Убить Тэхуна.

Больница. Тусклый свет и гудение зеленоватой лампы. Ночной город светил в окно гробовой чернотой. — Ну вот и всё. Щёлкнул предохранитель. Хобин направил пистолет на лежащего на кровати мужчину. Тот косо смотрел на него карими, улыбающимися глазами. Хитрый лис. Улыбается. Знает. Тишину разбавлял мирный треск аппаратов. Лежащий на кровати упрямо немигающе смотрел на дуло пистолета. Его звали Тэхун. Он погрузился в плавно льющуюся мелодию классики.

***

Тэхун помнил их первую ночь. Он пах шоколадом. Кожа была мягкой и нежной. Взгляд будто завлекал его. Тэхун любил его. Ему удалось снова вкусить это удовольствие через полгода. Секс был незабываемым. Его кожа источала сладкий аромат шоколада. Он стал наркотиком Тэхуна, зависимость от которого укреплялась с каждым разом всё больше и больше, больше, больше... Тэхун грубо брал его везде, где только хотел. Он дарил ему райское наслаждение, каждый раз отправляя чуть ли не на небеса. — Тэхун, — он мягко погладил его по щеке, — Тэ, ты любишь меня? — он игриво улыбнулся и огладил свою щёку ладонью, прикусывая губу. — Конечно, — Тэхун грубо толкнулся в манящую влажность. — Тогда почему... — парень выдержал паузу, мягко поглаживая Тэхуна по щеке и мирно улыбаясь, — почему же ты убил меня, Тэ? Его звали До Ун. Он был его ангелом. Тэхун широко распахнул глаза. Который раз он уже просыпался от этих непрекращающихся кошмаров? Под боком спал очередной пацан, снятый на одну ночь. Тэхун посмотрел на его усыпанную засосами шею и брезгливо поморщился. Он опустил ноги с кровати, ныряя ногами в тапки, и поднял с прикроватной тумбочки свой телефон. Несколько пропущенных от подчинённого. Тэхун встал, начиная очередной серый день с утренней рутины. Из короткого звонка он узнал, что одна из его машин разбита на парковке у дома, в котором находилась его вторая квартира. Поэтому Тэхун называл ту квартиру второй — парковка не охранялась. Это его раздражало больше всего. Вопрос был решён — парня уже притащили в ангар за городом. Он подошёл к кровати с другой стороны, небрежно толкая лежащего на ней парня в грудь. Тот недовольно пошевелился. Тэхун уже трижды проклял себя за то, что не выставил его вчера вечером за дверь. Парень перевернулся на другой бок, сильнее укутываясь в одеяло. Тогда Тэхун грубо скинул его, хватая за плечо и выкидывая из постели на ковёр. Парень окончательно сбросил остатки сна, когда Тэхун швырнул ему в лицо его одежду и выставил из квартиры в коридор в чём мать родила. Какое-то время он ещё поколотил в дверь, грозно осыпая Тэхуна проклятиями, да так и ушёл, ни с чем. Весело, должно быть, было охраннику, когда он смотрел записи с камер видеонаблюдения. Каждое его утро было одинаковым. Он просыпается в холодной постели с очередным мальчиком на ночь, на завтрак омлет или бутерброды, много парфюма, дорогой костюм, Сири включает джаз. Сегодня он выбился из этого привычного расписания. Собираться Тэхуну пришлось быстро. Он накинул на себя полосатый костюм, пшикнул пару раз на шею CH Men Prive и вышел в коридор. Ангар за городом. Подъезжая туда на новенькой Тесле, он уже заметил несколько машин своих подчинённых. На полу, в середине захламлённого ненужным хламом ангара сидел связанный, в меру побитый юноша. — Вас так много понадобилось, чтобы притащить его сюда? — Тэхун язвительно усмехнулся, оглядывая сидящего на коленях парня. — Он обладает некоторыми навыками, сэр, — его люди стояли в стороне. Говорил один, сложа руки за спиной. — Ну и ну. На щеке у парня красовался красноватый след от удара, под глазом с другой стороны расцветал фингал. Из носа тонкой струйкой стекала кровь, теряясь в нежно-розовых губах. Тэхун улыбнулся их схожести. Это была их первая встреча. Да, Хобин помнил их первую встречу. Его притащили к Тэхуну за шкирку его подчинённые. Он разбил его автомобиль со злости, что тот нахамил его матери. Хобин ненавидел богачей. Этот мужчина забрал его к себе домой. Он тогда уже триста раз проклял себя за то, что решил впервые ответить. Видимо такова была его участь — всё время жрать дерьмо, которое творят в его сторону остальные. Первая попытка дать отпор стала последней. Хобин запомнил из первую встречу. Потому что следующие пять лет он был в аду.

***

— Ты очень красивый, — Тэхун грубо толкнулся внутрь, чувствуя как пустеет голова. Хобин тихо стонал, ощущая пульсирующую боль в животе. Как будто внутренности разрывает на части. Тэхун нарастил темп, каждый раз входя по самые яйца. Всё тело сводило райское наслаждение. Как тогда. Прямо как тогда. В очередной раз толкнувшись в раскалённое донельзя нутро, Тэхун вжался бёдрами в Хобина, закатывая глаза от наслаждения. Он дарил ему невообразимое удовольствие. С пошлым хлюпом его член покинул желанную влажную дырку и Тэхун еле нашёл в себе силы встать с колен. Он даже не снял верхнюю одежду. Быстрый секс никогда не был в его вкусе. Хобин свёл ноги вместе, чувствуя, как анус отзывается неприятной влажной болью. Это был их первый раз. Тэхун изнасиловал его прямо у входа в его квартиру, на грязном истоптанном полу. Первое впечатление о нём было ужасное. Кошмарное, смешанное с кровавой спермой, утекающей в слив душевой вместе со слезами. Потянулась долгая неделя. Тэхун брал его каждый день. Когда хотел. Несмотря на все мольбы и сопротивления. Хобину казалось, что его попытки освободиться приводят мужчину к ещё большему восторгу от совокупления. Поэтому он оставил попытки брыкаться. Через неделю он успокоился. В тот вечер он принёс ему украшение — золотую подвеску с крупным рубином. Он застегнул его на шее парня, с осторожностью поцеловал искусанную шею. Хобину было страшно и тоскливо. Тэхун приручал его постепенно, ругая себя сначала за ту первую неделю Хобина в его доме. Он должен был быть нежен к нему. Должен был ласкать его. Хобин шёл на контакт неохотно, видимо остерегаясь повторения тех отвратительных ситуаций. Он не был геем до того злополучного дня. У него была девушка. Там. На свободе. У него была девушка. Где-то очень-очень далеко в этом мире. Ещё в самом начале Тэхун заставил его позвонить всем и сказать, что он уезжает в другую страну и никогда не вернётся. А потом он разбил его телефон молотком и выбросил симку, предварительно поджарив её над огнём зажигалки. А ещё он много курил, оставляя после себя шлейф сигаретного дыма. Хобину не нравились курящие люди — очередное напоминание об ушедшем из семьи отце. Хобин сдался через год. Неохотно, но сдался. Позволил кормить себя с ложечки. Позволил дарить себе цветы, не выбрасывая их в следующую секунду в мусорку. Позволил целовать себя. Наконец позволил себя любить. И Тэхун любил. В серой грязной Корее у Хобина никого не было. Ему никогда не хватало любви. Угасшие со временем отношения с первой любовью отзывались ноющей болью в груди, стоило только о них вспомнить. Умирающая от рака мать, которая настойчиво отказывалась от госпитализации. Хобин не винил их, нет. Просто ему не хватало любви. Хобин позволил себя любить этому ужасному человеку. Он всегда интересовался его настроением, всегда спрашивал как прошёл его день. В его скучной громадной квартире в самом центре Сеула нечем было заняться. Каждый раз у Хобина был только один ответ: «Читал книгу». Он читал всё, что находил. Всё, что мог прочитать. Сильнейший интерес в нём вызывали книги, стоявшие отдельно в длинном высоком шкафу. Все шкафы в библиотеке были длинными и высокими. Но в отличие от других — этот стоял обособленно. В основном там были книги на английском. На корейском были только последние две полки, и то заставленные очень негусто. Хобин даже не пытался это прочесть — просто не знал языка. Ещё через год Хобин начал проявлять интерес. Тэхун возликовал. Он чувствовал трепет каждый раз. Каждый раз, совсем как тогда. Хобин был очень похож на До Уна. Только волосы тёмные. Тэхун как-то купил ему оттеночный шампунь и сразу же использовал его, после этого ласково улыбаясь и поглаживая по отросшим мокрым волосам. Они совсем не окрасились. Тогда он расстроился. Ему больше не снились кошмары. Четыре года спустя он вернулся домой с чертовски ужасного собрания. Переговоры с новыми потенциальными инвесторами с треском провалились. Он напился в баре и заявился домой за полночь. Он думал о Хобине и стояк появился сам собой. Он нашёл мальчика в библиотеке на кушетке — тот читал при свете торшера. Того самого, который Тэхун переставил из зала в библиотеку после той роковой ночи. Мужчина подошёл к нему пьяной походкой, через секунду вырывая у того из рук книгу и отбрасывая её на ковёр. В доме Тэхуна вообще было очень мало ковров — только в спальне под кроватью и в библиотеке. Всё остальное пространство занимал холодный мраморный пол. Тэхун полез к Хобину с поцелуями под слабое сопротивление тонких ручек. — Ах, Вы пьяны, — атласный халат Хобина распахнулся, открывая Тэхуну вид на красивую светлую грудь. Их отношения очень накалились к последнее время. Хобин всё чаще замечал отстранённость и потерянность Тэхуна. Он будто витал в облаках всё время. Он больше не дарил цветов, не приносил украшений. Хобин привык получать его любовь. Тэхун даже мог иногда поднять на него руку в пылу ссоры. Был груб в постели. Они возвращались в начало. Через минуту Тэхун свалился пьяный на пол и заснул спокойным алкогольным сном. Юноша до утра так и не смог его добудиться, а до постели донести просто не было сил — Тэхун был вдвое крупнее него. Когда минуло четыре с половиной года их отношений — если можно было это так назвать, — Тэхун окончательно потерялся. Он постоянно ёрзал в кровати. С каждым днём он опустошал всё больше и больше бутылок виски. Кошмары снова возобновились.

***

Каждую ночь Тэхун отправлялся в тот самый момент. В зале мирно потрескивал камин, освещая дорогое кресло, стоящее рядом. Рядом с креслом стоял торшер — выключенный за ненадобностью. Ли До Ун очень любил этот торшер. Они купили его в Икее на первую годовщину. Тэхун тогда спросил, не хочет ли тот выбрать себе что-нибудь подороже. К сожалению они были всего лишь бедными студентами, и оба понимали — Тэхун не может себе позволить «что-нибудь подороже». Со временем они перекочевали из съёмной однушки на окраине в эту огромную квартиру в центре. До Ун поставил этот торшер в зале, у мраморного камина. Рядом стояло дорогое кресло в стиле рококо, обшитое атласной тканью с вышивкой. Единственное, что оставалось неизменным — это их любовь. Хоть и прошло уже больше десяти лет, они по прежнему любили друг друга. Они начали встречаться на последнем году старшей школы, хотя они начали чувствовать что-то большее с самой средней школы. Они были знакомы больше половины жизни. Да, в тот вечер в зале мирно потрескивал камин. До Ун сидел на кресле, подобрав под себя стройные красивые ноги. Он читал книгу. Его волосы красиво переливались в свете огня. Всполохи пламени отражались в его бездонных глазах, внимательно следящих за строкой. На его губах была спокойная улыбка. Тэхун пришёл домой поздно — важное собрание затянулось и закончилось только в полночь. Дорога заняла ещё полчаса. Он подошёл к До Уну и уселся на соседнее кресло, перед этим чмокнув парня в губы. — Как прошёл твой день, дорогой? — До Ун не отрывался от чтения. — Так же как и обычно. Внутренний карман пиджака оттягивал револьвер. — Дорогой. — Да? — Тэ... Тэ, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — До Ун оторвал внимательный взор от книги. — Да... — Что-то гложет тебя? — До Ун поднялся с кресла, положив книгу раскрытыми страницами вниз на сиденье. Он робкими шагами подошёл к Тэхуну, поднимая его голову за подбородок. Огладил нежную кожу щеки маленькой ладошкой. Тэхун накрыл его руку своей, поднося её к губам и коротко целуя несколько раз. Он поднял на него глаза, жалостливо выгнув брови. Тэхун улыбнулся, чувствуя, как по щеке катится крупная горячая слеза и теряется в тёплой ладони До Уна. — Милый, всё хорошо? До Ун шептал ему нежности, непонимающе смотря своими большими красивыми глазами на его лицо. — Всё в порядке До Ун. Я люблю тебя... Тэхун подхватил его на руки и отнёс в спальню. До Ун игриво хихикнул, раскрывая полы своего атласного халата. Тэхун покрывал всё его тело поцелуями, стараясь не терять ни минуты. До Ун под ним жмурился от удовольствия, сжимая мужские бока тонкими выступающими коленками. Он гладил блестящие ухоженные волосы Тэхуна — этот его вечный маллет на короткие, — и не мог насытиться. Тэхун вобрал в рот маленькую аккуратную бусинку соска, нежно посасывая, рукой играя с другой грудью. До Ун тихонько стонал, краснея и смущаясь. Вторая рука в это время ласкала аккуратный маленький член. Тэхун осыпал бесчисленными поцелуями всё его лицо, ласково прижимаясь к нему. До Ун кончил через несколько минут, тихо растянуто простонав. — Подожди, я сейчас приду. Закрой глаза. Тэхун тяжело поднялся с кровати, чувствуя как слабеют его ноги и руки. Он скинул с себя пиджак, забирая из внутреннего кармана серебристый револьвер, и тяжело положил его на мягкий матрас. Тэхун долго копошился с пуговицами на рубашке, зато брюки скинул за несколько секунд. Ли До Ун лежал на кровати, закрыв глаза руками. Мужчина осторожно забрался к нему, попутно стягивая нижнее бельё. — Можешь открывать глаза. Тэхун пристроился между стройных подтянутых ног, опуская голову к паху парня. — Да брось, Тэхун, просто вставь уже его, — До Ун беззаботно смеялся, лучась счастьем. Он смеялся так светло и задорно, что Тэхун засомневался на секунду. Мужчина умело брал в рот, лаская языком всю поверхность. До Ун цеплялся руками за простынь. Он слишком высоко двинул рукой, натыкаясь на холодный метал револьвера. — Тэ? — До Ун широко распахнул глаза. Тэхун не стал отрываться от его члена, посасывая розовую головку и выводя языком странные узоры на стволе. — Тэхун, что это? — Прости меня... До Ун, прости меня... Тэхун прижался щекой к его светлому мягкому бедру, роняя на лобок крупные слёзы-бриллианты. До Ун привстал на локтях, цепляясь взглядом за потерявшийся в складках простыни револьвер. Он отвернулся и протянул руку к лицу Тэхуна, размазывая слёзы по щеке. — Я люблю тебя, До Ун... Тэхун рыдал, придвигаясь ближе к бёдрам До Уна и вытягиваясь навстречу его ласковой руке. — Я тоже тебя люблю, мой милый Тэ. — Прости меня... Тэхун поднял с кровати револьвер, наклоняясь к До Уну и целуя его красивое аккуратное лицо. Руки До Уна сомкнулись у него на спине, и он поцеловал его в ответ. — Я люблю тебя, Тэ, даже если ты убьёшь меня. До Ун улыбнулся ему своей нежной лёгкой улыбкой, чувствуя, как в уголке глаз собираются слёзы. Сейчас наступит вечность. Тэхун направил револьвер на сердце До Уна, не отрывая взгляда от его глаз. Он уронил тихое «прости» и спустил курок.

***

Он снова пришёл домой в первом часу. Хобин лежал на кушетке в библиотеке, раскрыв маленький потрёпанный томик Библии. — Увлекательное чтение? — Тэхун вошёл без стука, развязывая галстук и расстёгивая верхние пуговицы рубашки. — Вполне. Вы сегодня поздно, — Хобин равнодушно перелистнул страницу. Бедро резануло резкой болью. Он опустил книгу на кофейный столик. Тэхун ударил его ремнём, в ту же секунду хватая за волосы и стаскивая с кушетки на ковёр. Он грубо раздвинул его ноги, резким движением разрывая нижнее бельё, врываясь резким движением на полную длину и увязая в его цепком узком анусе. Хобин вскрикнул и громко выругался. Тэхун закрыл ему рот рукой, другой продолжая расстёгивать пуговицы на рубашке. Когда ему это надоело он резко рванул в сторону, несколько пуговиц отлетело в разные углы комнаты и он скинул ненужный элемент одежды. Хобин под ним чертовски сжимался. Двигаться стало легче, но Тэхуну было плевать почему. Парень закатил глаза от нехватки кислорода, беспокойно размахивая руками. Он чувствовал нарастающую пульсацию члена Тэхуна внутри себя, ощущая разрывающую на куски всеобъемлющую боль. Тэхун нарастил темп, громко порыкивая каждый раз когда его яйца шлёпали по заднице Хобина. Юноша под ним ужасно сжимался, доставляя ему ужасно ахуительное удовольствие. Он вошёл особенно глубоко, замирая в такой позе. Хобин почувствовал, как внутри его заполняет горячая сперма. Он не любил это ощущение влажности и вязкости сзади. Тэхун поднялся, убирая руку с его рта. — Ты каждый раз делаешь вид что тебе не нравится. Бесит. Хобин резко встал и рванулся к выходу из библиотеки. Тэхун перехватил его за лодыжку, остервенело дёргая на себя и на этом встречном движении заезжая ему по солнечному сплетению кулаком. Хобин обмяк в его руках. Он схватил его за волосы, поднимая и перехватывая под мышками. Тот был лёгким. В кобуре раздражающе торчал пистолет. «А что если...» — промелькнуло на секунду у него в голове. Хобин всхлипнул у него в руках и в ту же секунду полетел на холодный мраморный пол зала. Он лежал без движения, лишь изредка вздрагивая. Тэхун опустился на колени рядом с ним, извлекая пистолет из кожаной кобуры. Хобин сел перед ним подмяв под себя ноги и съехав в бок. Голова ужасно болела. Хобин увидел пистолет и тихо шмыгнул носом, широко раскрыв глаза. Он поднял руку с пистолетом к лицу Хобина, оглаживая большой ладонью нежную щёку. Кожу обожгло ледяное касание металла, и он всхлипнул. Он чувствовал как дрожит его нижняя губа, как неслышно выкатывается холодная слеза и тихо падает на обнажённое колено, как стучит в глотке собственное сердце. Хобин, вздрагивая и всхлипывая, прислонил голову к крупной руке, потираясь и укладываясь поудобнее. Металл всё также обжигал щёку холодом, расплавляя всё до самого мозга. Хобин тихо простонал, чувствуя поглаживания ледяным корпусом. Сдавленно, тихо. По-животному. На колено снова упала слеза. Тэхун отвесил ему пощёчину, и парень свалился на пол без сознания, пачкая холодный мрамор кровью. — Любимый... Тэхун направил пистолет на сидевшего к нему спиной парня. — Как долго ты собираешься держать его здесь? — чёлка До Уна спадала на лицо, закрывая опущенные вниз глаза. Тэхун мог представить его лицо. Такое же, как в тот вечер. У него в руках была книга. Кажется, «Вино из одуванчиков» Брэдбери на английском. Он помнил его лицо. Мельчайшие его детали. Его длинные чёрные ресницы. Его русые волосы, лоснящиеся в свете огня из камина. Его аккуратные пальцы, перелистывающие тонкие белые страницы. Его красивое нежное лицо. Его взгляд, бегущий по строкам. Комната окрасилась в оранжевый — перед До Уном зажёгся камин. Тэхун опустил пистолет. — Оставь меня, — он развернулся и пошёл в спальню. Хобин очнулся следующим утром на холодном мраморном полу зала. Задница адски болела после вчерашнего. Всё тело прошило болью. Тэхун изнасиловал его и избил. А потом ударил ещё раз. События прошлой ночи соединялись в пазл. Потянулись обычные дни. Тэхун больше не трогал его с того самого дня. Тогда же Хобин понял: больше нельзя продолжать в том же духе. Каждый день он снова проводил за чтением книг. Тот самый шкаф с английской литературой он осилил уже почти наполовину.

***

Тэхун упражнялся в стрельбе по картонке с нарисованным силуэтом человека. Он выстрелил в голову. Перевёл пистолет на сердце. Перед глазами снова встала картина того вечера. До Ун в кресле перед камином. Снова красноватое свечение огня, снова звук перелистывания страниц. — Нет... уходи, оставь меня... — его рука предательски дрожала, причем амплитуда росла в геометрической прогрессии с каждой наносекундой. Ли До Ун встал с кресла и мягкой походкой подошёл к нему. Тэхун держал пистолет на вытянутой руке, по прежнему дрожавшей. До Ун подошёл к нему с лёгкой улыбкой, игнорируя оружие, обхватил его своими нежными руками, прильнул к его груди и зажмурился. — Мой самый любимый... самый лучший Тэ. — До Ун гладил Тэхуна по спине, — Я надеюсь, кто-то, кого ты будешь любить больше жизни, кто-то, кого ты будешь любить так же как меня, я надеюсь он тоже убьёт тебя. — Ли До Ун обнимал Тэхуна, и тот чувствовал, как катятся по его щекам слёзы. — Тогда ты поймёшь меня, Тэ, — До Ун поднял взгляд, отпрянув от него, и погладил по влажной от слёз щеке. Тэхун очнулся за рулём своей машины, крепко вжимая педаль газа в пол. Он посмотрел в боковое стекло, не помня решительно ничего. Когда-нибудь бессонница и кошмары окончательно сведут его с ума. Он гнал по шоссе в неизвестном направлении, крепко вцепившись в руль. Перед ним нарисовалась фура. Тэхун выехал на встречную и... Щёлкнул выключатель. Больница. Тусклый свет и гудение зеленоватой лампы. — Ну вот и всё. Щёлкнул предохранитель. Хобин направил пистолет на лежащего на кровати мужчину. Тот косо смотрел на него карими, улыбающимися глазами. Хитрый лис. Улыбается. Знает. Тишину разбавлял мирный треск аппаратов. Лежащий на кровати упрямо немигающе смотрел на дуло пистолета. Он перевел оружие с головы на сердце. Тэхун закрыл глаза. Хобин спустил курок.