HEAT

- Вот, это должно помочь тебе… Я… я вымыл его еще раз… если что… - Есан подвинул к Юнхо поближе свой дилдо, который он по счастливой случайности взял с собой, ну на всякий случай, который совсем некстати произошел. Это была его любимая игрушка, которую он купил совсем недавно - прозрачный стеклянный дилдо с ребрышками по краям и в середине, с розовым сердечком на кончике. Жесткая, в меру длинная, она часто помогала скрасить омеге вечера, расслабляясь в ванне. Как ни странно, делиться ею со своим другом ощущалось на удивление не стыдно для стеснительного Есана, ведь он, будучи омегой, понимал, как хуево может быть в течку, так что и другого эпитета не подобрать. Поэтому видеть, как его лучший друг пытается извернуться и насадиться на свои пальцы, было выше его сил. Кому, как не омеге, было знакомо это состояние, когда желание кончить от большого и толстого члена альфы вытесняло другие мысли. Было видно, как Юнхо стыдился за свое состояние, и что это видел его близкий друг, хотя чего он там не видел, с ним это тоже случалось каждый месяц… Но все равно он же не мог ублажать себя при Кане! Желая сохранить хоть остатки самоуважения, Чон спрятался под одеяло, которое ощущалось, будто ты обмотался фольгой и залез в разогретую духовку на 220°. - Ты как всегда самый лучший, Есана. Самый запасливый, - рука высунулась из-под одеяла, утаскивая к себе то, что было жизненно необходимо в данный момент. - Обожаю тебя. Удивительно, как, работая в секс-шопе, Чон тоже не взял с собой что-нибудь эдакое, вибрирующее, с пультом на батарейках на всякий случай. Они ведь так и познакомились, когда Есан впервые переступил порог магазина интим-товаров, сразу же покраснев от простого костюма горничной, который красовался на манекене, приветствуя гостей у входа. Кан тогда еще много раз успел покраснеть, пытаясь объяснить, что ему нужно, путаясь в названиях, но Юнхо со своей теплой улыбочкой, чуть ли не взяв его за ручку, отвел к полке на витрине, где стояли нужные ему фаллоимитаторы на присоске. Так, находясь около резиновых членов, они неожиданно для себя разговорились, начиная с того, какой диаметр для них более подходящий, и заканчивая разговором о том, чем лучше взбивать матчу: ручным бамбуковым венчиком, чтя традиции, или варварским капучинатором на батарейках, потому что Чон сказал, что по факту получается одно и то же. Условившись встретиться в кофейне, где работает Кан, чтобы попробовать его безупречно заваренную розовую матчу, когда у Юнхо будет выходной, они обменялись номерами. Это было примерно год назад, с тех пор они регулярно переписывались, сначала просто отправляя друг другу мемы, а потом уже переходя на этап разговоров о себе, а затем и к этапу совместных прогулок, шопинга и походов в кино. В комнате так сильно пахло сладким феромоном Юнхо, что Кан невольно задышал чаще и глубже, хватая больше воздуха, желая распробовать его получше. Он чувствовал запах Чона только пару раз мельком, когда они оставались на ночёвку друг у друга, чтобы всю ночь смотреть сериалы и объедаться чипсами, если у них совпадали выходные дни. Тогда его утренний запах, ещё не скрытый под слоем блокатора, чуть пробился наружу, и это был самый сладкий и приятный запах из всех, что когда-либо вдыхал своим носом Есан. Работая в кофейне и имея каждый день дело с выпечкой, он мог точно сказать, что Юнхо пах, как сахарная пудра свежего помола, емкость с которой слишком резко вскрыли, поднимая сладкую пыль в воздух, что ласкала теперь своими пудровыми частичками нёбо. Теперь же феромон был настолько сильным, что можно было разобрать ещё и нотки ванили, и Есану никогда так не хотелось вгрызться зубами в мякоть свежей булочки, предварительно слизав всю посыпку языком. От таких мыслей во рту скапливалась слюна… И вообще, о чём он думал, Юнхо совсем не был булочкой! - Приоткрыть окно? - спросил Есан перед уходом, понимая, что ему лучше оставить Чона одного. - Можешь просто включить кондиционер? - донеслось из-под одеяла. Кан сразу почувствовал укор стыда за свою бестактность, пока Юнхо, истекая по́том, лежал под одеялом, не желая показываться в момент, когда был больше всего уязвим. Он бы тоже не захотел, чтобы его видели обнажённым, всего в поту и с капающей смазкой, даже если это будет его лучший друг. Вероятно, от большого количества феромонов Чона он не мог четко соображать и наконец понять, что ему лучше уйти. - Да, конечно… Я буду рядом, если тебе что-то еще понадобится, только крикни… - поспешила уйти омега, щелкнув красную кнопку на пульте. - Прости меня, Есана… - протянул Юнхо, извиняясь. - Из-за моей текущей жопы все планы ей же и накрылись… Ты можешь идти плавать без меня, если хочешь. - Все хорошо, пойдем вместе, как тебе станет лучше, ты же знаешь, как я легко могу потеряться… В ответ донесся легкий смех, который прозвучал как-то слишком безрадостно и устало. Нет, у Есана даже и не проскальзывало мысли оставить Чона одного в этом домике, а самому уйти на пляж загорать. Какой друг так вообще делает? Да и мысль о том, что феромон Юнхо мог почувствовать какой-нибудь неизвестный альфа, проходящий неподалёку, привела Кана в ужас, что он сразу же проверил, заперта ли входная дверь и окна. Спальня была всего одна, и они должны были делить её вместе с Чоном. Омегам было комфортнее спать вместе в незнакомой обстановке, иначе бы никто из них просто не заснул, пугаясь теней от веток за окном, которые ночью казались силуэтами маньяков в жутких масках из слэшеров. Парни сразу же остановились на этом варианте, который был недалеко от пляжа, да и просто, чтобы сэкономить на аренде, потратив деньги на лишний "Секс на пляже" в баре. Теперь же Есан осознавал, что, вероятно, проведёт бессонную ночь на этом диване в гостиной, который только выглядел удобным и красивым; на деле это был картон без всякой подложки. Ещё стены были невероятно тонкими, и стоны Юнхо было очень сильно слышно… Всё же Есан был рад тому, что игрушка тоже понравилась омеге, судя по звукам удовольствия, она его тоже растягивала, как надо. Но чёрт возьми, Чон звучал совсем как актеры из порно, издавая такие просящие скулежи, отчего Кан с ужасом осознавал, что начинает возбуждаться, а смазка начинает активно вырабатываться. Ещё не хватало дрочить на звуки, которые издавал его друг, представляя, как его собственная игрушка исчезала во влажной дырочке, вспоминая, как ещё вчера он трахал ей себя же… Блять… Необходимо было отвлечься, посмотреть сериал или послушать музыку, только бы не слышать сладких стонов. Но он же обещал быть рядом на случай чего, вдруг он мог бы не услышать, если Чону что-то было нужно… Да, ему определенно была нужна одна вещь - горячий и стоячий колом член, который мог бы довести до стольких оргазмов, на сколько его организм был способен. Есан и сам всегда мучился без альфы, пробуя всевозможные игрушки разных конфигураций и размеров, которые посоветовал ему Юнхо… Интересно, у них были какие-нибудь парные, и омега когда-либо задумывалась об этом, используя её? - Есаааан… - донеслось из комнаты, вырывая из мыслей, от которых член уже был твёрдым. Кан почувствовал себя каким-то извращенцем, когда возбудился от своего же пола, хотя он и раньше считал омег привлекательными: всегда красивые, ухоженные и приятно пахнущие. Как они могли не привлекать? Но чтобы хотеть с ними секса… да и вообще близости больше, чем дружба, еще никогда. - У меня затекла рука от этого красивого сердечка на ручке… И вообще это меня больше пытает, чем заставляет кончить… Что ты мне подсунул? - простонал Юнхо с обидой в голосе. - Ты же мне сам продал этот жезл любви… Все настолько плохо? - спросил Есан, присев рядом на краешек кровати. Чон определённо больше не стеснялся, лежа голым на скомканных простынях и полотенцем, что, судя по всему, было ранее под ним. Игрушка была в Юнхо по самое сердечко, а своими длинными пальцами он поглаживал свой член. Кан уже видел его обнажённым в своём душе, когда приносил ему полотенце и сменную одежду, но в таком контексте еще никогда. Чон был таким… таким прекрасным, совсем еще бледным, без намека на загар, а тело таким… длинным и стройным. Из-за его высокого роста его руки и ноги были длиннее, чем у Есана, но они не смотрелись как-то не складно, а наоборот, даже очень гармонично, идеально вписываясь в его тело. Кожа лоснилась от пота, чуть красноватая от повысившейся температуры, такая гладкая, без намека на жесткие волоски, а бедра блестели от обильно вытекающей смазки, что буквально скатывалась дорожками влаги по коже. А Есан ведь еще думал, что это у него в течку выделяется много смазки. - Может, потыкаешь меня по дружбе? То у меня болит кисть, так долго работать рукой, - наигранно пожаловался Чон, будучи уже таким разморенным, как после крепкого алкоголя. Кан поправил его прилипшую ко лбу челку, чувствуя, какой огненной была его кожа, пока гладил его волосы. Омега ластилась к его руке, как послушная собачка, закрывая глаза от минимального прикосновения к себе. Бездумно проведя по спине Юнхо ладонью, парень решил проверить, правда ли он такой горячий и бархатный, каким кажется на первый взгляд. - Так хорошо… у тебя такие холодные руки, - прошептал Чон, закрывая глаза от наслаждения. Поглаживая тонкую кожу на спине, чувствуя, какой разогретой она была, словно после сауны, Есан удивлялся тому, каким всё-таки худым был Юнхо; при его высоком росте у него явно был недобор веса даже по стандартам омег. Разминая затекшие мышцы, Кан аккуратно надавливал в районе плеч, разминая пальцами область вокруг позвонков. Массаж явно нравился Чону, что он еле слышно постанывал, стоило нажиму усилиться. Чужие прикосновения возбуждали еще сильнее, отчего омега приподнимала задницу, стоило рукам опуститься на область поясницы, сжимаясь и разжимаясь вокруг игрушки, ребрышко которой то выскальзывало, то исчезало снова внутри. Понимая без слов, в чем нуждается Юнхо, Есан потянул за сердечко, вынимая игрушку из отверстия омеги, что выскользнула как по маслу, выпуская следом и скопившуюся смазку, которой не давала до этого вытечь. Кан, как заворожённый, потянулся пальцами к свежим следам, ловя капельки подушечкой, втирая вещество в кожу, двигаясь от внутренней стороны бедер до самых ягодиц. Чувствуя прикосновение к заднице, Чон инстинктивно тут же поднял её выше, вставая на колени, еще больше открывая вид на сокращающееся и текущее колечко мышц. - Пожалуйста, Есана… помоги мне кончить, - прошептал Юнхо, прогибаясь дугой. Кан чувствовал, как его смазка тоже пропитывает белье, пока его рука вводила в другую омегу стеклянную палочку-выручалочку, что скользила внутрь с громким чавканьем смазки. Есан неосознанно втянул больше воздуха, насыщая свой мозг еще большей дозой феромона Чона. Вставив кончик в только этого и ожидающий проход, что тут же затянулся тугим кольцом, Кан потянул игрушку обратно, натягивая напряжённые мышцы, отчего Юнхо замычал, ложась щекой на матрас. - Не разжимайся пока, почувствуй, как ты натягиваешься, - сказал Есан низким голосом от возбуждения, водя игрушкой по кругу, отчего омега чуть ли не взвыла. Вытащив кончик дилдо вновь, глаза сами собой зацепились за потек смазки, что спустился вниз по бедру. Кан ощущал себя в какой-то кондитерской, а Юнхо будто был свежеиспеченным эклером, полным крема, который так хотелось попробовать… Ну полный пиздец, из-за запаха сахарной пудры он в данный момент не мог придумать сравнения адекватнее… И он больше не мог отказывать себе в том, чтобы, провести языком по бедру до самой дырочки, слизывая вязкое прозрачное вещество, что напоминало какую-то сладковатую консистенцию желе и было совсем не противным. Почувствовав язык так близко к своему входу, Юнхо застонал ещё громче, шире раздвигая ноги, упираясь на локти, прося, чтобы его еще полизали и желательно внутри. Схватив ножки прямо под ягодицами, Есан зафиксировал промежность прямо возле своего лица, начиная орудовать своим языком сначала легкими мазками по ободку. - Да, вот так не останавливайся… да, - всё повторял Юнхо, стоило языку усилить нажатие. Было трудно удерживать бёдра, пока на твоем лице хотели прокатиться, то и дело подаваясь вперёд, проезжаясь по носу, поэтому Есан без всяких предисловий схватил Чона за ноги, опуская на кровать, отчего тот невольно вскрикнул, стоило его нижней части приземлиться на матрас, а языку тут же проникнуть внутрь, кружась между стеночками. Кан старательно вылизывал его сахарные соки, втягивая его отверстие своим ртом, всасывая всё, будто ел чертову устрицу, аппетитно причмокивая. Когда челюсть стала уставать, к делу присоединились пальцы, сразу же часто мечась внутри. - Знаешь ли ты, какой ты сладкий, Юнхо? Ты как свежий круассанчик, который покрыли глазурью, и она теперь тает, ты же таешь мне в рот, - прошептал Есан, оставляя поцелуй на ягодице. От веса, придавливающего поясницу, Чон не мог начать ерзать, чтобы стимулировать свой член, отчего оставалось только беспомощно хвататься зубами за полотенце, пока язык и пальцы трахали его сзади, то сменяя друг друга, то доводя его вместе. - Есан… я сейчас… - не смогла договорить омега, содрогнувшись всем телом. Пока Юнхо отходил от своего долгожданного оргазма, Есан снимал с себя всю одежду, чтобы уже полностью присоединиться к Чону, пустив в дело не только пальцы. Забравшись верхом, начиная целовать спину парня от самого копчика и поднимаясь выше, Кан буквально лег на Чона сверху, касаясь его взмокшей кожи своей обнажённой. От поцелуев на чувствительной шее Юнхо хватался за простынь, открывая ещё больше пространства Есану. Они неоднократно обсуждали, как им больше нравится, поэтому Чон сейчас был для него открытой книгой. Чувствуя стояк своими ягодицами, Юнхо подставлялся рукам, которые растирали его ставшие гиперчувствительными соски, елозя задницей по члену и получая стоны от Кана себе на ухо. - Хочу, чтобы ты трахнул меня. Хочу твой аккуратный омежий член в себе. Чтобы ты кончил в меня. Сделай меня своей сучкой, - продолжал извергать пошлости Чон, стимулируя пенис, предусмотрительно вложенный между ягодиц. До этого Юнхо тоже слишком стеснительным не был, чему в тайне завидовал Кан, ведь ему бы очень пригодилась в жизни способность начинать разговоры с незнакомцами, тут же располагая к себе, но он и представить не мог, каким раскованным Чон становился в течку. Есан невольно почувствовал ревность ко всем альфам, которые видели его таким ранее, отчего зубы сами потянулись к его запаховой железе, чтобы резко на ней сомкнуться. Продолжая покусывать след от своих зубов, Есан ввел головку внутрь Юнхо, затем резко вогнав всю остальную длину, чувствуя, как внутри было до одури мокро и жарко. Кану понадобилось собрать все свои силы, чтобы тут же не кончить от громкого стона Чона, когда он резко оказался внутри. Он уже сообщал ранее, будучи чуть под тремя бокалами белого вина, что любит, когда на нем кто-то сверху придавливает своим весом и кусает за ухо, часто вбиваясь в него. В отличие от альф, Есан не сдерживал свои стоны, звуча прямо на ухо Юнхо, прикасаясь к его мочке губами, глубоко раскачиваясь в нем своим членом, прижимаясь к его ягодицам низом своего живота. Серёжка Кана, что была в пупке в виде бабочки на тонкой цепочке из голубого топаза, то и дело щекотала поясницу своими прикосновениями, от каждого толчка вперед, возвращая Чона в реальность, где он вовсю трахался со своим лучшим другом, за что ему было ни капли не стыдно, а наоборот дико возбуждало. Он часто залипал на эту раскачивающуюся бабочку, когда Есан надевал укороченные футболки, открывая живот. Юнхо никогда бы не подумал, что на нем вот так мог оказаться её владелец — эта застенчивая и скромная омега, что невольно смущалась от тем про узлы на огромных членах альф, хотя как показывала ситуация, он точно знал, куда направить свой, чтобы получить ещё больше вскриков и смазки, в которой буквально купался его член, заставляя излишки вытекать из краев. Чувствуя, как часто стал сжимать его Чон, Кан понимал, что он уже близок к тому, чтобы снова кончить. Желая прийти одновременно, он чуть сжал его горло, прижимая к себе ближе, часто погружаясь в дырочку, что довольно хлюпала, брызгая смазкой. Кончив в Чона, Есан продолжил медленно двигаться, давая услышать, как чавкало у него внутри, отчего из чужого члена брызнули белесые капельки. - Чувствуешь, какой ты полный моей спермы теперь? Тебе это нравится? Слышишь, как она смешивается с твоей смазкой? Дотронься своими пальчиками, почувствуй, как она вытекает из тебя, Юю… От ласкового имени в сочетании с грязными словечками Юнхо спрятал своё покрасневшее лицо, но всё же сделал то, что сказал ему Есан. Направив пальцы туда, куда ему было нужно, Кан повторил движения, растянув ободок с другой стороны, подобно расширителю. Почувствовав еще и язык, который теперь беспрепятственно скользнул внутрь, задевая согнутые фаланги пальцев, Юнхо зажмурился от всех этих манипуляций, которых было слишком много, чувствуя, словно поднимается над своим телом, пока язык Есана кружился вокруг его стенок, ощущаясь в стократ сильнее, когда он задевал своим кончиком еще и его пальцы. От мыслей о том, что теперь его вычищал язык Кана от своей же спермы, пенис буквально болел, желая новой разрядки, оставаясь все таким же напряжённым. - Боже мой, Есана… не знал, что ты так умеешь… И можешь быть таким… Как же ж, блять, хорошо… - не мог не сказать комплимент Юнхо. Слыша приглушённые жалобные стоны, Есан старался еще больше, то погружаясь на максимум длины языка, то вообще вынимая его, проходясь по поверхности, которая уже блестела не от смазки, а от его слюны. Видя, как уже дрожит рука парня, Есан осторожно вынул его пальцы, заменив своими, продолжая свое увлекательное занятие по поеданию задницы омеги. Чона не хватило надолго, с громким вскриком «Твою мать!» он снова кончил, почти без спермы, но учитывая, что Кан с ним вытворял последние несколько минут, он еще продержался молодцом. Есану уже жизненно необходимо было прикоснуться к себе, особенно к своему намокшему входу, который истекал обильнее обычного, словно чувствуя такую же текущую омегу рядом. Упав на спину рядом с Юнхо, он посмотрел на своего друга, который был крайне затраханным, но счастливым; на щеках Чона все еще оставался послеоргазменный румянец, делая его таким очаровательным. - Тебе стало лучше? - спросил Есан, дотрагиваясь до скулы парня. - Я старался изо всех сил и возможно даже стер весь язык… - Мне очень хорошо… очень-очень-очень, - ответил Юнхо, нависая над омегой. - Дай-ка мне осмотреть твой язычок. Затянув Кана в поцелуй полный благодарности и слюны, Чон потянул его на себя, обращаясь с ним, как с пушинкой, перекатываясь на спину, оставляя парня на себе сверху, поглаживая его по спине кончиками пальцев. Желая проверить, возбудился ли Есан от него так же, как и он от него, Юнхо без сомнений провел ладонью по его ягодице, заходя прямо в его дырочку сразу двумя пальцами, отчего омегу на нем подкинуло, и он слегка прикусил ему губу. - Может, не у меня одного течка, Есана? - нахально спросил Чон, не вынимая своих пальцев, что сжали еще не растянутые мышцы. - Тебе нужно было раньше сказать мне, что тебя возбуждают омеги… Чувствуя, как в нем довольно ощутимо двигаются пальцы, Кан опустил свою голову на грудь Юнхо, получая долгожданное удовольствие. - Господи, какой же ты тугой и мокренький. Так и хочется дать тебе свой член… - все сводил с ума своим шёпотом Чон, продолжая иметь его пальцами, пока Есан постанывал, цепляясь зубами в его плечо. - У твоих бывших были такие же или меньше? Хочешь узнать, как он будет ощущаться в тебе? Мысль о том, чтобы получить член Юнхо, заставляла позорно течь еще больше, стоило только услышать это предложение, и Чон точно этого не мог не заметить и не почувствовать своими пальцами. Удерживая Есана, Чон перекатился вновь на другую сторону кровати, где лежала уже без надобности стеклянная игрушка. Введя сначала ее в себя, омега тут же вынула ее, поднося смазанную ко входу Кана, что невольно облизал пересохшие губы, предвкушая то, что произойдет дальше. - Я тоже люблю, когда грязно, очень-очень грязно… - сказал Юнхо, вводя игрушку в Есана без особого сопротивления. Будучи еще не таким растраханным, в отличие от Чона, Кан немного жмурился от вторжения в свой проход. Давая привыкнуть к растяжению, Юнхо больше не трогал дилдо, поглаживая вместо этого вновь начавший вставать пенис. Таким хрупким и чувствительным, Чон видел парня, что лежал перед ним впервые, и от этого так хотелось зацеловать его и занежить в своих руках, получив в награду негромкие стоны. Спустившись пониже, Чон оставил поцелуи на животе парня, взяв в свой рот бабочку из голубого камня, он осторожно потянул ее на себя, удерживая кончик сережки зубами, заставляя омегу ёрзать от чувства того, как кожу обдало горячим дыханием, и как натянулось чувствительное место прокола. Тут же, извиняясь поцелуем за свои действия, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне бедер, слегка царапая, Юнхо втянул чувствительную кожицу прямо возле пениса Есана, так что тот невольно дёрнулся, пытаясь уйти от прикосновений, но тут же был схвачен чужими руками, что, наоборот, еще больше раскрыли его бедра, заставляя почувствовать игрушку, которая была целиком в нем. Слыша жалобные стоны, ласкающие его слух, Чон с каким-то садистским чувством желал получить еще и еще, продолжая терзать покрасневшее место, чуть покусывая и облизывая, выделявшуюся косточку, переходя на другую ногу и повторяя то же самое. Есан уже лежал, зажимая рот, жмурясь от того, что делал с ним Юнхо, еще больше намокая. Желая затерзать, как казалось Кану, до самой смерти, Чон зафиксировал его ноги под коленями, приподняв на уровень своих глаз, смотря прямо на сердечко, что было между ягодиц. Удостоверившись, что за ним наблюдают, он взял кончик игрушки в свой рот, смыкаясь влажными губами прямо возле ободка Есана, который тут же откинул голову назад, не в силах ощущать, как его еще и посасывают. - Юнхо… Юнхо, пожалуйста, - уже причитал парень. Решив, что уже достаточно его помучил, Чон лизнул напоследок место, где соединялось дилдо с Есаном. Забравшись теперь сверху, Юнхо прошелся руками вдоль по телу, останавливаясь на затвердевших сосках, кружась по ареоле, слегка задевая ногтем вершинки, заставляя парня выгибаться, закусив губу. Поглаживая член, Чон смотрел прямо в слезящиеся глаза Кана, следящие за тем, как его пальцы отодвигали с головки кожицу, обводя её, пока его собственный орган лежал на животе Есана, изнывающий от нетерпения оказаться внутри его. - Мне еще раз нужен твой стояк. Хочу прокатиться на тебе, - сказал Чон, направив в себя уже почти твердый член. Юнхо без усилий насадился на него, пока Есан часто задышал, чувствуя, как его сжимают тугие стенки, а его же стенки, наоборот, растягивает дилдо. Он чувствовал себя сгорающим между двух огней, пока омега неспеша раскачивалась на нем, чувствуя, как твердеет внутри член, ощущаясь все явственнее. Взяв в руку раскрасневшийся пенис, Есан поглаживал длину, пока Чон во всю ускорял свои скачки на нем, поднимаясь и опускаясь на его стволе, закрывая глаза от божественных ощущений. Уже, сухо кончив, дико туго сжавшись, Юнхо успокоился, переставая двигаться, но все еще не слезая с уже крепкого члена, используя его как анальную пробку. Заведя руку за спину, он нащупал сердечко пальцами, начиная двигать внутри Есана игрушку, хитренько улыбаясь тому, как она также чавкала внутри. - Вижу, я хорошо постарался, заставив тебя течь. От ощущения растяжки Кан начинал работать бедрами, подаваясь навстречу, двигаясь внутри Чона, которому уже хотелось вновь попрыгать на члене, чтобы унять тот жар внутри, что делал его такой похотливой сучкой. Слушать, как стонет Кан, уже было выше его сил, Чону уже было жизненно необходимо войти в него, ощутив то, что чувствовал Есан, толкаясь у него внутри. Выпуская такой горячий член из своей дырочки, ощущая, как следом из нее вытекает смазка, Юнхо поменял свое положение, пристроившись рядом с промежностью Есана. В благодарность за оргазмы Юнхо оставил поцелуй на головке пениса, проводя языком линию прямо до раскрытого входа. Пойдясь языком между ног, он наблюдал за тем, как тут же дёрнулся чувствительный Есан, задыхаясь от ощущений. - Я бы тоже вылизал тебя, пока твои ножки не начали бы дрожать… но, к сожалению, я уже не могу терпеть, Есана, - сообщил Юнхо, широко лизнув Кана ещё раз. - Да и ты тоже уже долго не продержишься… А я хочу, чтобы ты кончил от моего члена. Смазки было много, поэтому Чон решил, что войти в него не составит труда, даже без долгой растяжки. Стараясь быть максимально аккуратным, он ввёл в омегу свой пенис. - Тебе нравится этот фаллоимитатор? Длина 24 см, а диаметр 3,8 см. Кибер кожа с подогревом до 42°. Ощущения крышесносные… - даже тут умудрялся продавать свой же аппарат Юнхо, двинувшись еще немного вперед, затем скользнув до упора. Есан принял его с болезненным шиком, когда почувствовал, большее растяжение, чем было от игрушки по всей длине. Ощутив, как Кан неосознанно его сжал, Чон сам от себя не ожидая кончил, прерывая свою болтовню, даже выпуская чуточку спермы внутрь. Всё ещё отходя от оргазма, Чон продолжил двигаться, слыша в ушах оглушительный шум, что застилал всё вокруг. Трахая Есана слишком резко, желая снова кончить, Чон рывками вонзался в него, отчего парень вставлял ногти в его спину, вгрызаясь в плечо, пытаясь привести его в чувства. - Слишком… слишком больно, - прошептал Кан. - Помягче… прошу… В извинение Юнхо остановился, снова придя в себя, целуя искусанные губы, чувствуя, как тело под ним расслабляется. - Слишком увлекся, прости, - сказал Чон, начиная двигаться уже размеренно. - Я еще никогда не был во влажненькой, тугой омеге. Немного ебанулся от ощущений… Извини, золотце. Юнхо чувствовал, как жар в его животе постепенно стихает, не мешая теперь наслаждаться Есаном, которого он брал уже медленно, давая ему распробовать свой член, поглаживая стеночки изнутри. Придавив его ладони своими к матрасу, Чон сжал их пальцы, на что Кан ответил тем же, сжав их ладони. Обвивая спину Юнхо своими ногами, прижимая его еще ближе, Есан продолжал смотреть в его глаза, которые были так близко. Соединив губы, они целовались по-настоящему впервые, уже не гонимые похотью, а чем-то таким приятным, что наполняло их теплом, которое скапливалось где-то под кожей, обволакивая сердце. Сильнее прижав к себе Кана за плечи, Чон почувствовал, как его обнимают за шею, продолжая чувственно прикасаться губами к его губам, подбородку и щекам. Ускоряя темп, Юнхо припал к мокрому лбу своим, не разрывая зрительного контакта, доводя их обоих до оргазма, глубоко вгоняя в Есана свой член. Кончив, прошептав имена друг друга, омега сильнее сжала Чона в своих объятьях, чувствуя, как часто билось его сердце. Не желая отпускать Есана, чувствуя необходимость касаться его тела, Юнхо перевернулся, оставляя его разморенного лежать на себе, поигрывая с его спутавшимися волосами, что вились от пота у висков, получая легкие поцелуйчики где-то под грудью, куда могли дотянуться пересохшие губы. Им обоим было так хорошо, что не хотелось нарушать повисшую теперь тишину неловкими диалогами, когда они смогли наконец отдышаться. От равномерного стука чужого сердца и поглаживаний по спине и волосам глаза сами собой закрывались, и, уже не почувствовав, как его развернули на бок, прижав к себе, Есан погрузился в сон, прижимаясь щекой к обнаженному телу, что грело своим остаточным жаром. Кан проснулся первым на достаточно мокром матрасе, когда уже было утро следующего дня, прикидывая, что они проспали вчера полдня, если учесть, что течка у Юнхо началась где-то в обед, а потом он помогал ему с ней… От воспоминаний того, чем они занимались вчера с Чоном, у парня буквально горело все лицо вместе с ушами. Юнхо же еще спал, выглядя так безмятежно и спокойно… ну еще бы, столько раз кончив. Найдя на полу скинутое одеяло, парень накрыл им Чона, отправляясь в душ, чтобы смыть с себя все безобразие, а затем и на поиск еды, чувствуя, что такими темпами он может съесть Юнхо с его вкусненьким запахом. Творя на кухне чудеса рук бариста, Есан вырисовывал веточку, вливая сливки в кофе, тем самым успокаивая себя от мыслей о том, что скоро Юнхо проснётся и нужно будет обсудить произошедшее. Он боялся, что это могло навредить их дружбе, что неловкость между ними только отдалит их друг от друга, и в то же время он хотел, чтобы это навредило их дружбе, и это был бы не последний секс. Таких эмоций он не испытывал ни с одним альфой, да и ни один альфа не делал для него ничего подобного в отличие от Юнхо, который просто наслаждался всем этим, отдавая всего себя, чтобы получить еще большее удовольствие, и тем более у него самого еще никогда не возникало такого острого желания вылизать своего партнёра, наслаждаясь вкусом его смазки… Чон что-то сделал с ним, и теперь он уже никогда не сможет стать прежним, вкусив все прелести омег. А виновник всех его тревог уже давно стоял рядом в дверном проеме, ведущим в кухоньку, наблюдая за его сосредоточенной работой, не желая отвлекать его и портить все его старания. Только поставив чашку на столешницу, Кан почувствовал теплоту от чужого тела за спиной. - Всё-таки ты пахнешь намного сливочнее, чем сами эти сливки, - сказал на ухо Чон, сжимая в своих руках, мазнув широким мазком языка по запаховой железе, оставляя поцелуй в районе ключицы, намекая тем самым, что между ними уже не только дружба.