Расскажи мне о любви

Долгая звенящая тишина, сквозь которую я лишь неразборчиво слышала вопросы своих друзей, но всё никак не могла их расшифровать. – Забейте, было и было. Я пойду, а то завтра экзамен по актёрскому, надо подучить текст и выспаться, все дела, – промямлила я и прежде чем Кира с Вовой успели ответить, сбросила вызов. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Глупая, я просто такая глупая. Мне же нравилось. Мне правда понравилось быть с ним сегодня, чувствовать его горячее тело, слышать это томное дыхание, а сейчас я хочу содрать с себя горящую от его прикосновений кожу, перестать вспоминать его влажный язык, которым он водил по мне. Какая же мерзость то, что я дала ему делать с собой, то что сама поддалась своим эмоциям. Как бы я себе не доказывала раньше, что Влад со мной из собственных целей, во мне всё равно оставалась крупица надежды, что его слова искренние, что он говорил правду о своих чувствах. Только сейчас я понимаю, что снова это была ложь и не знаю кто лгал больше: я себе или он мне? Знаю лишь то, что для него это игра, где я - уязвимая цель, как тогда на вечеринке была пьяной малолеткой, которой так не хватало внимания. Всегда говорила себе, что надо доверять своей тревожности, своим опасениям, что надо решать проблему самой, а не при помощи других. Сейчас я понимаю, что он просто ждёт подходящего момента, только теперь будет что-то гораздо страшнее невинного поцелуйчика, как минимум потому, что я его официальная жена и потому что только благодаря ему у меня есть шанс взять опеку над братом. «Я хочу, чтобы ты была со мной, но если ты этого не захочешь, то мне хватит того, что я могу касаться тебя, а если ты уйдешь, передумаешь общаться, то мне хватит просто смотреть на тебя из далека» Эти слова были как ослепительная вспышка в голове, от них хотелось укрыться, забыть, ведь теперь я знаю, что он врал. Влад просто подготавливает почву, играет на моём доверии и пытается привязать к себе. Господи, а если бы не Кира, то я бы так и жила в иллюзии, я сегодня была почти готова дать ему то, чего он хотел и все его красивые речи - это лишь манипуляция. Я с такой силой сжимала компьютерную мышку в руках, что костяшки побелели и послышался треск. Идиотка. Дура. Наивная. Каждый комментарий о себе сопровождался звонкой пощечиной. Я била своё лицо, будто пыталась разбудить, будто это всё сон, будто придумала весь этот день. Слёзы, не выплаканные, которые я сдерживала, вдруг хлынули из глаз. Хотелось остановить их, но они не прекращались, растекаясь во всему лицу и я продолжала себя истязать, пока щёки уже невыносимо жгло. Нет, я плачу не из-за Влада, а потому что вновь потеряла бдительность, расслабилась. Вот мне и будет уроком. Может сейчас я наконец пойму, что никому и ни за что нельзя доверять, нельзя давать волю эмоциям, нельзя чувствовать. Подойдя к окну, открыла его нараспашку и подставила лицо холодному ветру, остужая его. Выйдя из комнаты, светила себе фонариком под ноги, двигаясь на носочках. Вроде тихо, все спят. Открыв дверь, осмотрелась ещё раз и зашла в кабинет Влада. Его спальня была по соседству, а я пока не знаю насколько толстые тут стены, так что не буду издавать лишний шум. Не знаю, что буду искать, но может какой-нибудь личный дневник или список его жертв. А может мне просто хочется найти причину снова доверять ему? Нет, точно нет, я ищу рычаг давления, который смогу использовать в случае непредвиденной ситуации и угрозы для меня. Включив настольную лампу, убрала телефон в карман и стала копаться на столе. Очень много бумаг, которые, видимо, связаны с его работой. В ящиках снова не нужные мне документы, разные папки, какой-то мусор. Так, нашла блокнот. Просмотрев его весь не увидела ничего интересного, лишь какие-то заметки, схемы, таблицы, думаю, тоже писал по работе в риэлторской компании. На одной из папок было написано «контрольные работы 2 курс» и мне очень сильно хотелось заглянуть внутрь и узнать, какие меня ждут контрольные, но отдёрнув себя, решила, что не стоит тратить на это время. Как жаль, что я не знаю пароль от его компьютера, там-то точно должен быть какой-нибудь компромат, хоть что-нибудь. Закончив копаться в столе, перешла к книжным шкафам. Копаться во всех них точно займёт много времени. Сев на рабочее кресло, откинулась назад и осмотрела кабинет. Куда ещё можно спрятать что-то важное? Повернув голову направо увидела фотографию. Его молодые родители, младенец на руках матери и красивая девочка лет пяти. Присмотревшись, заметила странное - рука на плече у отца Влада, вот только её обладатель спрятан за рамкой. Недолго поразмыслим, аккуратно вскрыла фоторамку и когда вытащила изображение обомлела. Кофейного цвета глаза, взъерошенные каштановые волосы и красивая широкая улыбка. Это был мой отец, молодой, весёлый, такой настоящий, живой. Его часть фотографии была настолько долго спрятана, что по сравнению с другой выцветшей половиной казалась очень яркой. Ну что он ещё скрывает от меня? Псих, он просто псих, я не удивлюсь если найду здесь и свои фото, снятые исподтишка. Мой телефон громко зазвонил, отчего я дёрнулась, затем попыталась быстрее вытащить, боясь, что сейчас придет Влад. Это была Кира. – Что? – тихо прошипела я. – Ты так резко отключилась. Всё хорошо? – Да, порядок, удивилась сильно и всё. – Мир тесен, правда? Будешь разговаривать об этом с Владиславом? – её вопрос застал меня врасплох. Я чуть помолчала, крутясь на кресла и рассматривая фотографию, после чего ответила: – Нет... Не знаю. А какой смысл? – Ну мне бы было интересно. После этого физик и правда кажется подозрительным, – задумчиво промолвила Кира. – Да и ещё я сейчас роюсь в его кабинете... – Что? Всмысле у него дома в его кабинете? – делая акцент на то, что я нарушаю его личные границы, спрашивала подруга. – Как будто ты бы так не сделала, – закатила я глаза, крутя в руках рамку. – В общем, я нашла его семейное фото, где его родители, сестра, он маленький и мой отец, – после этих слов наступила тишина, Кира была вступоре. – Ничего не понимаю. Может твоя мама рассказывала тебе о его друзьях или что-то вроде этого, а ты просто забыла? – Нет, она вообще не рассказывала об отце. Может дядя Серёжа что-то знает? Сможешь ему позвонить спросить? – Сейчас поздно, он спит скорее всего. Сможешь отправить мне снимок? – Да, хорошо, – я отключила вызов и отправила Кире фотографию. Проверив, всё ли стоит на своё месте, так же тихо вышла и направилась в свою комнату. С мамой мы не общаемся уже около недели, обычно она мне постоянно писала, звонила, а сейчас ни слуха ни духа. Даже не знаю с чем это связано, ведь она так хотела вернуть Кирилла, а сейчас даже в суде не появляется, это казалось мне странным. Новый год через несколько дней и я более чем уверена, что мой брат захочет с ней увидиться в этот день, даже если каждый раз этот праздник заканчивался ужасно он всё равно остаётся для него семейным. Не знаю чем это обернётся, либо будет грандиозный скандал, либо много слёз, но скорее и то и другое вместе. Наверное я не тем забиваю голову, чтобы не думать о том, что я нашла. Блять, как же эти странности с Владом вымораживают. Может это я усложняю ситуацию и мне стоит относится к ней проще? Ну да, знает он моего отца, ну да, мы с ним целовались, он знает очень много обо мне из-за моей тупости и сегодня наговорил мне много всякого. Ну и плевать, пусть даже и так. Я что дам себя в обиду? Влад всего лишь высокий, накаченный мужчина с весом под сотку, к тому же богатый и я его жена, мне абсолютно нечего бояться. Да, он может одним ударом убить меня, если захочет, но тут уже остаётся надеяться на свою реакцию и пырнуть его ножом быстрее. К слову, реакция у меня ужасная и я вообще не самая спортивная личность, на физкультуре мне постоянно прилетало мячом в голову, зато была одной из самых быстрых. Скоростной бег на длинные дистанции, как по мне - один из самых нужных навыков, который не раз выручал меня в трудных жизненных ситуациях. Так можно избежать многих проблем в буквальном смысле. Лёжа на кровати, пыталась уснуть, но в голове так и всплывали планы о том, как мне спастись в разных комнатах в этом дома. Допустим, ванная комната, там есть где развернуться, ведь она у него большая. Вот получается, если он меня там зажмёт, то я вполне могу взять какое-то химическое средство и вылить на него. Проблема в том, что эти средства зачастую очень густые, так что это будет проблематично. Тогда я могу взять освежитель воздуха и распылить ему в глаза, это будет одним из лучших вариантов. Но, пока я буду доставать этот освежитель, то Влад может запросто скрутить меня быстрее. Тогда я могу включить душ с горячей водой, направить на него и у меня появится шанс выбраться из ванной, пока он будет корчиться от боли. В общем, в случае того, как я буду выбираться из разных комнат, то в первую очередь мне надо идти на кухню за ножом. Выбирать самый большой нож или поменьше? Большим можно причинить сильный вред и возможно придется отсиживать за превышения самообороны, к тому же он увесистый и не удобный. Я так и уснула, но этот сон был отвратительный, ведь мой мозг совсем не отключался. Я была в мыслях всю ночь, словно просто закрыла глаза и лежала, но когда их открыла, то было уже утро. Со странным чувством фальшивой бодрости пошла умываться. Разбудив брата, отправила его на кухню, последовав за ним позади, медленно спускаясь по лестнице. Сейчас я встречусь с Владом спустя эту долгую ночь. То что было вчера совсем не укладывалось в голове, словно это было неделю, месяцы назад, но никак не вчера. Главное, не показывать ему свою скованность, быть выше этого, дать понять, что меня не волнуют его чувства, его слова. Влад стоял на кухне в одних спортивных штанах и я офигела. От посницы вверх тянулись татуировки в стиле дарк леттеринг, они прятались дальше, уходя от плеч до груди, но продолжения я не видела, ведь он стоял спиной ко мне, что-то готовя. Волосы его были растрёпанные, движения вялые. Сев за стол, я старалась не смотреть в его сторону, а вот Кирилл пялился во всю с открытым ртом, за что я дёрнула его. – Тебе чай с сахаром? – спросил Влад, не оборачиваясь. Голос у него был чуть хриплый, сонный. – Да. Ане кофе с молоком и две ложки сахара, – сказал за меня Кирилл, ведь вечно приносил мне какие-то напитки и еду в комнату, поэтому знал мои вкусы. Влад обернулся, посмотрев на меня, но я усердно делала вид, что мне интересен узор дерева на столе или вид на улицу из панорамных окон. Завтрак был готов: бутерброды с рыбой, с колбасой, чай для брата и две чашки кофе с молоком. Пахло вкусно, живот сводило от голода, так что мы принялись есть. – А как ты так накачался? – не удержавшись, спросил брат. Я закатила глаза, но этого никто не увидел. Влад сидел напротив меня и теперь видно как татуировка заужалась на ключицах. На левом плече был дракон, красивый, детализированный, морда его лежала на груди с открытой пастью и острыми зубами. – В юности много спортом занимался: волейбол, плаванье, а сейчас просто в зал хожу, – ответил он, чуть улыбнувшись. – Как спалось? – Нормально, кровати у тебя зашибенные, – весело сказал Кирилл, с наслаждением поедая очередной бутерброд. – Аня, всё хорошо? – с некоторым волнением в голосе спросил он, потянувшись своей рукой к моей. Я отдёрнулась, посмотрев ему в глаза, нахмурилась, не в силах сдерживать эмоции. Притворство, просто притворство и сейчас мне крайне сложно лгать, когда нутрое переполняется чувством неминуемого разочарования. – Ага, порядок, – махнув рукой, натянуто улыбнулась, быстро позавтракала и ушла. В комнате я почистила зубы, оделась, после чего села на кровать. Потирая виски, пыталась скомпоновать в голове план этого дня и повторить то, что будет на экзамене. А ещё сегодня мне бы по хорошему сходить в магазин и купить подарки для близких, но моё финансовое положение оставляет желать лучшего и я ни за что не спрошу у Влада ни копейки, буду справляться как-то так, без его участия. Праздничными традициями я скорее займусь завтра, иначе точно ничего не выберу и буду ходить по торговым центрам как дурочка. Было очень холодно, мы промёрзли буквально как только оказались на улице, хоть и были одеты очень тепло. Утром холод ощущается остро, особенно когда ты не выспался или не поел. Быстро дойдя до машины, я села на заднее место. У Кирилла уже начались новогодние каникулы, так что после них он сразу отправится в школу, а сегодня будет готовится дома к урокам, как я его и просила. Мне повезло с тем, что брат быстро схватывает на лету не играет с моим доверием, выполняя все поручения. Хоть я и называю его глупым, но должна признать на деле он очень даже смышлёный и иногда не такой противный. Мы ехали в полной тишине и я чувствовала как Влад смотрел на меня через зеркало заднего вида, но упорно не обращая на него внимание, зависала в телефоне, молясь, чтобы он не начал разговор. Из-за этого напряжения казалось, что мы едем целую вечность, а может и не казалось, ведь мы были в пробке. – Извини за вчерашнее, – долго ему не отвечала, думая, стоит ли оно того, может мне делать вид, что я не услышала. – Ты из-за этого злишься? – Нет и я не злюсь, – притворное спокойствие мне удалось показать очень искренне. Зачем я вообще с ним поехала, могла бы и на автобусе опоздать с таким же успехом, но уже без приставучих диалогов. – Что-то случилось? – он был нервным, словно боялся того, что я отвергну его, пошлю куда подальше или скажу что-то ужасное. Но сейчас мне куда более страшно с ним вдвоем в закрытой машине, когда любое неправильное слово вдруг сможет разозлить его. Он не проявлял ко мне агрессию раньше, но я поняла, что совсем его не знаю и не могу предугадать следующее его действие, то каким еще образом он воспользуется моим положением. – Мать просто не появляется совсем, не пишет, не звонит, странно это. В последнюю нашу встречу она будто была в полном отчаянии, поэтому волнуюсь, – нашла я всё же самую убедительную отговорку и надеялась, что на этом наш диалог будет завершён. – Я думала ты этого и хотела? Чтобы она оставила вас в покое, – его вопрос был логичным, я даже призадумалась. И правда, я ведь хотела того, чтобы она отвязалась от Кирилла, дала ему возможность быть счастливым, а сейчас, когда она исчезла, то на душе не спокойно и мой брат лишь кажется счастливым. – Она же всё-таки моя мама, – пожала я плечами, думаю, что это достаточно веский предлог для Влада, но не достаточно для меня. Моя мама, от которой я вечно убегала, ненавидела, которая могла избить меня, сломать мои вещи, выкинуть моих животных, запереть дома, не обращать на меня внимание; не спрашивать, как прошёл мой день; не рассказывать о том, как этот мир жесток. И всё же та, которая обнимала, успокаивала, когда была слишком жестока ко мне, извинялась бесчисленное количество раз, которая обещала мне, что исправится и когда-то была и правда самой настоящей, самой любящей матерью. Грань любви и жестокости слишком размылась в моей голове, соединилась в одну массу негатива, что вечно пытается вырваться из меня в виде сарказма, оскорблений, эмоциональных качелей. Как сгладить слишком острый углы, которых так много? Как люди искупляют свою вину перед другими, перед собой, ведь даже извинения, подарки, добрые слова может и делают тебя хорошим человеком, и ты избавляешься от промахов в глазах других, но всё равно остаёшься для себя уродом, который уже совершил ошибку. За окном уже медленно приближался колледж. – До вечера, – отсалютовав, схватила свой рюкзак и вышла из машины, быстрым шагом направляясь на учебу. Не хочу чтобы меня с ним видели, не хочу испытывать чувство неизвестности, но неизвестность, видимо, хочет испытать меня. Надеюсь я просто сдам экзамен и быстро смоюсь с этого места. Почему я вновь возвращаюсь к этому? Что я делаю не так? Ведь я виновна в том, что разозлила Марьям своими словами и она настроила всех против меня. Может именно этого я заслуживаю? Быть отбросом. Зайдя внутрь, полная мнимой уверенности, двинулась в актовый зал. Последний день сессии, вся теория сдана, теперь только практика, а у меня в голове неразбериха. Не могу сосредоточиться, а мне это сейчас так нужно. И всё же по пути я свернула в туалет, заперлась в кабинке и трясущимися руками закурила. Паника наполняла. Из-за какой-то глупости я могу завалить, просто потому что накручиваю себя. Надо как успокоиться, но курение совсем не помогает, лишь добавляет тяжесть в итак давящую грудь. Ладони, подмышки, ноги - всё вспотело. Я тёрла руки о ткань футболки, но из-за усердий теперь пот проступил на лбу, а пятка прыгала вверх вниз из-за стресса. Услышав женские голоса пришлось затихнуть и заить дыхание, чтобы не выдать себя. – Да ладно, не волнуйтесь, сдадим, – знакомый голос одногруппницы Лии. Слышу как шумно под ней продавился подоконник, а затем вновь, когда кто-то сел рядом с ней. – В любом случае будет шанс на пересдачу. Дубли бывают неудачными. – Ага, надо быть настоящим лжецом, чтобы сдать с первого раза, либо очень талантливым, – вздохнула вторая девушка с хрипловатым голосом, совсем мне не знакомым. – Ну тогда Морковкина точно сдаст, но на счёт таланта у неё не уверена, – насмешливый голос Марьям, с еле заметным акцентом. Послышались смешки. – С чего у тебя так резко такая ненависть к ней? – спросила незнакомка. – Бляха муха, Вероника же не знает, – весело всполошилась Лия, словно сейчас выдаст ей невероятную сплетню. – Анька походу выскочила за нашего физика, информация недостоверна, но у подруги моей подруги сестра работает в загсе и она лесбуха, вроде Лика или Лина её зовут. Так вот она начала описывать нашу Аньку, понравилась ей, а у нас же мало в городе зелёноголовых тем более в убогих оранжевых куртках. А эта Лика-Лина была одноклассницей нашего Владислава... – после её слов перед глазами помутнилось, а живот скрутило, но я сдержала рвотный позыв. Жар и холод обдал целиком моё тело. Дёрнув головой, я навострила уши, чтобы узнать, какие ещё подробности им известны. – Да это бред, Анька и Он, вы серьезно? – засмеялась Ника. Видимо эта девушка меня знает, а вот я всё пыталась вспомнить это имя в моем окружении. – Тогда посмотри на это. Она в его машине и похоже, что целуется с ним, – недолгое шуршание, а после удивлённый свист. – Да может ракурс такой? Да и к тому же что вам сдался этот Влад. Как будто мужиков вокруг мало, – по всей видимости Вероника была среди них самая адекватная. – Это бесит. Я делала всё, чтобы привлечь его внимание, а он в итоге выбрал эту болезненную. Да у неё на лице написано, что она долбится наркотой! И ещё знаешь что она сказала мне? – возмущение Марьям было просто непередаваемо. – Она назвала меня подстилкой! Как вообще Ольга Петровна могла выбрать её старостой, если она оскорбляет своих одногруппников? – Марьям была права. Я и сама не знала на кой чёрт меня поставили на эту роль и почему я не отказалась. Наверное, хотела показаться важной в глазах окружающих. – Может всё не так просто? Владислав здесь работает от силы год и я сколько раз появлялась, то видела Аню только с двумя старшаками. И если бы Влад встречался с ней, то это было бы сразу достоянием общественности, раз вы откуда-то узнали, что они женаты. Когда была сделана эта фотография? – логически рассуждая, продолжала защищать меня Вероника, сама того не подозревая. – Может месяц назад, – ответила Лия. – И получается они общались месяц и поженились? Или они очень хорошо раньше скрывались, а сейчас расслабились – звучит как бред, – заключила Ника, а я молилась, чтобы её точку зрения восприняли всерьёз. – Ты кого защищаешь? Ты слышала что я тебе сказала? Она назвала меня подстилкой, – злобно отчеканила Марьям. По тени под зазором двери я увидела, что одна тень надвигается на другую. – Или ты тоже её подруга как эта потаскушка Кира или Настя? – её слова вскипятили котёл ярости у меня в груди и я уже потянулась за ручкой, чтобы выйти и надавать им всем по красивым лицам, но тут прозвенел звонок. – В любом случае факт остаётся фактом –Аня трётся возле Владислава и я не оставлю это просто так, – напоследок бросила Марьям, после чего их голоса затихли. Сделав несколько глубоких вдохов, а потом столько же глубоких затяжек, постаралась устаканить своё состояние, после чего пошла в актовый зал. *** – Была у батюшки, там нету никого. Сегодня я больна, и не пойду обедать. Скажи Молчалину, и позови его, чтоб он пришел меня проведать, – сказала я реплику и ушла за кулисы. – Ну! люди в здешней стороне! Она к нему, а он ко мне, А я... одна лишь я любви до смерти трушу, — А как не полюбить буфетчика Петрушу! – после этих слов скрылась и Настя. Мы отыгрывали "Горе от ума", я готовилась к этому несколько месяцев, но всё ещё уверена, что могла бы намного лучше. На сцене всегда приходится уходить от своей жизни, забывать о проблемах и полностью погружаться в роль - это то, что я люблю в своей профессии. Но сейчас не могу переключиться, когда я вижу косые взгляды, слышу шепотки, которые может и не адресованы мне, и всё-таки вызывают настороженность. Так сцена за сценой, спектакль за спектаклем и вечер приближался. Я смотрела на судей, – некоторые из них наши преподаватели, – они обсуждали что-то между собой, записывали, подмечали, иногда улыбались и эти улыбки не всегда были добрыми, изредка с издёвкой, но чаще жалостливые, в когда ребята забывали свою часть, запинывались, играли не ту эмоцию. Я была взвинчена, ожидала подлости со стороны одногруппниц после их разговоров. Но они молчали, делали вид, что меня рядом нет. – Правда Никита прекрасен? – восхищенный вздох раздался возле меня. Повернув голову увидела Настю, которая переплетя пальцы у груди, смотрела на свою любовь такими искренними глазами. Настя была в костюме некоего подобия мушкетёра: берет с пером, рубашка, шорты, лосины и шпага. Никита был и правда как всегда хорош, играл как в последний раз. У него была роль Ромео, а вот Насте достался Меркуцио, хотя она очень долго упрашивала поставить её на роль Джульетты, на что преподаватель ей резко отказывал, ведь тогда весь замысел теряет смысл, если они итак влюблены друг в друга, то не будут играть и это было бы несправедливо по отношению к другим. – Да, ты права, – улыбнулась я и её беспечность помогла чуть разгрузиться. – Отойдём, – Настя потянула меня в сторону. – Тебе скоро выходить, – пыталась я остановить девушку. – У меня есть ещё пять минут, там ещё Джульетта не отыграла. В общем... – девушка огляделась, чтобы никто не подслушал, после чего продолжила: – Я тебе ничего не говорила, но девочки в группе что-то плохое готовят для тебя. Я не сдержалась, когда они снова обсуждали вас с Владиславом Антоновичем и рассказала им, что ты видела его с невестой, но они не поверили, потому что мы с тобой дружим. Будь осторожно, Аня, если вдруг что, то рассчитывай на нас с Никитой, – её быстрая речь чуть сбила с толку, пока я пыталась переварить этот поток. – Да, знаю, я слышала они разговаривали о чём-то таком. Но ты-то куда лезешь? Не боишься? – недоуменно глядя на неё пыталась распознать подвох, но не видела его. – Может ты и забыла, но именно ты помогала мне освоиться на первом курсе, с Никитой ты всегда была доброй и защищала, если над ним смеялись, поэтому и ему ты как друг. Ты конечно иногда что-то и можешь ляпнуть не подумав, но потом тебя мучает совесть. Я же вижу как ты смотришь на Марьям, может решение проблемы в том, чтобы извиниться перед ней? Даже если она откажет, то тебе всё равно станет легче, – Настя положила руку мне на плечо, по доброму улыбнувшись. Её слова вдруг отозвались забытой струной в моём сердце и эта новая нота вдруг разлилась теплом внутри. – Наверное из-за острого чувства справедливости тебя и сделали старостой, ведь я не могу похвастаться чем-то подобным, – она говорила без зависти, без злобы. Когда-то на первом курсе стоял выбор старосты между мной и Настей, ведь мы обе хорошо учились и она активно пыталась со всеми подружиться, словно тоже начинала с чистиго листа. – Не уверена, но спасибо за поддержку, – у меня получилось искренне ей улыбнуться, на этот раз без усилий, без лицемерия. – И извини меня. Ты правда хорошая подруга. – Ну вообще-то я думала ты итак это знаешь, – наигранно обиженным тоном сказала она, а меня пробрал лёгкий смешок из-за её коронной фразочки. – Может теперь ты не будешь меня игнорировать, если я тебе пишу. – И за это тоже извини, – мы засмеялись, после чего Настя отправилась на сцену, а я, уже закончив все свои роли на сегодня, начала переодеваться в гримерке. На улице уже стемнело, я провела тут целый день и не смотря на утренний инцидент он всё равно выдался хороший. Быть может Настя права и мне стоит попросить прощение у Марьям? И если она примет мои извинения, то уйдет ещё одна проблема, которая меня волнует. Когда я зашла в гримерку она уже была там, сидела на кресле наматывая прядь волос на палец, уткнувшись в телефон. Лия и ещё несколько девушек, которые только закончили, находились здесь, отдыхая. Среди них я не узнала лишь одну, но с уверенностью могу предположить, что это та самая Вероника. Она была рыжей с каре, белокурые волосы чутка просвечивались у отросших корней, нос у неё был утонченный, чуть с горбинкой, лицо круглое усыпанное веснушками. – Как думаете на какую оценку сдали? – без особого интереса спросила Марьям у присутсвующих. – Мне бы хотя бы сдать, – чуть скучающе ответила ей девушка Рита. Она немного блаженная, а её стрессоустойчивости можно было позавидовать, хотя я полагаю, что она просто не понимает серьезность разных ситуаций. – Может ниже среднего, – с грустью сказала Лия. – Интересно, кто-то останется на пересдачу? Или может кого-то вышвырнут отсюда, – перебив ответы одногруппниц, с легкой усмешкой сказала Марьям, искоса глядя на меня через зеркало на стене. – Если ты намекаешь на меня, то я вполне себе хорошо справилась, – её оскорбления в сторону моих друзей мигом всплыли в памяти, но я сдерживала гневные порывы. – «Вполне себе», «хорошо», – перездразнивая ответила девушка. – Но никогда нельзя знать что тебя ждёт в будущем. Предательство, отчисление, развод и девичья фамилия, – по комнате прошёлся смешок. Я сделала вид, словно не понимаю её намёков. – Марьям, я знаю, что ты на меня злишься и я бы хотела с тобой поговорить, – пытаясь сгладить сложившееся напряжения, я хотела вывести её на личный разговор, ведь извиняться перед ней при других совсем не горела желанием. – Злюсь? На что? – она напирала сильнее, уже повернувшись на кресле лицом ко мне. – Давай не будем играть в детский сад, я просто хочу поговорить... – А, я вспомнила, – перебила она меня. – Ты хочешь извиниться за свою клевету, да? Как ты тогда сказала? Что я подстилка, – улыбка Марьям была полна яда. Она встала. – Как думаешь, кто бо́льшая шлюха: я, у которой был один парень или ты, которая... А впрочем не важно, – девушка подходила всё ближе, а меня сковал страх. Что она хотела сказать? Почему лица вокруг скорчили ехидные гримасы? – Аня, оскорбления от такой как ты меня совсем не задевают, но и безнаказанными я их не оставляю. Извинение - это всего лишь отмазка, человек никогда не признает своей вины, если на себе не испытает месть за содеянное, – Марьям стояла почти в плотную и я сделала шаг назад. Я не смогу дать им отпор, как минимум потому что я в сценическом костюме и мой нож лежит в моих джинсах. Да и его я бы не использовала, когда вокруг столько свидетелей, даже для угрозы или предупреждения. Месть. Я тоже мстила, так что кому как не мне понять её слова. Вот только я не знаю на что пойдет она ради совершения своего правосудия. Но она забыла, что месть подаётся холодной и на эмоциях уже рассказала мне о ней. Я буду готова, но сейчас мне вновь страшно. Пройдя через это однажды никто не захочет возвращаться к травле, пусть даже я привыкла, пусть даже я могу дать отпор, постоять за себя, но усталось от всех этих нелепых сражений за возможность существовать в этом мире уже стоит поперёк горла. – Вот мы и посмотрим как ты заговоришь, как будешь на коленях извиняться. – Тогда удачи. Быть может и твой любимый Владислав оценит твои поступки по достоинству. А то знаешь, в последнее время он так мало говорит о тебе, – с напускной уверенностью я улыбнулась. Не могу. Уже не могу просто стоять и терпеть это. Даже если она что-то и затеяла для меня, то плевать, пусть из кожи вон лезет, уже нет смысла что-то скрывать, ведь они почти всё знают. У меня хватает других забот и других дел. Я уже прошла через многое, так что ей придется постараться, чтобы сломать меня. Мне уже самой интересно кому удастся это, терять нечего. Мне хотелось продолжить, мне нравилось то, как трясутся её руки от злости, а горячее дыхание так приятно обжигает кожу. Приподнявшись на носочки, я прислонилась к её уху и так ядовито как только у меня получилось, прошептала: – Может потому что от него я слышу лишь стоны, – резкий удар по животу от неё и ещё по спине от Лии вдруг выдавили из меня весь воздух. Хотелось упасть, но я держалась, злобно посмотрев на Марьям, а затем на девочек, которые столпились вокруг. – Ты видимо не умеешь держать язык за зубами, да, Морковкина? – яростно говорила она, взяв меня за плечо и так больно сжав его, вцепившись острыми ногтями. – Слышала бы ты как Влад произносит моё имя, а чего только стоит мольба о продолжении. Думаю в эти моменты он забывает о существовании любого, но если хочешь, то я ему напомню... – в подтверждения её слов продолжала я тираду. Марьям дала мне сильную пощёчину и хотела сделать это ещё раз, но её руку перехватила Вероника. – Хватит, ты сделаешь только хуже, – пыталась угомонить её подруга. – Да, именно этого я и хочу, – вырвав свою руку, процедила она. – Хуже для себя... – Ника что-то ещё прошептала Марьям и та нехотя отпустила меня. Сжав кулаки, я уже думала ударить её в ответ. Но не буду, не здесь и не так. Лезть в драку с группой людей, когда я сама не без греха, обернётся для меня не самым лучшим образом. – Иди, – хмуро глянув на меня, Ника впечатала мне в грудь мою одежду, подталкивая к выходу. – Эта девушка права, мне ты хуже не сделаешь, а вот тебе есть ещё куда падать. До встречи, Марьям, – оставив за собой последнее слово, вышла и направилась в туалет. Быстро переодевшись, нашла Настю с Никитой и увела их чуть в сторону. – Что у тебя с лицом? – настроженно спросила девушка, указывая на несошедшее красное пятно от удара. – Грим авторства Марьям. У неё талант, должна сказать, даже следы ногтей передала очень реалистично, – на мой сарказм Настя похлопала глазками некоторое время, а когда поняла, что это шутка, то забавно раскрыла рот в удивлении. – Идея с извинениями чутка вышла из под контроля, но это ничего. – И что ты будешь делать? – с тревогой спросила она. – Ты имела ввиду что будет делать мы? – сделав акцент на последней слово, окинула их взглядом. – Вы же поможете? – Угу, – кивнул уверенно Никита, после чего развернулся, но я его остановила. – Если бы захотела, то и сама бы их побила, не утруждайся, – возможно я и переоцениваю себя, но точно не хочу, чтобы меня считали за слабачку. – В общем слушайте... Я доверюсь. В последний раз. И если это будет ошибкой, то обернётся для меня катастрофой, но я понимаю, что одна не вывезу.