда хотелось. — Выглядит очень классно, — добавил он лениво. Маркус несколько секунд смотрел на него. Потом тихо хмыкнул. — Сделаю. Элай рассмеялся. — Неужели даже такое умеешь готовить? Он сказал это с явным сомнением. Кухня встретила их мягким утренним светом. Солнце уже поднялось выше и ложилось на столешницу, на стеклянную чашу с фруктами, на холодную поверхность раковины. В доме было тихо — только далёкий шум улицы за окном и редкий гул машин. Маркус первым вошёл на кухню. Он был только в штанах. Свет из окна падал на его плечи и грудь, подчёркивая широкую спину и сильные руки. Волосы всё ещё были слегка растрёпаны после сна. Элай остановился у входа на кухню, прислонился плечом к стене и какое-то время просто смотрел на Маркуса. Тот стоял у кухонного острова, спиной к нему. Он спокойно разбивал яйца в миску, будто делал это каждый день. Элай тихо усмехнулся себе под нос. Потом развернулся и ушёл в ванную. Там было прохладно. Элай включил воду, ополоснул лицо холодной водой, провёл ладонями по волосам и поднял голову. Его взгляд встретился с отражением. Он замер на секунду. Почти вся шея была в укусах. Тёмные следы, чуть припухшие, ещё чувствительные. Они неприятно ныли. Чуть ниже виднелись полосы от пальцев — там, где Маркус сжимал его за шею. Где-то были едва заметные синяки от верёвок. Тонкие, почти исчезающие следы на коже. На плечах и ключицах — пятна от сильных рук Маркуса. Элай медленно провёл пальцами по одному из укусов. Кожа отозвалась тупой болью. Он тихо выдохнул. Так было… и будет всегда. Мысль прозвучала спокойно. И даже когда я думал… или говорил, что мне это не нравится… Он сглотнул, опустив взгляд на раковину. Я врал. Тишина ванной вдруг стала тяжёлой. И почти сразу другая мысль мелькнула в голове — короткая, быстрая. С Лораном всё кончено. Элай сжал край раковины пальцами. Не хочу даже думать об этом. Он выдохнул. Я всё понял. Элай вернулся на кухню тихо, почти бесшумно. Маркус стоял у кухонного острова, всё так же спиной к нему. Телефон лежал перед ним на столешнице, и он хмуро смотрел в экран. В одной руке у него был венчик, второй он лениво листал рецепт. — Мука… яйца… молоко… — пробормотал он себе под нос. Элай остановился у входа и несколько секунд просто наблюдал за этой сценой. Маркус Вагнер. Опасный человек. Жестокий убийца. Человек, которого боятся. Элай лениво усмехнулся. А сейчас он стоит на кухне, только в штанах, с растрёпанными волосами… и читает рецепт японских блинчиков в интернете. Он медленно подошёл ближе. — Что-то не так, Вагнер? Маркус даже не обернулся. — Всё так. Элай остановился рядом, потом шагнул ещё ближе и прислонился щекой к его спине. Он обвил Маркуса руками за талию сзади, лениво, спокойно, будто это было самым естественным в мире. Маркус чуть повернул голову. — Ты сомневаешься во мне? Элай тихо хмыкнул. — Конечно же нет. Он прижался чуть сильнее, подбородок коснулся его плеча. — Я уверен в тебе, Вагнер. Маркус победно усмехнулся, снова посмотрел на телефон и взбил тесто ещё пару раз. Потом лениво сказал: — Котик… я хочу услышать. Элай тихо усмехнулся. Его руки всё ещё лежали на талии Маркуса. Он медленно провёл ладонями вверх — по его груди, по тёплой коже, по твёрдому прессу, чувствуя под пальцами напряжение мышц. Он сделал это спокойно, почти лениво. Потом тихо сказал: — Я люблю тебя. Маркус не обернулся, но уголок его губ дрогнул. Он ещё раз взбил тесто венчиком и спокойно добавил: — Ещё кое-что. Элай замер на секунду. Слова прозвучали просто, но внутри всё равно что-то сжалось. Тревога пронзила его быстро, почти инстинктивно. Он сглотнул. И тихо сказал: — Прости меня… На кухне на секунду стало тихо. Потом Маркус медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Элая, и на губах появилась мягкая, спокойная улыбка. — Хорошо. Маркус вылил первую порцию теста на сковороду. Масса легла густо, почти не растекаясь, тяжёлая, плотная. Он нахмурился. — Так и должно быть… — тихо пробормотал он, бросив быстрый взгляд в телефон. Тесто медленно поднималось. Становилось выше. Пышнее. Элай стоял рядом, опираясь бедром о столешницу, и наблюдал. Во взгляде — лёгкая насмешка. Мягкая. Тёплая. — Уже похоже на облако, — лениво сказал он. Маркус не ответил. Он аккуратно поддел край лопаткой, перевернул. Блин получился… не тем. Чуть неровный. С одной стороны поджарился сильнее. Элай чуть склонил голову, наблюдая. Какой серьёзный… Он реально переживает, что не получится. Маркус замер на секунду. Потом спокойно, ровно: — Первый. Элай тихо усмехнулся. — Я так и понял. Он подошёл ближе. Взял вилку. Отломил кусочек. Пар ещё поднимался. Он поднёс к губам. Попробовал. Мягко. Тепло. Сладко. Элай замер. На секунду. Потом поднял взгляд на Маркуса. — Вкусно. Маркус бросил на него короткий взгляд. Лёгкая, почти незаметная ухмылка. — Точно? Элай улыбнулся, уже без насмешки. — Очень. Маркус отвернулся и снова взялся за тесто. Второй блин получился лучше. Элай молча наблюдал. Как он двигается — спокойно, точно, без лишних движений. Как будто это не кухня, не утро… А просто ещё одно место, где Маркус всё держит под контролем. Я последняя тварь… Я же люблю его… И знаю, что ему больно. Взгляд Элая скользнул по его рукам. Выше. По плечам. По спине. Он уже не скрывался. Смотрел открыто. Жадно. Тихо. Маркус чувствовал. Он чуть повернул голову, голос стал мягче: — Элай… Элай опять подошёл сзади и снова обнял его за талию. Прижался щекой к спине. Тепло кожи под губами. Ровное дыхание. Он тяжело выдохнул. — Ты стараешься… — тихо. Маркус ответил спокойно: — Я всегда делаю то, что ты хочешь. Тишина стала плотнее. Сковорода тихо шипела. Свет ложился на их руки. На пар от теста. Элай медленно поцеловал его в спину. Потом прислонился лбом. Сильнее сжал руками. И замер. Маркус коротко усмехнулся. — Ты готов взять мою фамилию? Элай застыл. По телу будто прошёл ток. Маркус стоял спокойно. Перевернул блин. И почти лениво, как будто между делом: — Мы проживём эту жизнь так, что даже дьявол будет в ахуе. Пауза. Он добавил тише: — Пойдёшь за мной в ад? Элай не ответил сразу. В его голосе…было что-то другое. Не игра. Не провокация. Что-то настоящее. Он сильнее прижался к его спине. Так, будто боялся отпустить. Забыл, как дышать. Сглотнул. И тихо: — Маркус… да. Элай медленно провёл губами по его спине. В ад… Потому что рай нам не светит. Он сглотнул. Тихо выдохнул, почти в кожу: — Чёрт… Вагнер. Маркус тихо засмеялся. Коротко покачал головой. — Нас там ждут. Элай фыркнул, уткнувшись лбом ему в спину. — Само собой. Маркус на секунду замолчал. Сковорода тихо шипела, запах теста заполнял кухню. И вдруг его голос стал другим. Тише. Мягче. — Ты всё, что у меня есть, Элай… Пауза. Элай замер. Не двигался. Слушал. Маркус выдохнул. — Я больше не знаю, как это — жить без тебя. Понимаешь? Что-то внутри Элая дрогнуло. Он поднялся чуть выше, поцеловал его в шею сзади. Задержался губами на коже. И прошептал: — Я тоже… — И не хочу знать, как это — без тебя. Он сильнее прижался к нему. Тишина снова накрыла кухню. Тёплая. Живая. И на секунду стало так спокойно, как будто никакого ада не существует. Они сели за стол. Блины получились разными — какие-то ровнее, какие-то чуть кривые. Тёплые. Сладкие. Настоящие. Маркус поставил тарелку перед Элаем, сам сел рядом. Спокойный. Мягкий. Без привычного напряжения в плечах. Элай не сразу потянулся к еде. Он просто… придвинулся ближе. Почти незаметно сначала. Коленом к его ноге. Плечом к плечу. Маркус даже не посмотрел — просто слегка повернул руку, чтобы их пальцы соприкоснулись. Элай взял вилку, отломил кусочек, но вместо того чтобы есть — вдруг наклонился и уткнулся лицом в его шею. Тёплая кожа. Запах. Тихое дыхание. Он замер. И мягко поцеловал. Маркус чуть выдохнул, едва слышно, и наклонил голову, давая ему больше пространства. Его пальцы лениво скользнули по спине Элая — медленно, успокаивающе. — Ты есть собираешься? — тихо, почти с улыбкой. Элай хмыкнул ему в кожу. — Мгм… Но не отодвинулся. Он провёл пальцами по его руке. По запястью. Выше. Задержался на ладони. Погладил. Переплёл пальцы. Как будто проверял — здесь ли ты, настоящий ли. Маркус сжал его руку в ответ. Спокойно. Уверенно. Нежно. Элай всё-таки отстранился, взял кусочек блина и съел. Сделал паузу. И снова придвинулся. Уже ближе. Почти вплотную. Он поднял взгляд. Сглотнул. Глаза чуть влажные. Почти незаметно, но Маркус увидел сразу. Элай тихо, почти беззвучно: — Поцелуй меня, Маркус… Маркус улыбнулся. Мягко. Тепло. Он сразу притянул его к себе, обнял, прижал к груди. Медленно провёл ладонью по его спине, вверх, в волосы. И поцеловал в лоб. Долго. Спокойно. Элай закрыл глаза. Тяжело выдохнул, как будто отпуская что-то внутри. Маркус наклонился ближе, коснулся губами его волос. — Мы просто забудем… — тихо, почти шёпотом. — Всё. Не надо… Его пальцы мягко прошлись по затылку Элая, успокаивая. — Не плачь. Элай едва заметно кивнул, всё ещё прижатый к нему. Потом нехотя отстранился. Взял вилку. Начал есть. Но не мог держать дистанцию. Каждые несколько секунд он снова тянулся к Маркусу: поцеловал в щёку — мимолётно в плечо — мягко, в руку — задержался губами на коже, провёл пальцами по его бедру, снова переплёл их руки, как будто не мог насытиться тем, что он рядом. Маркус сидел спокойно. Смотрел на него. Иногда тихо улыбался. Иногда сам наклонялся — касался губами его виска, щеки, волос. Его ладонь всё время была на Элае: на спине, на руке, на затылке. Медленно. Нежно. Постоянно. Между ними была тишина. Но та самая — живая. Тёплая. Где не нужны слова. Где всё уже сказано — в прикосновениях.