Расскажи мне о любви

– Я тебя ненавижу! Ты мне жизнь испортила! — кричала яростно я, натягивая ветровку и закидывая рюкзак на плечо. — Ну и куда ты пойдешь? Опять шляться будешь всю ночь? — в ответ орала мать, размахивая руками. Она выпила немного, но всё равно как с цепи сорвалась и каждое её слово сопровождалось запахом алкоголя. — Не твоё дело! Я уже взрослая, сама разберусь, — хлопнув входной дверью со всей силы, побежала вниз по лестнице. — Можешь не приходить! — открыв дверь, напоследок сказала она эти слова, но я уже не видела её и что есть силы бежала на улицу. Прохладные вечерний воздух встретил меня гораздо теплее, чем мать. Сегодня вернулась домой с септумом в носу и вот тебе скандал. Это моё тело и если я захочу, то могу хоть всё тело себе проколоть и она не имеет права мне указывать. Я в следующем году уже школу окончу, а через месяц поступаю в одиннадцатый, как она не понимает, что я уже взрослая. Злость всё не проходила, пока я быстрым шагом преодолевала расстояние между домом и остановкой. И какое ей дело куда я пойду? Я же у неё не спрашиваю куда она постоянно пропадает. Она даже детей не может воспитать нормально, быть хорошей матерью, так ещё и от меня что-то требует. Тем более я не глупая, могу сама за себя ответить, уж намного лучше чем она. Строит из себя не пойми кого, а сама ноги раздвинула перед каким-то уебком ещё и моего отца довела. Тварь, вот она кто, хотя я подобрала бы слово красноречивее. Я доехала до кирпичной сталинки, без раздумий зашла в нужные подъезд. Мне надо успокоиться, срочно. Взлетев по лестнице, помялась у знакомой двери, оглянувшись, после чего постучалась. Долго не открывали, стучать приходилось сильнее, била ногами, оставляя следы кроссовок на металле. Наконец послушался щелчок, а затем показался парень. Сколько ему было? Восемнадцать, может больше, совсем не помню и имя его тоже стёрлось из памяти. Гена или Гоша, вроде так. Он был худой, мертвенно бледный, со впалыми глазами и синяками, на лице были ссадины, на подбородке неухоженная козлиная борода. Гоша, так буду его звать, был ниже меня, пусть и не намного, но я редко встречаюсь с таким. Из его квартиры пахло не приятно, гнилью, потом, кровью, грязью и мочой, можно было и проблеваться, но эти запахи я уже чувствую не так ярко как раньше. — О, Анька. Заходи, — он пригласил меня внутрь и перед тем как закрыть вход, осмотрел лестничный пролёт. Послышались разговоры, шорох, мычания, я заглянула вглубь комнаты, там лежали, сидели, стояли люди. Весь пол был в газетах с кровавыми следами, обои оборваны и изрисованы маркерами, где-то в углу остывала чья-то отрыжка, везде разбросаны бутылки, осколки. — Не стой столбом, — когда он разговаривал его челюсть странно двигалась в разные стороны, да и сам он был дёрганым. Я пошла за ним. Присутствующие окинули меня безразличными взглядами. Парень со светлыми волосами, что лежал на полу, только-только укололся шприцом в вену в ноге и посмотрел на меня своими голубыми глазами, с раскрытым, от удовольствия, ртом. Кровавый шприц он вытащил, сжал в руке, после чего лёг, свернувшись клубочком. — Это Никитка. Он у меня уже здесь две недели, идиот, — Гоша толкнул парня ногой, но тот не отреагировал, продолжая пребывать в эйфории. — Аня! — за спиной раздался детский крик, а после в мою ногу вцепился ребенок. Девочка, ей было четыре года, её мать, кажется, сейчас была на кухне. — Привет, — погладила я Стасю по растрёпанной грязной головке, а она смотрела на меня с такими обреченными серыми глазами, с такой надеждой, будто я ей помогу. Хотя возможно это дитё смотрело так на всех. Она потянула меня на кухню и мне только оставалось последовать без особого желания. Её мать сидела за столом, нарезая морковку, голова этой женщины всегда бесконтрольно наклонялась в бок, словно в припадке, выглядело это так, будто шея её вот-вот сломается. Мать не разговаривала, лишь совершила некуя попытку кивнуть в знак приветствия. На столешнице стояли в ряд разные игрушки, маленькие пони, оригами, слепленые животные и люди из пластилина, даже веточки, которые отдалённо напоминали различные фигуры. Стася указала мне на плюшевую куклу зайчика, размером с ладошку, грязную, местами заштопанную. У неё была невероятная любовь к маленьким игрушкам, больших она боялась. — Новая подружка? — спросила я и та кивнула. К своим безделушкам она относилась с трепетом, словно это и впрямь были её друзья. Девочка плохо разговаривала, в основном мычала, а выговаривать моё имя я как-то сама её научила, она его запомнила сразу из-за лёгкого произношения. А ещё Стася страдает клептоманией, о чём я узнала сразу, когда она пыталась стащить мои наушники, так что уверена, что почти каждая эта игрушка была украдена. Возможно жизнь в детском доме будет для неё куда милее, но Стася очень привязана к матери, как и любой ребёнок её возраста и всё же надеюсь в будущем у неё что-то может и сложится. Она так увлеклась новой подругой, что не заметила как я ушла к Гоше. Я оглядела других людей. На старом сальном, потёртом диване была молодая пара, может чуть младше меня, они лежали, откинувшись назад, потные, с пустыми глазами, смотрели друг на друга. Это ли пик спокойствия? Хочу ли я это испытать? Они же могут… Кто же запретит мне? Помимо всех этих людей были ещё несколько человек, но мы прошли мимо них. — Присаживайся, — мы зашли в спальню, которая выглядела ещё хуже. Стены и кровать биологических отходах, даже не сразу понятно из какой человеческой дырки всё это вылезло, может из каждой сразу, но их видимо пытались вымыть. Тут мало мебели, много хлама, окно заделанное кирпичами, лампочка на потолке, висевшая на проводах, старый облупившийся комод и плакат на стене со странными узорами. Он указал на матрас, местами рваный, с выпотрошенной обивкой. Мы сели на него. — Вот, — он протянул мне сверток фольги. — Что это? — с подозрением спросила я, ведь всё ещё не доверяла ему, хоть и знаю Гошу почти год. — Как обычно, — пожал он плечами, закуривая сигарету и скидывая на пол пепел. — Мне надо не как обычно, — чуть замявшись, не уверенно сказала я, поджав губы. Сомнения всё ещё гложат меня. — Нет, не дам, — отрезал парень. — С чего бы вдруг? — запротестовала громко я. Он мне тоже будет указывать? Его я точно слушать не буду, человека, который скатился на самое дно. — Не хочу подсаживать тебя на эту хуйню, — выдохнул он дым мне на лицо. — У меня всё под контролем! Не указывай мне что делать, — яростно сжав кулаки, хотела врезать ему. — Все так говорят, — усмехнулся Гоша, покачивая головой. — Я не «все»! — никогда, никогда я не стану такой как он или как другие. Я могу себя контролировать, никогда не поддамся, не буду зависимой, я это точно знаю. Он не может сопоставлять меня с другими, тем более с собой. Гошу не пришлось долго уговаривать. Он просунул руку в дырку в матрасе и достал от туда другой свёрток, ложку и под ногами взял шприц. — Я не буду колоться, — с отвращением смотря на предметы в его руке, представляла через каких людей они прошли. — Как скажешь, — затоптав сигарету, поднял с пола зеркало и блистер таблеток. — Только бабки вперёд, итак мне должна. Ты мне конечно нравишься, но деньги мне нужны, жрать нечего Стасе, — пока он проделывал дорожку на зеркале, снова закурил, а я покопалась в карманах, вытаскивая оттуда смятые купюры. Одалживала их у матери, а она не замечала пропажи, совсем свои мозги пропила. — Хватит? — он кивнул, пряча бумажки в карман, даже не проверяя. Доверял мне этот чёрт. Он дал мне зеркало с порошком. Я смотрела долго на эту белую пыль, представляя, что со мной будет. Теперь я докажу маме, что взрослая, всем докажу. Кто меня сейчас остановит? Кто скажет что это плохо? Где все эти активисты по борьбе с наркотиками, когда я сижу в ебучем притоне, готовая вдохнуть в себя дурь? Гоша нагревал ложку со своей дозой, после чего наполнил шприц. — Боишься, мелкая? — Отъебись! — эти слова стали спусковым крючком. Я склонилась над зеркалом со свёрнутым в трубочку, видимо, рецептом лекарства. Видела свои глаза в отражении, в них пронёсся мимолётный страх, после чего сделала вдох. Нос засаднило неприятным ощущением, я шмыгала, дальше загоняя наркотик в носовые пазухи, чувствуя привкус на языке. Гоша забрал зеркальце, вдыхая остатки, после чего убрал его. — Прикольно, да? — уже спокойный, без той дёрганности, вяло улыбался он мне, чуть осунувшись. — Ага, — протянула я, ощущая прилив лёгкости, эйфории. Теперь я крошечная крупинка в бесконечной вселенной, у которой нет прошлого, настоящего, будущего. Перед глазами всё забавно плавало. — Твои волосы такие синие, — Гоша взял прядь моих волос в свою руку, с интересом разглядывая и улыбался, после чего прислонился ко мне, положив голову на плечо. Я даже не подумала отстраниться, уже было всё равно. Сейчас все проблемы исчезли… Как тепло, приятно, влажно. Я уснула? Кажется, да. Где я? Чуть привстав, осмотрелась. Тот же матрас, та же комната, а Гоша спал у меня под ногами. Сколько прошло времени? Я взглянула на место, где была моя голова. Серо-розовая масса, с кусочками моего обеда служила мне подушкой, покрывшись корочкой за это время. Когда я успела проблеваться? Попытавшись убрать засохшие комочки с моих волос и лица, в конце-концов сдалась и легла туда же. *** Сколько прошло дней, пока я была здесь? Уже ничего не помню. Гоша продолжает качать меня наркотой, уже не представляю сколько ему должна, но я не против. Пусть продолжает. Пока мне хорошо и меня никто не трогает я согласна на всё. Те ребята у него дома уже не кажутся мне неприятными, они меня понимают, я с ними сладила. — Знаешь, у меня лучший друг есть, мужик прям такой, достоин восхищения, — говорил мне Никита, улыбаясь, пока мы сидели на полу с картонками дешёвого вина, мерно попивая его. — Волнуется постоянно за меня, хотя знает, что у меня всё под контролем, — причитал он, вдруг разозлившись на мгновение. — Тоже самое, — поддакивала я ему. — Только у меня подруга, хорошая на самом деле, — смотря на Никиту, не верила, что у него всё под контролем. От него пахло и сам он выглядел ужасно, небритый, без одного зубы, с красными глазами, синяками на всём теле от неудачных уколов, его когда-то белая футболка теперь превратилась в растянутый безмерный мешок, местами порванный и весь в пятнах. — И девушка у меня есть, Катька, предложение ей хочу сделать. Люблю её безумно, — с улыбкой вспоминал он свою возлюбленную, но вдруг заплакал. Никита ничего не говорил, лишь содрогался от каждого всхлипа, пока я обнимала его, поглаживая по плечу. — Ты ещё успеешь сделать предложение, — пыталась успокоить я парня ложными обещаниями, но, наверное ему это мало поможет, сейчас ему надо лишь выплакаться. *** — Дура, тупая дура! — сквозь пелену слышала я знакомый голос. Нечем дышать и так холодно, ужасно холодно. Когда меня подняли за волосы, я глубоко вздохнула не хватавший кислород и теперь поняла, что меня держали под ледяным душем. — Ты хоть понимаешь что натворила? — кричала на меня Кира, вновь опуская под воду. — Пус-ти! — пыталась выговорить я, но вода зашла в нос и горло, отчего я зашлась в истошном кашле, пытаясь сопротивляться, чтобы меня отпустили. Когда меня вновь подняли, я продолжала кашлять, сжимаясь от боли, пока из меня выходила вода. Тошнило, но ничего не могло выйти, желудок был пуст. Меня схватили за шкирку и куда-то потащили, пока я чуть ли не падала. — Отпусти её, — попытался вступиться за меня Гоша, но был настолько в отрубоне, лежал на полу в прихожей. — Она должна мне. — А с тобой, сука ты последняя, я потом поговорю. Блять, да я убью тебя! — кричала Кира, пока волокла меня по всей квартире, собирая мою куртку, кроссовки, телефон. Я лишь мельком смогла что-то разглядеть в обстановке полнейшего хаоса. Стася сидела забившись в угол и прикрыв уши, расставив перед собой игрушки в ряд. А вот Никита. Он лежал в углу… Был ещё бледнее чем обычно, губы синие, а взгляд такой туманный. — Ещё раз увижу — застрелю нахуй! — в догонку нам, набравшись сил, выкрикнул Гоша. Когда мы вылетели на улицу, я уже ничего не понимала, не сопротивлялась, было уже плевать. Наверное, это к лучшему. *** Была ночь. Не знаю как я проснулась, но этот сон был просто отвратительный. В голове всплывали те дни на хате у Гоши, о которых я так пыталась забыть. Тогда Кира подоспела вовремя, пробыла я там неделю и ломка прошла не так ужасно, как могла бы. Мысли о тех днях преследовали переодически, особенно после тяжелой недели, но я всё равно не могу вспомнить картину целеком, лишь обрывки собирались в какой-то один сложный пазл. Я же ведь и правда думала, что не стою с ними на одной ступени, что я выше всего этого и весь тот мрак их жизни никак не коснётся меня. Возможно смерть Никиты послужила звоночком, я увидела правду того, что могло со мной произойти. Юношеский максимализм был буквально выбит у меня из головы благодаря Кире, а после и Вова подключился, так что я совсем соскочила. Интересно, что сейчас со Стасей? Скорее всего большинство тех, кто был тогда в квартире давно сдохли, кроме матери маленькой девочки, она не была наркоманкой, но пособия по инвалидности и нетрудоспособности не давали ей полноценной возможности обеспечивать своего ребенка. Надеюсь у них всё сложилось лучше. Когда я вновь проснулась голова гудела. Даже не поняла как вновь уснула. Встав с постели, посмотрела на время. Рано, Кира ещё спала, но я всё же принялась будить её. — Отвянь, нефор, — пихнила она меня, укладываясь обратно и поудобнее кутаясь в одеяло. — С этого дня Кирилл спит на полу. Всю ночь мне в ухо дышал, как перевозбужденный старик в автобусе, — недовольно бурчала Кира, а я захохотала. Брат недовольно бормотал во сне, плотнее прижимаясь к моей подруге, пока та пыталась оттолкнуть его, от чего мой гогот усилился, а живот уже разрывало. Кира вскочила с кровати. — Ну и чёрт с вами. Здоровый сон совсем не нужен моему организму, это так, для личного удовольствия, бесполезная трата времени, — продолжала она кипятиться, злобно выходя из комнаты. — Когда уже уедешь к своему кавалеру? Терпеть вас сил нет! — хоть она и говорила это яростно и громко, всё же шутила, хотя нам и правда давно пора съехать, возможно у неё просто недотрах. Не могу представить какого ей без секса почти две недели, для неё это как лишиться удобных кроссовок и ходить босиком. — Сегодня уже, — потирая своё лицо, подошла я к ней. Кира склонившись над ванной мылила свою голову. Эти несколько дней я только и делала, что бегала с документами по юристам, адвокатам, нотариусам, в полицию, в суд, а между делом приходила на какие-то важные пары, экзамены и ночью пыталась готовиться к сессии, которая уже наступила, Муха благо дал мне отпуск на месяц, так что всё не так уж и плохо. И всё-таки сегодня был единственный день, когда я смогла хоть как-то выспаться, но теперь корила себя за это. Вроде дело по опеке уже запустили, так что надо поскорее собирать шмотки и выдвигаться на встречу к своему любимому Владиславу Антоновичу. Любимому — это конечно сарказм, но чувство тошноты от его присутствия пропала и я больше не испытываю стыд находясь с ним. С одногруппниками дело ещё не решилось, вообще они ополчились почти все против меня, но куратор сказала, что все разборки после каникул, так что на этот счёт я особо не волнуюсь, у меня есть время заняться чем-то более важным. Итак, отправив Киру покорять экзаменационную нишу, начала собирать вещи, написав сообщение Владу о том, что после работы он может заехать за нами. Мы почти не виделись с последней встречи. Интересно, что он сейчас думает обо мне? Разочарован ли? А может я просто оправдала его ожидания? Да и плевать, как будто мне больно надо считаться с его мнением. Да пошёл он вообще. Чёрт как же бесит всё это, как же вымораживает не уверенность в себе, своих действиях, в завтрашнем дне. В гробу было бы наверняка легче, там нет выбора, нет возможности, тебя никто не тревожит, есть только ты наедине с собой. — Подъём! — командирским тоном прикрикнула я, чувствуя себя будильником на этот день. Толкая Кирилла, который никак не хотел подниматься, в конце концов опрокинула его с кровати. Раздался глухой стук, а затем хриплое болезненное мычание. — За что? За что Бог дал мне такую сестру? — хныча, выдавливал он из себя, после чего надумывал уснуть на полу, но я его быстро подняла. — Всё, хватит вредничать. Иди умывайся и начнём вещи собирать. — Блин, да нам там собираться минут десять от силы, — фыркал брат, направляясь в ванную. Я разогрела нам завтрак, сделала чай, а когда мы доели, то и правда очень быстро запаковали вещи. — Всё, я спать, — махнул он мне рукой, уваливаясь лицом в подушку. Что ж, теперь надо придумать занятие дня себя. На кухне заварила себе кофе, устроилась на табуретке возле окна. Открыв поисковик в телефоне начала гуглить. Быстро настрочила название ресторана, где я работаю, после чего нажала на значок лупы. Ахринеть, двадцать пять заведений по стране. Интересно, отец Влада держит каждый из них? К тому же сам Влад говорил лишь о парочке общепитов в городе, видимо врать он совсем не умеет. На сайте были лишь контактные номера и конечно ни капли информации о самом Флоровском. Может тогда вбить его фамилию? Выдало значение и происхождение. Боже блять, почему я туплю. Зайдя в соцсеть, нашла основную страницу Владислава и начала копаться там. В профиле особо личной информации нет, а вот в друзьях нашла, видимо, его маму. Евгения Флоровская, возраст 35 лет (видимо занизила), была лишь одна фотография на её аватарке. Красивая. Длинные тёмные волосы, гиалуроновые губы, татуаж бровей, а ещё эти карие глаза явно от неё достались Владу. Она точно знает себе цену и ухаживает за собой, так что и правда можно подумать, что ей не больше сорока, но если её сыну 25 лет, то ей почти пятьдесят, может меньше. Евгения, к сожалению, ограничила доступ к странице, так что я вернулась назад и продолжила копаться в друзьях учителя. Их тут пол тысячи, так что долго пришлось искать, но всё же успех. Антон Флоровский, возраст 50 лет, профиль официальный, деловой, почти везде он в костюме, весь такой статный. Тоже невероятный красавчик, такой широкий, подтянутый и высокий, Влад на него очень похож, как будто просто наложили фильтр старости на молодое лицо преподавателя. Кире бы он точно понравился, богатенький папик. Волосы у него тёмные с проседью, зализаны назад, глаза голубые, нос с небольшой горбинкой и тонкие губы, скулы чётко выражены, покрыты щетиной. Ну, теперь я узнала, что Влад родился в семье супер моделей, стало понятно откуда такие данные. Вот только почему он работает преподавателем за гроши. Конечно рассказывал, что у него есть бизнес, все дела, но какой. А если он занимается чем-то противозаконным. Ладно, будем честны, что Влад слишком честный для чего-то подобного. И всё же он мог хоть в модельное пойти с таким обоянием. В группе нашего учебного учреждения часто, даже слишком часто проскальзывают посты с нашим учителем физики. Наверняка так пытаются заманить новых учащихся и я точно знаю, что многие поступая туда сразу начинают шушукаться в коридорах о Владиславе Антоновиче. Так… Он рассказывал, что наша директриса лезла к нему целоваться. А это значит, что если она узнает о нашем браке, если уже не узнала, то и для неё я вполне могу стать антогонистом жизни. Надеюсь на её благоразумие, хотя зная её скверный характер, уверена, что именно это и случится. Когда на телефон поступил звонок я дёрнулась. — А угадай кто сегодня поебался? — весёлый голос Вовы раздался из телефона. — Даже не знаю. — Это был я! Сегодня я трахался с девушкой, блять, да я там просто как бык долбил её, — после этой речи прозвучал победный выкрик. — Я скорее готова поверить в то, что мой отец восстал из гроба, — закатила я глаза, улыбнувшись. — И сколько продлилась твоя долбёжка. Пять минут? — Ну первый раз да, не отрицаю, а вот второй раз я жарил её целый час. — Боже, ботан, прекрати использовать эти тупые фразочки. После них тебе точно никто не даст, — засмеявшись, закурила ещё одну сигарету. От такой новости остаётся лишь курить. — Да ладно тебе. Факт остаётся фактом и теперь Кира не имеет право называть меня девственником. — Она будет тебя так называть до старости, поверь. Ну и какого оно? — мне было интересно. Мой первый раз выдался не самым удачным образов, а вот Кира и вовсе свой почти не помнит, говорит что было с кем-то, как-то, да где-то, а в остальном без деталей. — Ну вообще сначала я не выкупил прикол, ну знаешь, просто вошёл во что-то очень влажное и горячее. Потом на меня как озарение снизошло. Думал продолжать, но Света устала, — на последнем слове был разочарованный вздох, а после вновь счастливый смешок. — Вы там в наручниках были, я надеюсь? Она же всё-таки мусор, как я помню. — Ну вообще я хотел, но она сказала, что для начала и ванильного секса достаточно. — Ванильный секс? — рассмеялась я, впервые услышав подобное словосочетание. — Да, она его так называет. — У вас там бдсм игры, да? А ты соглашение подписывал или типа того? — я знала, что Вова поймёт отсылку на пятьдесят оттенков серого, не зря мы смотрели каждую часть. — Фу, заканчивай напоминать об этом блевотном фильме. Ничего такого не было, но она придумала стоп-слово. У неё конечно воображение такое, что наше стоп-слово — Гитлер, ну знаешь, моментальный анти-стояк, — вновь захохотав, сделала себе ещё кофе. — А у тебя что как? — Сегодня переезжаю к Владу. Ещё планировала к мамке заехать, забрать остальные наши вещи и мой компьютер, а то я уже соскучилась по нему. — Жесть. А будет видео обзор новых апартаментов? — задумавшись, угукнула. — Ожидания очень завышенные, сегодня искала инфу о его родителях. Батя походу какой-то супер богач. Ты прикинь, видимо держит двадцать пять ресторанов, я даже удивлена, думала что Нона какая-то обособленная кафешка, а оказывается целая сеть. — Повезло. Надеюсь скоро отвезёшь нас на море. — Закатай губу. Да, он конечно оплатит мне адвоката и поможет со всеми разбирательствами, но я больше и копейки с него не стяну, — мысль о том, что я буду на его обеспечении била сильнее пощёчины. — Был бы я на твоём месте, то содрал бы что смог, — мечтательно промолвил Вова. — Ой, всё, давай, ботан. Мне звонят, — мы распрощались и я сбросила вызов. А звонил мне Влад. Видимо, уже пора выдвигаться.