Расскажи мне о любви

Аня Я вышла из квартиры и наконец в полном одиночестве будто могла вздохнуть спокойно. Вова готовится к свиданию со своей подружкой, так что весь день после колледжа они только и делали, что собачились с Кирой по поводу того, как ему лучше выглядеть. День сегодня выдался просто отстойный. Проблема летят одна за другой. То эти влюбленные во Влада студентки, которые объявили меня врагом народа, то мать, которая не переставая написывает мне, умоляя поговорить, то мысли о том, что я теперь жената и в ближайшие дни надо переезжать к своему мужу. Конечно последнее не обязательно, но если опека будет приходить домой к Владу, то мне надо привыкнуть к новому жилью, как и брату. Не знаю, что сейчас чувствует Кирилл, я пыталась с ним поговорить, но он отвечает, что всё нормально, хотя нихуя не нормально. Это убивает, то, что я хочу помочь самому близкому человеку, но будто делаю что-то не так. Сейчас мне надо побыть одной, разгрузиться от мыслей, разложить их по полочкам, но они разлетаются как птички, когда я хочу ухватиться хоть за одну. На улице холодно, но мне было всё равно, пока я шла к лесу по навигатору в телефоне. Пройдя через железнодорожные пути, лежащие между городом и чащей, а затем пролезла под огорожением, вся промокла и была в грязи. В лесу стояло немного домов, какие-то выглядели ухоженными, какие-то совсем старыми и разрушенными. Конечно было страшно ходить здесь в такую темень, даже нож в кармане не особо разбавлял ситуацию. Пахло корой, морозом, свежестью. Тут спокойно, хоть и редкий шум проезжающих электричек и далёкий скрежет шин по асфальту мешал вдоволь насладиться этой атмосферой, поэтому я пошла дальше, вглубь. Перелазя поваленные деревья, косилась на каждый шорох и на то, что мерещилось, словно кто-то следит. Но тут никого не было, летом гораздо больше людей тут проходят, потому что неподалёку есть озеро, где любят порыбачить, а кто-то из смельчаков плавает в грязном водоёме. Дошла до места назначения я не быстро, то и дело отвлекаясь, ведь так прекрасен был зимний лес, укутанный в серебряную бахрому снега, которая сверкала ярче под лунным светом, отливая фиолетовым, синим, где-то даже золотистым. Осмотревшись несколько раз, присела на корточки, возле кривой сосны и стала копаться в её корнях ближайшей веткой. Прошло минут пять, но мне казалось, что больше, а ещё этот шум вокруг дико напрягал, будто меня сейчас повяжут и вызовут ментов и пиши пропала. Взяв сверток синей изоленты, натянула посильнее капюшон и пошла обратно. Я не собиралась выходить из леса, планируя выкурить всё тут, просто понимаю, что пьяная я вряд ли выберусь от сюда быстро. Сев в самом укромном уголке, между деревом и забором одного дома, достала из рюкзака бутылку и сигареты. Снега было почти по колено, так что я быстро промокла и замерзла. На сотовый приходили уведомления, это наверняка был Влад или мама, но думаю, отвечу им чуть позже, точнее одному из них. Я аккуратно проделывала махинации, боясь, что плюшка упадет и мне больше не найти её в сугробе. В этом деле нужна ювелирная осторожность, но это сложно, когда твои руки трясутся то ли от холода, то ли от хреновых нервов. Внезапно телефон зазвонил, от испуга с рук всё повалилось. Злость пробрала до костей, я принялась рыться под ногами. Сигарета совсем промокла, трава тоже, но это ничего, зато нашла, а вот звонившему я готова втащить как можно сильнее. Проигнорировав вызов, начала всё заново, но снова раздалась бесячая вибрация, от которой я шарахнулась, но на этот раз удержала всё в руках, злобно вытаскивая мобильник из кармана. — Что надо?! — почти прикрикнула я, зажав смартфон между плечом и ухом, наконец затягиваясь своим наркотиком. — Не злись. Ты просто не отвечала, а мы вроде договаривались, что сегодня ты придешь ко мне, — раздался голос Влада, пока я выдыхала дым из лёгких, чувствуя, как приходило умиротворение в мою голову. — Точняк, я забыла, — на этот раз взяло меня быстрее, я ощущала, как моё тело становится ватным, уже перестала чувствовать кончики пальцев, но всё равно затянулась второй раз. — Ну так что, всё в силе? Мне заехать за тобой? — спросил парень, а мне было уже всё равно. — Да, давай, только это, я сейчас не дома. Подъедь к остановке… К остановке… — мысли совсем путались. — Всё хорошо? Ты где? — взволнованность в его голосе внезапно взбесила. — Да нормально всё. Говорю подъедь к остановке напротив, я там буду ждать. Давай, — не дожидаясь ответа, сбросила вызов и еле как поднялась на ноги, чуть пошатываясь. Наученная опытом, я проверила всё ли с собой взяла. Телефон, наушники, нож, рюкзак… Что ещё? Вроде было что-то ещё? Наверное мне кажется, точно ничего не было. Точно не было. Выйдя из леса, долго стояла у путей, пока страх того, что не замечу поезд, заполнял меня. Пришлось ждать, пока далёкая электричка проедет и только потом, очень быстро, оглядываясь по сторонам, пробежала. Оказавшись в людном месте, опустила голову вниз, чтобы никто не смог заглянуть в мои глаза. Я нормально иду? Или криво? Мне кажется у меня странная походка. Что-то я отвыкла быть под веществами в общественном месте, подростком мне это давалось гораздо легче, но сейчас, когда я понимаю чем это чревато, уже не такая бесстрашная. Конечно, было бы проще, вообще не забирать закладку и не курить втихаря от других. Я не рассказала об этом друзьям, просто потому что они будут волноваться, мы же вроде редко принимаем и только вместе, всё такое, а они подумают, что я совсем слечу с катушек. Но не слечу, я знаю меру, понимаю, на что иду. К тому же раньше я долбила что-то жестче простой травы, да я тогда не слезала вообще, но со временем пыл поубавился, когда меня надоумили друзья. Сидя на остановке, покачивалась из стороны в сторону от холода. Может я опять выгляжу странно? Возможно более стрёмно думать о том, что ты выглядишь как-то не так. Надо расслабиться и перестать загоняться. Гудок автомобиля напряг меня. Это Влад? Это мне гудят? Я не подниму голову, а вдруг это ловушка. Точно знаю, что если подниму голову, то там будет полиция. Просто сделаю вид, что не обращаю внимание. — Аня, — тихий мужской голос раздался рядом. Мне кое-как удалось распознать Влада, но я не стала смотреть на него, просто взяла за локоть и встала. Он без лишних слов повёл меня к автомобилю, мой рюкзак скинул на заднее сиденье, а меня посадил на переднее. Мне приходилось так и смотреть в пол, пока парень всё же не сел в машину и мы не тронулись. — Ань, что с тобой? — мне хотелось истерически засмеяться. Он не знает что со мной. Значит я не выгляжу странно. — Всё отлично, — хихикнула я. Не знает, он не знает. Глупый, глупый физик. — Посмотри на меня, — внезапно серьезный голос смешил лишь сильнее. Я подняла глаза, улыбнувшись, высунула язык, скорчив язвительно лицо. Он смотрел то в мои глаза, то на дорогу. Сегодня Влад выглядел по другому, не как учитель, а как при нашей первой прогулке. Я ведь даже успела соскучиться по его татуировкам и проколам. Да, определенно самый сексуальный преподаватель. На нём была зелёная футболка с каким-то принтом, но на принт мне плевать, сейчас моё внимание было помешано на сильных руках и на талии, которую так офигительно опоясывала ткань, как будто на него сшили эту одежду. — Скажешь что-нибудь? — я ждала, что он станет ругаться и будет ещё веселее, но Влад лишь улыбнулся. — Нет, не скажу, — усмехнулся парень и я закатила глаза. — Не боишься? — я знала, к чему он клонит, к тому что надо проходить нарколога перед взятием опеки, но сейчас не хочу об этом думать. Мне же можно хоть один раз побыть безответственной? Наверное, нет. — Если ты про то, что это отличный шанс меня трахнуть, то нет, — решила перевести тему, хитро улыбнувшись. Где-то в подкорках сознания понимаю, какой бред несу, но всё остальное во мне кричить «Плевать, плевать, это моя жизнь!», как это обычно бывает при любом опьянении. — Так бы сказала Кира, — всё же добавила я, не в силах терпеть его пристального взгляда и искорок в глазах. — Поэтому следи за дорогой. — Влад всё же отвернулся, закуривая сигарету. — Я тебе нравлюсь? Хоть немного? — его вопрос отозвался сильным ударом моего сердца. Он понимает, что сейчас я уязвима, могу ответить на любой вопрос, но на этот не готова, наверное. — Не знаю… Мне никто не нравится, — пробормотала я, посмотрев в окно. Пейзаж расплывался, будто его размазывало по стеклу, было сложно за что-то зацепиться, разлядеть, только за полоску желтого света сверху, наверное это фонари, которые для меня стали одним целым. — Значит не знаешь или не нравлюсь? — продолжал поддевать меня Влад. — Это значит — «иди к чёрту», — фыркнула я, густо покраснев. — Ну полегче, разобьёшь мне сердце, — ирония сочилась из него, будто всё происходящее неимоверно забавляло парня. Я тут хотела повеселиться, а в итоге стала посмешищем. — Я же тебе понравилась, потому что угрожала ножом? А если всажу его тебе в печень, то ты меня будешь любить? — с серьезным лицом сказала я, посмотрев на него. — Конечно буду, но только не проверяй на практике. Скажем, сделай это мысленно, — он выкинул докуренную сигареты в окно и закрыл его. — Да, уже сделала пару раз. — Ну значит наш брак теперь основан на любви и взаимопонимании. — Только с одной стороны. С твоей. — Но мы же с тобой так мило держались за ручки, — сделав жалостливую мордашку, протянул ко мне руку. Я уже забыла о том, почему вообще начался этот спор, да и в целом наш разговор стёрся из памяти. Сейчас я была зацикленна на том, как Влад переплетает наши пальцы, оттягивая мою руку к себе поближе и целуя тыльную сторону ладони. Я задумалась о том, чтобы отдернуть руку, но не стала, наблюдая за каждым его действием. — Ты что же, забыла наш первый поцелуй? — Какой? — перебирая каждое воспоминание, испугалась, что могла забыть такую важную деталь. Да нет же, мы не целовались, ни разу такого не было. Может, пили воду из одной бутылки и он посчитал это за поцелуй. Вообще пить из одной бутылки это дело стрёмное, иногда. Хотя кому как, я вот совсем не брезгливая, мне лично всё равно, хоть с бомжом разделю напиток и даже не скривлюсь. Конечно они воняют и всё такое, но все могут стать бомжами. Ну или как говорила моя учительница в школе «не бомжи, а люди без определенного места жительства», возможно она испытывала сильно сочувствие к таким людям, может она вообще была чувствительной. Хотя я не замечала это в ней, особенно когда она орала на меня при всём классе и ставила двойки, даже если я отвечала на уроках. — Не важно, — его ответ ещё больше загнал меня в тупик. — Что не важно, ты о чём? — пытаясь вспомнить наш диалог, совсем потерялась. — Так, понятно, — рассмеялся Влад. — Если хочешь, то можешь поспать, — вздремнуть и правда было бы неплохо, глаза будто совсем высохли, кажется я не моргала всё это время, а веки были такими тяжелыми, так что, устроившись поудобнее, повалилась в сон. Влад Аня уснула быстро, я и сам не ожидал, думал, что она как всегда будет до талого отшучиваться. Было сложно следить за дорогой, когда всё время хотелось смотреть на эту девушку. Во сне она гораздо милее, возможно потому что молчит. Аня крепко держала мою руку, хотя у меня даже и в мыслях не было отпустить её. Интересно, она правда не помнит тот день или просто делает вид, что ничего не было? Конечно, это было два года назад, может просто забыла или была слишком пьяна тогда, но всё время пока мы общались я не решался спрашивать у неё, только сейчас смог, когда знал, что она снова забудет. Аня была словно мотылёк, которого спугнёт легкий взмах руки, но вроде мне удалось завоевать её доверие, даже если она с этим не согласна. Меня совсем не обижало то, что она ко мне ничего не чувствует или делает вид, что я ей безразличен. В тот день у неё дома, когда я увидел настоящую сторону её жизни, мне стало плевать понравлюсь ей или нет, просто хотелось быть рядом. Один раз меня хватило, просмотреть то видео пятилетней давности, где она, такая маленькая, с ярко-красными волосами, испуганная, умоляла не трогать её. У меня не получилось досмотреть до конца, прервался на моменте, где эта гнида расчехлял свой маленький член. Это было громко, слишком громкая новость разлетелась по всему городу и ещё долго не забывалась, даже не представляю какого было ей. Сейчас она не такая, стала взрослой, от того загнанного выражения лица не осталось и следа, теперь лишь холод, презрение во взгляде ко всем и новый образ. Было сложно узнать в ней ту девочку, возможно поэтому ей сейчас куда легче в колледже, да и надо быть сильным человеком, чтобы со всем этим она продолжала учиться в той школе, так ещё и окончила одиннадцатый класс. Не знаю, смог бы ли я так же. Единственные люди, к которым она не испытывает отвращение — её друзья и брат. Им первое время я завидовал невероятно. Как они смогли сблизиться с ней, а у меня не получалось? Возможно я был тем ещё ссыклом и когда устроился преподавателем сначала решил, что мне это не нужно и я не буду лезть к ней, но это было тем ещё испытанием, не смотреть на неё, не думать, я был будто помешанный, наблюдал за ней, проверял постоянно пустые соц сети в надежде, что там появится хоть одна фотография, которую я смогу разглядывать каждый день без угрызения совести и может тогда перестану пялиться на неё на парах. Я чувствовал вину за то, что сейчас в колледже у неё начались разногласия с одногруппниками, это так и было, только моя вина во всём происходящем. Если бы только моя сила воли удержала, то я бы не задерживал её после пар, не разговаривал с ней, тогда бы, возможно, она нашла другое решение трудностей с матерью и братом. Интересно, она жалеет, что согласилась? Вернулась бы Аня в прошлое, будь у неё возможность и отказала бы мне? В данный момент она спит и не сможет ответить мне на этот вопрос. Я знаю, что она под чем-то, скорее всего гашиш, даже по запаху понятно, словно полынь, такая едкая, бьёт прямо в нос, хотя сейчас рассеялась. Мне было жаль девушку, искренне, но не мне её осуждать, это точно. И никому другому. Если бы у меня была такая жизнь, пусть даже и о её я мало знаю, то не обошёлся бы лёгкими наркотиками, а принялся бы сразу пускать по вене. Мою жизнь и правда можно назвать идеальной, если поставить их в сравнение. Отец хорошо зарабатывает, мать домохозяйка, старшая сестра съехала когда мне было четырнадцать, а ей двадцать, я хорошо устроился в жизни. Не думаю, что Аня знает об этом, но на моего папу работал Алексей, её отец. Когда-то давно помню, что он один раз заходил к нам, тогда Лёша выглядел так жалко, дёрганный, не бритый, с умоляющим взглядом и через несколько дней поступило известие о его смерти. Интересно, что с ним случилось? Мой папа как-то обмолвился о Ане парой слов лишь однажды, но я пропустил их мимо ушей, пока не узнал, что странная девочка, которая учится в моей школе и есть дочь того самого Лёши, тогда я и стал ею интересоваться. Вспоминая перепалку Ани с матерью, слова о том, как они любили своего отца, просто не мог поверить в этом. Каким он был? Может то, что видел я, совсем не сходилось с тем, что знала о нём Аня. Мне казалось, что это судьба, то что так много совпадений, так часто наши пути сходятся, либо я повёрнут и правильно Аня сказала, что я тащу судьбу в её сторону, чувствую себя грёбанным сталкером, который долгое время со стороны наблюдал за ней, хотя у меня и не было скрытых мотивов, простой интерес. Я наблюдал и за другими людьми в нашей школе, мне было любопытно, можно сказать я выстраивал некую статискику, которая со временем оправдалась. Не смотря на то, что будучи школьниками мои одноклассники строили грандиозные планы на жизнь и стремились к лучшему большинство из них спились, умерли, сдались и лишь единицы достигли каких-то успехов. А сейчас, когда мы общаемся, мне интересно, что дальше будет с Аней, куда свернёт она? Пока все стрелки её компаса тянут девушку прямо ко дну и почему-то мне хочется сменить её направление, не дать очередному человеку упасть. Но скорее всего я просто эгоист. Мы наконец доехали до моего дома. Надев куртку, вышел с машины, подхватил рюкзак Ани, а затем и подошёл к самой девушке. Просунув руки под её колени и за спину, поднял, ногой закрыл дверь машины. Услышав звук блокировки, пошёл к своему подъезду. Такая лёгкая, будто и правда совсем не ест, но эта невесомость давила слишком сильно. Поднявшись на лифте, зашёл в квартиру с облегчением. Соседей благо не встретил, ещё бы подумали не то. Нажав головой на выключатель, разулся одними ногами и понёс её вглубь, в свою комнату. Она всё время бормотала что-то под нос и я думал сначала, что она проснулась, но оказалось что нет, просто болтает во сне. Уложив её на кровать, стянул с неё куртку и кроссовки. Так же попытался снять толстовку, под которой была футболка, пусть и с трудом, но мне это удалось. Одежда задралась, оголяя живот. Длинные борозды шрамов привлекли моё внимание, когда я потянулся поправить футболку. Одна тянулась вниз по животу до пупка, другие две рассекали её, направляясь дальше по рёбрам, прямо к спине. В голове всплывало то видео. Сейчас я лишь мог стоять рядом с ней на кровати, разглядывать отражение гнусной обыденности на её теле, болезненную худобу и бледность, синяки под её глазами и изредка потрясывающиеся руки, не в силах помочь. Я переоделся и направился к своему столу, чтобы перевести мысли на работу. Надо проверить контрольные студентов, составить план на следующий семестр, подготовиться к завтрашнему занятию. Глубоко вздохнув, прокашлялся, открывая первую тетрадь. Пять, пять, два, четыре, три, пять, два, три, четыре. Ошибка, ошибка, ошибка, почему она зачеркнула правильный ответ? Включив компьютер, стал накидывать презентацию, открыв рядом с собой учебник. Звучит глупо, надо перефразировать. Картинки стрёмные, я найду нормальную? Может эту? Выглядит неплохо. Следующий слайд, новая глава. Снова текст, картинки. Не слишком их много? Кто-то вообще будет смотреть на это? Может я просто зря стараюсь и проще бы было от балды что-то написать. — Есть вода? — раздался за спиной хриплый голос Ани и я подскочил. — Да, секунду, — пройдя на кухню, налил воды и отнёс девушке. Она залпом осушила стакан, после чего стала осматривать сначала комнату, а потом себя. — Что ж, надеюсь на твою благочестивость, — смотря на свои сложенные под ногами вещи, сказала она, плюхаясь обратно на подушку. — Я не верующий, — язвительно подметил я, пододвигая к кровати своё кресло и садясь напротив Ани. — Зря, всё равно придешь к Богу, я вот, кажется, уже на пол пути, вижу свет в конце туннеля, — её слова можно было вполне принять за истину, с таким серьезным лицом и уверенностью она их говорила, но то, как манерно она протянула руку вперед, словно и правда тянется прямо к Богу, рассмешило. Глаза девушки всё так же были стеклянные, красные и говорила она странно, то медленно, то быстро, видимо, её не отпустило. Конечно, она поспала всего около часа. — Что-то хочешь спросить у меня? — Аня смотрела в потолок, теребя крестик на шее. — Часто употребляешь? — она улыбнулась. — Когда как. Раньше было намного чаще, а сейчас, может раз в месяц, может два, — протягивая последние слова, пожала девушка плечами, переводя на меня взгляд. — А ты? — её взгляд был пристальным, чуть с прищуром. Я вопросительно приподнял бровь. — Да ладно тебе, только не ври, что не пробовал. Раз тусовался с пацанами с нашей школы, то наверняка долбился. Может что-то тяжелее было? — она говорила так, словно провоцировала. — Пробовал раза три, вроде, потом забил. Только трава, — честно ответил я. — Мне тогда было лет шестнадцать. — Я с четырнадцати начала, сразу с химии, — усмехнулась Аня, покачивая головой. — Три года убила на это дерьмо. Не знаю даже, жалею ли я… — после этих слов наступило недолго молчание. Я шерстил взглядом каждый уголок её лица. Ровный нос с септумом, щеки, которые никак не сходились с тощим телом, серые губы с кольцом, дрожащие, будто вот-вот что-то скажут. Её точно нельзя назвать красиво, но в моих глазах она была словно ангел, спустившийся с небес, испорченный беспросветной реальностью. — Раньше мне было всё равно, думала, хуже уже некуда, мне было плевать на свою жизнь, я не зависела от материального, не думала о следующем дне, — я не говорил ни слова, ни дышал, ведь так редко она сама рассказывает о своей жизни откровенно, без иронии, шуток, смеха. Такое чувство, будто если издам хоть один звук или двинусь, то она заметит меня, вспомнит, что я сижу здесь, напротив неё. — Брат надеется на меня, а я лежу здесь обкуренная. Из меня вышел бы ужасный родитель, — снова молчание, она думала о чём-то, но затем повернула ко мне голову и взгляд её был таким осуждающим, словно я подслушал её разговор, как будто она вовсе разговаривала сама с собой. — Ты же понимаешь, что даже я отвечу тебе взаимностью, то не сделаю тебя счастливым. Я не лучший кандидат для отношений, ты же это и сам понимаешь, верно? Понимаю. — Никто не идеален, — надев маску безразличия, снял очки, потирая их о край футболки, делая вид, что очень заинтересован этим процессом, хотя на деле не хочу смотреть ей в глаза. — Марьям бы с тобой поспорила, — это упоминание покоробило меня. — Винишь себя, да? Не надо. Все мы испытываем ревность к объекту обожания, да и я могла бы тебе отказать тогда, просто… — и снова я не дышал, не знаю каких слов я ждал, не знаю на что надеялся. — Ладно, плевать, не важно. — С завтрашнего дня берись за голову, Аня. Твоя мать уже обратилась в полицию, в колледж пришел иск на твоё имя. Я поговорил с директорисой и она не будет принимать меры против тебя, — девушка взялась за голову, безнадёжно вздохнув. — Но это не надолго, в конце концов придется с этим что-то делать. — Какая я глупая, блять, — прошептала она и я еле смог распознать её слова. — Я хотела подать заявление раньше матери, в итоге проебалась, как обычно. Хотела оттянуть это, ведь мне страшно, знаешь, — всё так же тихо продолжала она, дрожащим голосом, словно заплачет, но держалась. Не смотря на то, что я уже видел её слёзы однажды, ей всё ещё сложно проявлять свои чувства, даже будучи пьяной. — Я ведь любила её и всё ещё люблю, какой бы она не была. Каждый раз думая о ней, пытаюсь оправдать все её действия, найти причину, объяснить. Демидов, директор в школе, всегда говорил, что раз её когда-то полюбил мой отец, значит на это были причины, но в моём случае причин нет, только то что она родила меня и когда-то и правда была хорошей, — я не знал что отвечать. Поддержать, порассуждать вместе или просто молча слушать? Я выберу слушать. — Всё, плевать, плевать. Знаешь что? — она вскочила с места. — Надоело себя жалеть, пошли, — Аня быстро натянула свою одежду и видимо, стала уже трезвой. — Куда? — девушка не ответила, но мне пришлось лишь следовать за ней, прямо так в домашней одежде. Через полчаса мы оказались на районе, где жила её мать. Старые серые дома, сгнившие крыши, закрытые снегом, зелёные низкие заборчики, перекрашенные уже сотню раз, дряблые поломанные скамейки возле подъездов, на одной из которых кто-то спал и никто не знал жив ли этот человек вообще; переполненный уличные урны, не ровный асфальт с ямами и трещинами. Наша школа, в которой мы когда-то учились совсем не вписывалась в здешний антураж, выглядела слишком броско, наляписто, ярко, словно её содрали с обложки глянцевого журнала и приклеили в городскую газету. — Удивительно, что ремонт и правда сделали, а не отмыли бабки, — обронила невзначай Аня, после чего повела меня за собой. Машину мы оставили не подалёку и шли в сторону кирпичных высоких домов на окраине, которые отстроили совсем недавно, лет пять назад. — Там жил один шизик, я виделась с ним один или два раза, даже общалась. В общем, когда мне совсем нечего делать, то захожу в его подъезд, чтобы зарядиться бесконечно мотивацией, — смеясь, говорила она. Мы дошли до самого последнего дома, за которым уже была стена деревьев и шоссе, после чего встали у нужного подъезда. — Дай-ка закурить, — я последовал её просьбе, протягивая сигарету. Она заглянула в телефон, узнавая время. Было десять вечера. — Куда тебя водили твои друзья? — Ну, в основном мы были дома у моего лучшего друга, его родителей постоянно не было дома, а если куда-то интереснее, то на заброшку в лесу, там обычно они забирали кладки и быстро уходили. А ещё был в одном подъезде недалеко от твоего дома, там как-то бычком на стене нарисовал голую женщину, очень красиво кстати, — пытался вспомнить я, но это было довольно давно и придётся покопаться на задворках памяти. — Удивительно, что сюда не водили, это считай местая достопримечательность. Сейчас поймешь почему, — Аня стрельнула окурок в снег и встала у входа, когда в подъезде раздался какой-то шум. Я последовал её примеру. Дверь с писком отварилась и оттуда вывалился мужчина, покосился на нас, но мы быстро прошли внутрь, закрывая за собой дверь. Тут был лифт, но мы прошли его, направляясь к лестницам. Пахло здесь так, будто кто-то помочился и запах настаивался несколько дней, отдавая кислятиной. Поднявшись сначала на второй этаж, затем на третий, я уже хотел спросить долго ли нам идти, пока на четвертом заметил, как на стенах стали появляться рисунки. Сначала мелкие, карандашом, которые почти было не видно, затем маркером. Это были странные изображения миниатюрных монстров, животных, людей, частей и контуры тел. Рисунков становилось больше, они увеличивались в размерах, были созданы из красок, ручек, помады и, кажется, сгоревших спичек. На пролёте пятого этажа стояло старое игровое кресло, дырка в котором была заделана фанерой, рядом валялась пожелтевшая заполненная пепельница, сделанная из вырезанной бутылки. — Вообще этот шиз уже помер, но квартира пустует, люди боятся её покупать, –мы остановились перед стенной, исписанной текстами. — Заходя сюда я думаю, что в мире существует что-то гораздо хуже, то, из чего уже невозможно выбраться, например, глубокая неизлечимая психическая болезнь. Этот человек выколол себе один глаз от страха, думал, что это портал в мир дьявола. Когда его хотели упечь в психушку, то он вскрыл себе горло, представляешь? — она почему-то улыбалась, хотя по глазам было видно, что это не кажется ей забавным. — Тут он писал о своих мыслях, я уже прочитала все и с каждым разом они всё мрачнее. В конце он написал, что дальше Бога нет, — Аня поднялась выше, указывая мне на последнюю надпись. — Даже не смотря на своё состояние он смог создать что-то ужасное и прекрасное. О нём никто не узнает, никто не скажет спасибо, а если кто-то и вспомнет о нём, то вскользь, приговария «Слава Богу». Вот только мне он и правда помог, а возможно кому-то ещё, это словно отрезвляет, даёт понять, что всё не так плохо, как могло быть, — она вновь задумалась, как делала это всегда. Постоянно утопала в своих мыслях, словно уходя от реальности. Я смотрел на всё это творение, представляя как он их создавал, как он жил и что чувствовал, но это было будто за гранью моего воображения. — Ему было двадцать три года, — после этих слов в моей голове образовалась пустота, а эта цифра отдавалась эхом внутри. Двадцать три… В этом возрасте во мне было столько сил и энергии, я постоянно знакомился с новыми людьми, менял работу, учился в университете и не знал бед, кроме скорого диплома и постоянных ссор с отцом. Я знал кем я стану, знал что меня ждёт дальше, выстраивал планы на будущее и радовался жизни, а у кого-то просто нет выбора на такие, казалось бы, мелочи. — Какое у тебя есть самое ужасное воспоминание? — мне и правда было интересно, я даже не знал, что мог услышать, давно хотел задать ей этот вопрос. — Ну, — протянула Аня, почесав затылок. — То как познакомилась с тобой, — отшутившись, так искренне улыбнулась, словно её слова были истинной. Во вранье она хороша, если это правда ложь, тут сразу не поймёшь. Мы ещё недолго постояли, а мне пришлось выкурить пару сигарет за это время, после чего вышли на улицу, всё так же молча, думая о своём.