Расскажи мне о любви

Руки тряслись. Осознание масштабности ситуации накрыло меня только сейчас, когда все притихли за столом. Кира, Вова и дядя Серёжа, оказавшись в доме у Влада, молча и стеснительно осматривали хоромы. — Владислав, а где вы работаете? — решил прервать тишину Сергей. Его слова прозвучали еле слышно, но внезапно прорезали напряжённую атмосферу. — Можно на «ты», Сергей. Я учитель, — с улыбкой и явным облегчением ответил Влад. — Вот как… — дядя Серёжа многозначительным взглядом обвёл гостиную. Влада это позабавило, он коротко усмехнулся. — Ну, ещё свой бизнес, — стушевался он. Ему было явно неловко говорить об этом в компании рабочего класса. — Ань, шепни ему: если его «бизнес» — это элитное сутенёрство, то я первая в очереди на вакансию. В таком интерьере я согласна даже на отчётность в Excel, — прошептала Кира, но её услышали все. За столом наконец раздался смех. Я лишь выдавила подобие улыбки, почти не понимая, о чём идёт речь. Тело покрылось холодным потом, слизистую глаз жгло от сухости, а ладони вспотели. Ног я не чувствовала — казалось, стоит встать, и я тут же рухну. Я пыталась сдерживать дрожь, но сердце билось так болезненно, словно собиралось пробить грудную клетку и окончательно сдавить лёгкие. — Для начала окончите колледж с красным дипломом, — мягко напомнил Влад о том, что он всё-таки их преподаватель. Кира, почувствовав мою внутреннюю агонию, аккуратно коснулась моей руки. Но я не подняла глаз. — Мама умерла, да? Тишина. Вновь пронзительная, холодная и сырая. Голос Кирилла отдался эхом по комнате. Прошло секунд десять — слишком поздно для любого оправдания. Я всё ещё сверлила взглядом колени, ощущая на себе внимание невидимой тысячной толпы. — Я сейчас подойду… Надо Уголька покормить, — не придумав ничего лучше, я сползла со стула, подхватила с пола котёнка и вышла. Хотелось бежать прочь, но ноги едва слушались. Живот скручивало спазмом, желудок выворачивало, голову распирало от гула. Зайдя в комнату, я механически насыпала корм в миску и рухнула на кровать. Я чувствовала себя китом, выброшенным на берег: умру с минуты на минуту, не в силах сделать вдох. Воздух казался слишком густым, но дотянуться до окна не получалось — тело онемело. Из глаз непрерывным потоком катились слёзы. Снизу доносились далёкие голоса, смысл которых ускользал от меня. — Помогите… — сдавленно пробормотала я в пустоту. — Пожалуйста… Горло саднило так, будто я кричала несколько часов напролёт. «Аня!» — раздался в голове голос матери, такой чёткий, будто она стояла за спиной. Это её руки теперь сдавливали мне шею, она заполонила мысли, сидела на мне и злорадствовала: «Ты же так хотела, чтобы меня не стало». — Нет… нет, — шептала я. «Хотела! — настаивал голос. — Я была твоей проблемой. Пила, била тебя. Помнишь? Признайся себе уже. Будь я жива, я бы смогла забрать Кирилла, ты же знаешь». — Нет… «Он любит меня, Аня. Каково ему сейчас, в праздник, узнать, что я мертва? Думаешь, он рад так же, как ты?» Я пыталась заглушить эти мысли, рыдала, закрывая уши руками и сворачиваясь в комок. «Ты ушла, оставила его там одного…» — Хватит! Умоляю, прекрати! — взмолилась я, давясь всхлипами.

***

Я проснулась всего через полчаса. Тряска не утихла, но появились силы подняться. Взяв с пола рюкзак, я поняла: нужно успокоиться. Взять себя в руки и поговорить с Кириллом. И у меня был лишь один способ это сделать. Достав старую пачку сигарет, я вытряхнула на ладонь спрятанный в ней свёрток. Было плевать, что я в чужом доме. Влад поймёт, он знает, как мне паршиво, и не станет мешать. Первый вдох, второй, третий… Я уже почти отчаялась, но вот по венам разлилось густое, тяжёлое расслабление. — И ты меня прости, — прошептала я Угольку. Кот вдруг встал на дыбы, распушил хвост и уставился на меня с неприкрытой агрессией. Я потянулась к нему, но он больно укусил меня за руку, зашипел и юркнул под кровать. Забыв о том, что собиралась поговорить с братом, я застыла на постели. Больше не было ни тела, ни мыслей. Это приятные ощущения, но вместе с тем чувство беспомощности сводило с ума, будто мне становилось хуже. С травкой надо настраиваться на позитив, убедить себя в том, что мне хорошо, что проблем нет. Но как только я начинала убеждать себя в этом, становилось хуже. Выкинув всё это из головы и встряхнувшись, вспомнила, что мне надо к Кириллу. Дойдя до двери, немного засомневалась, что смогу её открыть, ведь ощущение хоть какой-то силы испарилось. Напомнив себе, что у меня никогда не было проблем с открыванием дверей, всё же вышла в коридор, но тут же наткнулась на кого-то. — Аня… — это был Влад. Он смотрел на стакан с водой в своих руках, который чуть не пролился, после чего перевёл взгляд на меня. — Всё хорошо? — Влад смотрел на меня так пристально. Губы его сжались в тонкую полоску. Я попыталась отвернуться, но он взял меня за лицо, поворачивая обратно. — Зачем? — его глаза вспыхнули, он затолкнул меня обратно в спальню и закрыл дверь. — Скажи мне, зачем ты это сделала? Кирилл ушёл из-за стола, с ним Кира и Вова, но, думаю, он ждал тебя, — каждое слово он пытался произнести спокойно, но раздражение скрыть было сложно. — Я пойду, — с трудом собрав два слова в предложение, я вновь оказала попытки пойти к Кириллу, но их пресекли. — Нет! Не сегодня, — он схватил меня за локоть, останавливая. — Мне просто было плохо, — вины за свои действия у меня не было. Я думала, что вполне могу справиться с тем, чтобы поговорить с братом. — Ты не можешь… Я не собственность… — на половине речи заткнулась, совсем забыв, что хотела сказать. — Я могу увидеться с ним. — В таком виде? Посмотри на себя, — Влад потянул меня к зеркалу. Красные глаза, зрачок почти съел радужку, я улыбалась. Это казалось забавным, ведь никакой проблемы не было. — Так, ясно. На сегодня ты не выходишь из комнаты, и только попробуй… — И что ты мне сделаешь?! — вскрикнула я, вырвавшись из его хватки. — Выгонишь? Разведёшься? Или что? Ты не имеешь права не давать мне видеться с Кириллом! — Да, не имею, но буду это делать, — впервые увидев гнев в его глазах, я обомлела. Обычно спокойный и серьёзный, сейчас Влад еле сдерживал эмоции. Он ведь сможет меня ударить или того хуже, ведь в данный момент я беспомощна. — Мама умерла не только у тебя. И если бы ты беспокоилась о Кирилле, то взяла бы себя в руки, трезвая поговорила бы с ним, но вместо этого сбежала в комнату, оставив его одного. Ты же такая сильная, такая независимая, не принимаешь помощь, а вот как обкуриться — так первым делом, — его слова были наполнены желчью. — Я искренне хочу помочь тебе, но как мне это сделать, когда ты сама не хочешь выбраться из этого болота? — Ох, рыцарь в белых доспехах спешит на помощь, ёбаный Робин Гуд, — со злобой ответила я. — Какая причина твоей помощи? Жалость? Влюблённость? Ты, человек высокого класса, богатый, статный, и снизошёл до помощи бедной студентки… Так скажи, Влад, — подойдя к нему, я посмотрела пристально в его глаза, пытаясь найти в них сомнение, — почему ты не говоришь мне правду? Зачем тебе это всё, эти мои проблемы. М? — Знаешь, мне и правда уже плевать. Иди поговори с Кириллом, пусть он посмотрит, как его от матери-алкашки спасла сестра-наркоманка, — его слова вдруг ранили так глубоко, что весь мой запал исчез. Глаза так сильно защипало, но я сдерживала слёзы обиды, чтобы не показаться слабой, хотя куда падать ниже. — Иди же, — Влад указал мне на дверь, но я замялась. Ноги подкосило, я села на кровать. Взявшись за голову ногтями, вцепилась в кожу; пальцы больно путались в волосах. — Прости… Прости меня, я просто… — всхлипнув, не решалась взглянуть на него. — Не передо мной тебе надо извиняться, Аня, — больше не сказав ни слова, Влад ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Стены вокруг безжалостно давили на меня, словно став свидетелями моего позора. Они смотрели с немым осуждением. Добравшись до ванной, я сорвала с себя одежду и залезла под душ. Ледяная вода окатила плечи, выбивая воздух из лёгких, но я терпела, надеясь, что это отрезвит меня окончательно. Дрожа всем телом, я вытерлась и кое-как дошла до шкафа, чтобы переодеться. Нужно было найти Кирилла. Поговорить. Влад прав: я поступаю чудовищно. Как только я собралась выйти, дверь открылась. Кирилл стоял на пороге, но не входил. Он смотрел на меня покрасневшими, усталыми глазами. Спрятав руки в карманы толстовки, брат опёрся плечом о косяк и перевёл взгляд мне за спину, будто смотреть на меня ему было физически неприятно. — Влад сказал, что тебе плохо, — начал он. — Решил проверить, нужна ли моя помощь. Но, видимо, ты сама справляешься. Снова это презрение, исходящее от самого дорогого человека. Мне хотелось схватить его за руку, обнять, прижать к себе, но я застыла, парализованная стыдом. — Я думал, мы уехали от всего этого, чтобы начать новую жизнь. Я понимал, насколько тебе хреново с матерью, да и мне было не лучше… — Кирилл сжал губы в тонкую полоску. — Я ведь знал, что ты употребляешь. От тебя всегда так странно пахло. Он поднял на меня свой безжалостный, разочарованный взгляд. В такие моменты я вспоминала, что моему брату уже давно не пять лет. — Кирилл, мне просто нужно было успокоиться… — мои оправдания звучали жалко и бредово. — Аня, всем хреново. Кира с Вовой места себе не находят, пытаются отвлечь меня, будто я маленький. Дядя Серёжа каждые пять минут бегает на балкон перекурить, а у Влада лицо как у мертвеца. Уголёк вылез из-под кровати и с тихим мяуканьем потёрся о ногу брата, словно признавая, что в этой комнате только он сохранил рассудок. — Но ты решила, что хуже всех только тебе, — Кирилл вздохнул и поднял котёнка на руки. — Она сейчас в морге? — Да. — Когда похороны? — Думаю, послезавтра. Влад сказал, что поможет… — Мне плевать, поможет он или нет! — перебил меня Кирилл. Его глаза заблестели, но он до последнего пытался скрыть своё отчаяние. — Я просто хотел, чтобы ты была рядом… Знаешь, что паршивее всего? Мать хотя бы не врала, что она святая. А ты. Он не закончил. Развернулся и быстро ушёл, оставив меня в пустой комнате. Когда дверь закрылась, я больше не сдерживала слёзы.

***

— Аня. Вздрогнув от неожиданности, я сжалась, притворяясь спящей. Влад стоял за моей спиной, а я боялась даже вздохнуть, боялась посмотреть на него, сгорая от стыда. Мне так и не удалось уснуть. На часах было три ночи; всё это время я только и делала, что плакала. Вся моя спесь исчезла. Сейчас я понятия не имела, как поступать и куда двигаться дальше. А ведь ещё вчера казалось, что жизнь вот-вот наладится. Каждый день я убеждала себя, что завязала, но стоило на горизонте появиться малейшей проблеме — я первым делом думала о том, чем бы закинуться. — Я всегда считала, что у меня всё под контролем, — заговорила я, почувствовав, как Влад сел рядом. — Думала, если не принимаю каждый день, то это не зависимость, но… — я до боли закусила губу, чтобы вновь не расплакаться. — Я лишь убеждаю себя, что это помогает. И знаешь, что? Я всегда ищу причину принять что-то сильнее. Сейчас меня останавливает только Кирилл и отсутствие денег, хотя и в этой ситуации я бы нашла выход. Влад молчал, но я ощущала тепло его тела. И мне вдруг стало так спокойно. Захотелось рассказать всё, что гнило на душе. — Меня не останавливали передозы и ужасные отходняки. С ломкой мне помогала Кира. Я могла приходить в школу под кайфом, и никто ничего не замечал. А когда не было денег, покупала дешёвое бухло. Это был какой-то замкнутый круг, из которого нет выхода. Влад тяжело вздохнул. — Пойдём со мной. Я тебе кое-что покажу, — он встал. Я вскочила вслед за ним. — Куда? — Идём. Покажу тебе место, где выхода действительно нет. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я и так наговорила слишком много — может, это шанс хоть как-то загладить вину. Натянув первые попавшиеся вещи, я вышла в коридор. Было темно, все спали. Когда я проходила мимо спальни Кирилла, сердце бешено забилось и я ускорила шаг. На улице снег искрился под фонарями. В окнах сияли гирлянды, а где-то вдалеке всё ещё раздавались праздные голоса и взрывы фейерверков. Я будто оказалась в другом мире, но быстро спустилась на землю, сев в машину. Влад несколько секунд о чём-то размышлял, прежде чем тронуться. Всю дорогу мы не проронили ни слова. Городские огни остались позади. Бетонные коробки сменились чернотой леса и бесконечной стеной заснеженных елей. Месяц, наблюдавший за нами, окончательно затерялся в густых ветвях. Вскоре до меня дошло, куда мы держим путь. Машина остановилась у ржавых ворот. Ни надписей, ни обозначений — только сугробы, из которых торчали каменные плиты. Кладбище было вполне очевидным место, здесь и правда нет выхода. Неподалёку стояла церковь: тёмная, пустая, она превратилась из святыни в обитель призраков. Гул ветра омрачал и без того тяжёлую атмосферу. Мы с трудом пробирались через скрипучий снег. Я шла след в след за Владом, едва не падая. Обнимала себя руками, когда ледяной ветер просачивался под куртку, и не понимала — дрожу я от холода или от испуга. Стараясь не отставать, я волочилась из последних сил; горло саднило от тяжёлых вдохов. Наконец, мы остановились. Влад стоял напротив одной из могил, пытаясь расчистить её. Я молча начала помогать. Когда снег был отброшен, нам открылся покосившийся крест, сгнившие пластиковые цветы и фотография молодого парня. Светловолосый, голубоглазый, он улыбался какой-то пьяной улыбкой — видимо, фото вырезали из кадра с весёлого застолья. Имя на табличке гласило: «Никита Соколов». Промежуток между датами рождения и смерти был слишком мал. — Он был моим лучшим другом, — начал Влад спокойно. В его голосе не было печали, только смирение. — Угадай, от чего он умер… — он тяжело вздохнул, выпустив облако пара. Я молчала, глядя в радостное лицо на фото, пытаясь понять, почему оно так знакомо. — Я пытался ему помочь, — продолжал Влад, — но он всегда убеждал меня, что у него всё под контролем. И в тот момент, когда я потерял бдительность, мне сказали, что он мёртв. — И ты теперь чувствуешь вину и хочешь спасти очередную обречённую? — я невольно закатила глаза и, достав пачку, протянула ему сигарету. — Нет. Просто рассказываю. Я закурила, ожидая продолжения его драмы. История, конечно, грустная, но рано или поздно все мы окажемся здесь по разным причинам. Смерть давно не пугает меня. — У него невеста была, Катя, — добавил он. Озарение настигло меня мгновенно. — «Знаешь, у меня лучший друг есть — мужик прям такой, достоин восхищения. Волнуется постоянно за меня, хотя знает, что у меня всё под контролем. И девушка у меня есть — Катька, предложение ей хочу сделать. Люблю её безумно», — эти слова вырвались из меня тихо. — Никита говорил мне это в последний раз, когда я его видела. Я вспомнила, что смерть всегда была рядом, просто я не придавала ей значения. Интересно, а где те люди из притона? Вероятно, тоже гниют где-то здесь. Или их тела вообще не нашли. — Знаешь, что я ему ответила? — я не смотрела на Влада, боясь увидеть его глаза. — Сказала, что он успеет сделать ей предложение… А на следующий день видела его мёртвым, со шприцом, в блевотине и крови. Мы были там вместе, Влад. Сколько бы ты ни пытался мне что-то доказать, знай: я видела смерть. Мы с ней близкие подружки. Она заходит ко мне без предупреждения. Истерический смешок вырвался из груди. — Может, на этом кладбище лежат многие, кого я знала. И рано или поздно я тоже буду здесь, хотя, скорее, рано. — Тогда зачем продолжаешь? — он наклонился, заглядывая мне в глаза. В его взоре не было жалости, только тяжёлое осознание. — Хотела бы я знать… Может, хочу оказаться на их месте, — я кивнула на плиты. — В моей жизни ничего хорошего нет и не было. Только Кирилл, и тот во мне разочарован. Знаешь, сколько раз мне пытались помочь? Может, пора мне самой разобраться в себе. Я развернулась и пошла к машине. Влад двинулся следом. Когда мы сели в салон, тепло неостывшего двигателя обожгло кожу после мороза. — Если ты помогаешь мне из-за вины за Никиту — не надо. Я не хочу быть средством для очистки твоей совести, — отрезала я. — Не могу, — Влад накрыл мою руку своей. — Дело не только в Никите. И если ты хочешь помочь Кириллу — доверься мне. Я ничего не прошу взамен. Его карие глаза сочились искренностью. Я переплела наши пальцы, но так ничего и не ответила.