С добрым утром

      Утренние процедуры (разбудить Артура, уклониться от подушки, высмеять прицел его высочества и спешно покинуть покои) обычно не занимали много времени. Мерлин бы даже сказал, что в этом он набил руку (и пару шишек). Ну, по крайней мере, преуспел он явно больше предыдущих слуг: проснувшийся Артур даже не выглядел раздражённым, хотя и пытался делать недовольный вид.       Просыпался его высочество всегда неохотно, и каждое утро Мерлину было интересно, что же случится в покоях принца на этот раз. Артур запутается в одеяле, свалится с кровати, а потом, приставив меч к горлу, будет угрожать Мерлину, чтобы тот ни единой душе об этом не рассказывал? Артур проснётся от чиха, когда Мерлин будет углём подрисовывать ему усы? Или, может, Мерлину приспичит залезть под кровать и напугать сонного Артура до икоты? Так много вариантов, и как же жаль, что сегодня придётся выбрать один.       Но в это утро не Мерлин выбирал развитие событий — развитие событий выбрало Мерлина.       Артур встретил его разметавшимся по постели: одеяло сбилось в тугой ком в его ногах, подушка слетела на пол в результате какой-то схватки, а из приоткрытого рта тянулась ниточка слюны. Мерлин подавил смешок и двинулся к кровати, на ходу пытаясь придумать остроумную подколку, после которой разъярённый наследник престола устроит Мерлину забег с препятствиями по замку. И он уже протянул было к Артуру руку, как вдруг со слюнявых губ сорвалось:       — Мерлин...       Мерлин аж подскочил: неужели его так скоро и позорно рассекретили? Но нет, Артур не умеет настолько хорошо притворяться спящим, да и выдержкой похвастаться не может, когда дело касается проказ Мерлина. Ему снится, что он не может найти шлем? Или как требует свой завтрак? А может, его за ночь сразила лихорадка? Ещё свежи в памяти были воспоминания о беспомощном Артуре, мечущемся в бреду после неудачного ранения и шепчущем «Мерлин» — словно заклинание, которое обязательно должно помочь.       Мерлин положил ладонь на лоб Артура: да нет, здоров как бык, ещё всем нам фору даст, так в чём причина такого интереса к нерадивому слуге? Он бегло окинул взглядом внушительную фигуру принца и застыл, когда глаз зацепился за нижнюю часть, сразу объяснившую вообще всё.       Либо Артуру снился очень славный бой, либо... Страшно представить, по какой причине имя Мерлина фигурирует во всём этом безобразии.       Уши юного мага тут же вспыхнули, а сам он поспешил отвести взгляд. Первым порывом было разбудить Артура и тут же ретироваться, но что-то пригвоздило его к месту и не давало отвернуться.       Артур был действительно внушительным. И не то чтобы Мерлин рвался обрести это знание.       — Мерлин... — вновь произнёс Артур, хрипло и томно, и Мерлин уже, кажется, горел вплоть до кончиков пальцев. Он не понимал, что чувствует: смущение, недоумение или же радость — радость от осознания, что не один он воспринимает своего принца слишком своим.       Ну как тут отказать себе в простом прикосновении?       Щека Артура была тёплой, чуть небритой и шероховатой, лоб — в кои-то веки расслабленным, подбородок — всё таким же волевым, а губы... О них Мерлин лишь изредка и украдкой мечтал перед сном или же во время перебранок с самим принцем. На пробу они оказались мягкими, влажными и до одури манящими.       Мерлин просто не смог... не смог устоять.       Не так он представлял себе первый поцелуй с человеком, от которого нутро трепетало и нестерпимо ныло в районе паха. Наверное, это было даже нечестно — ни по отношению к нему, ни по отношению к Артуру, — но... Сладкие полные губы были убедительнее.       Мерлин ощутил нечто знакомое и тянущее внизу живота — то, что преследовало его каждый раз, когда он находился рядом с Артуром. Он тихонько выдохнул и позволил себе чуть больше наглости: положил ладонь на тяжело вздымающуюся грудь, слегка царапнув ногтями горячую кожу.       Артур утробно застонал. Мерлину захотелось вцепиться во что-нибудь, чтобы сохранить равновесие, сжать пшеничные волосы, потянуть на себя, ворваться в податливый рот языком и оседлать мощные бёдра — о, эти бёдра неоднократно Мерлину снились, вызывая головную боль и нестерпимое желание оставить пару десятков укусов. Чтобы Артур ни на секунду не забывал, кому принадлежит. Чтобы шагу ступить не мог без незримого присутствия Мерлина.       Чужая рука взметнулась быстрее, чем Мерлин успел что-либо предпринять или хотя бы придумать очередную глупую отмазку, и зарылась в смольные волосы; Мерлина бросило в дрожь и едва не подкосило плашмя на льнущее к нему тело Артура.       «Он проснулся? Проснулся?!» — панически пульсировало в сознании, но Мерлин так боялся открыть глаза, боялся увидеть осуждение в синеве напротив (конечно, Мерлин, именно от осуждения пытаются засунуть язык ещё глубже), что просто зажмурился и замер. Мозолистые от меча пальцы скользнули по шее, Мерлин вздрогнул: каждый волосок откликался на малейшее движение принца, и кто кому ещё принадлежит, да, юный маг? Против воли из груди вырвался долгий вздох, словно Мерлин пытался отдать всё своё дыхание Артуру — последняя воля перед казнью за прегрешенья. Мерлину казалось, что пологу над ними уже впору было загореться от таких искр и от того, как пылало всё его тело, — а ведь Артур коснулся его лишь губами и самыми кончиками пальцев.       — Сир... — обречённо прошептал он, влажно и с неохотой оторвавшись. Ответом ему было лишь недовольное мычание. Мерлин, собравшись с духом, открыл глаза и увидел всё так же мирно дрыхнувшего Артура. У него аж руки зачесались треснуть эту лощёную морду. Спит, пока Мерлин его тут развлекает и уже мысленно отрубает себе руки за посягательство на королевскую невинность, или что у него там.       — Мерлин, — более требовательно произнёс Артур, и, Господи Боже, какой это раз, когда Мерлин подпрыгивает на месте, третий? Вот разорвётся у него сердце, посмотрим, как у Артура получится его позвать, хотя с него станется достать даже мёртвого.       Спальные кальсоны за это время стали ему тесными и вызывали явный дискомфорт, но Мерлин не хотел знать, как он мог бы помочь Артуру с этим. И вообще, его дело — доспехи натирать, а не...       Но, в конце концов, что он теряет? Особенно после того, как до скрипа вылизал рот Артура изнутри. Мерлин сглотнул. Облизнул всё ещё влажные от поцелуя губы. И на одном дыхании потянулся к кромке артуровских штанов, скользнув пальцами по подтянутому, покрытому светлыми волосками животу. Желудок ухнул куда-то в пятки, сердце заколотилось с опасной для жизни скоростью, а Мерлин всё никак не мог осознать, действительно ли он собственноручно подписался на все авантюры, касающиеся Артура.       — Мерлин?       Сердце с резкого разгона упало до нуля, словно впечатавшись в невидимую стену. Внезапная вопросительная интонация подсказала ему, что сейчас Артур точно проснулся. Мерлин сглотнул и медленно повернулся. Наверное, в этот раз отмазка с древесными червями не прокатит. А за шутку про глисты его повесят.       Властная рука легла на его ладонь. Неясно было, останавливает его принц или же просит продолжать. Проморгавшись, Артур смотрел на него внимательно, чуть недоумённо и выжидающе. Мерлин тоже не торопился открывать рот.       — Как думаешь, Мерлин, — с какой-то особой, нечитаемой интонацией выделил Артур его имя, — что ты делаешь?       — Я... — нет, пожалуйста, только не про очередных насекомых, придумай что-нибудь пооригинальнее. — Я...       Артур молчал: то ли действительно хотел услышать версию Мерлина, то ли просто издевался, что, в целом, друг друга не исключало. Мерлин просто не представлял, что сказать, — но и руку при этом он не убирал. Артур тоже. Так и смотрели они друг на друга как бараны на новые ворота. Последний раз такое гробовое молчание между ними было, когда Артур учил его играть в шахматы. Здесь как будто бы тоже разыгрывалась партия — только ферзя у Мерлина съели ещё ходов пять назад, короля загнали в угол, а единственной его боевой силой остался слон — да и тот на противоположной от чужого короля клетке. Артур всегда играл лучше. И лицо при необходимости мог состряпать такое, что ни в жизнь не угадаешь, какую пакость он задумал.       — Мерлин, — кажется, он за всё время работы Мерлина столько раз его имя не произносил; голос Артура внезапно упал на октаву, и по коже мага против воли пробежали мурашки.       — Да, ваше высочество? — он очень старался, чтобы тон оставался ровным.       — Ты мне снишься?       Прозвучало это как-то жалобно, словно подняться-то принц поднялся, а вот проснуться забыл; и выглядел при этом Артур так... так, что у Мерлина язык не повернулся соврать и убедить в том, чего на самом деле не было, как он это обычно делал. В больших голубых глазах плескалась робкая надежда вперемешку с чем-то, похожим на отчаяние и смирение; Артур напоминал растрёпанного воробья, залетевшего на чердак в поисках тёплого угла в надежде, что его не выгонят. Мерлин опять не смог. Просто не смог оставить его ни с чем.       — Нет, — жарко шепнул он, наклоняясь к чуть порозовевшему уху. — Я тебе не снюсь. Я здесь, Артур. Я весь твой.       И снова поцеловал.       И снова услышал восхитительный грудной стон, только на этот раз Артур вцепился в его рубашку так, что чуть не оторвал лоскут.       Пальцы Мерлина продолжили своё прерванное дело и с известной целью подцепили край штанов. Артур распахнул свои потрясающие глаза, отлип от Мерлина, загнанно дыша, и опустил взгляд.       — Я не самый хороший слуга, — низким голосом произнёс Мерлин, — но своего господина в трудной ситуации не оставлю.       — Что ты творишь, гадкий, гадкий... — зашептал Артур, запрокидывая голову, пока Мерлин целовал его раскрасневшееся лицо.       — Ещё скажи, что тебе не нравится.       — Меня ждут в тронном зале через... через сколько, кстати?       — Через час. Если будешь использовать свой рот только по назначению, управимся как раз в срок.       — Мерлин, ты...       — Я хоть раз тебя подводил?       Ответом ему послужил такой красноречивый взгляд, что Мерлину даже стало немного неловко. И дело отнюдь не в том, что его ладонь таки добралась до внушительного символа королевской власти. Артур не смог долго сверлить Мерлина осуждающим взглядом: стон быстро перетёк в скулёж, а сам он просто не знал куда себя деть от стыда.       Мерлин видел его с... И скорее всего слышал, как он... И понял, что ему снилось. И наверняка смог сложить два и два — при всём неуважении Артура дураком Мерлин не был. Точнее, был, но за такие махинации пальцами Артур ему и государственную измену простил бы (но не личную).       Мерлин видел Артура в самых разных ситуациях, но принцу всегда удавалось держать лицо, и он надеялся, что тайна его грёз умрёт вместе с ним. Впрочем, грешно о таком думать, когда Мерлин буквально вжимает его в постель и наконец-то работает рукой по предназначению.       Артур потянул его на себя, усадил на бёдра и вгрызся в податливый рот, не забывая поощрять любимого во всех смыслах слугу томными вздохами. И если бы Мерлин направил хотя бы десятую долю нынешнего энтузиазма на свои повседневные обязанности, Камелоту жилось бы гораздо лучше.       — Подожди, — еле выговорил Артур, с трудом оттаскивая себя от Мерлина, — подожди секунду, ненасытный мой. Тебе должно быть хорошо так же, как и мне.       Оказывается, видеть принца обнажённым гораздо проще, чем обнажаться самому, но Артур настоял и стащил с Мерлина рабочие портки. Восторженно зажал рот ладонью и тяжело вздохнул: ему давно было интересно, что прячется за всеми этими поношенными тряпками. Мерлин смущённо отвернулся и попытался прикрыться, но Артур мягко взял его ладони в свои, поцеловал и молча посмотрел на него так, что Мерлин был готов лечь под него сразу же и не раздумывая.       — Ты очень красивый, Мерлин, — сладко прошептал Артур на самое ушко. — Не прячься от меня. Будь моим, прошу.       — Как будто у меня есть выбор, — буркнул Мерлин и ахнул, когда широкая ладонь Артура обхватила оба их члена.       Это было восхитительно. Мерлин напрочь забыл, зачем он вообще пришёл к Артуру, да и какая, тролль их всех раздери, разница? Ребром встал вопрос: а почему они не сделали этого раньше? Наверное, дураком тут был не только Мерлин, как бы Артур ни убеждал всех в обратном.       Артур целовал Мерлина во взмокший висок, не переставая ворковать и двигать своей до одурения сильной рукой; большим пальцем он нежно поглаживал чувствительную головку, выбивая из Мерлина дух и остатки разума. Мерлин, в свою очередь, оперативно узнал, что шея — слабое место Артура, и теперь он планировал пользоваться этим до скончания веков. Артур млел, когда горячий язык оставлял влажные дорожки на коже, а зубы слегка прикусывали её: Мерлин старался не оставить следов, и было это очень трудно.       — Артур, — голос сорвался на бесстыдно высокие ноты, — я уже... Артур... Нет, погоди, Артур, Артур!       Возможно, в какой-то момент его ненаглядный принц оглох, потому как все мольбы Мерлина остались без внимания: Артур безжалостно ускорился, Мерлина подбросило, выгнуло, а затем распластало по мощной груди. Через мгновение он почувствовал, что такая же волна накрыла и Артура, выжимая из него всё скопившееся напряжение.       Было липко, не совсем приятно, но тепло. Мерлин скосил глаза вниз и чуть не завёлся снова: по королевскому животу размазалось его ничуть не королевское семя. Впрочем, опознать где чьё уже было проблематично — да и незачем. Просто после разрядки Мерлину всегда в голову лезут глупые мысли («Они всегда у тебя в голове», — сказал бы Артур).       Его приподняли за подбородок и наградили тягучим, медленным и безумно нежным поцелуем. Мерлин поёрзал бёдрами и хмыкнул, услышав тихий стон.       — Прекрати, — хрипло попросил Артур. — Мне ещё на собрание бежать.       — Успеешь, — Мерлин фыркнул. — А что, тебе примерно это и снилось?       — Отнюдь. Вживую ты гораздо лучше.       — Безумно рад слышать, ваше высочество, что я лучше вашей мысленной копии.       — Там ты меньше болтал, так что в этом твой двойник выигрывает, — Мерлин закатил глаза и скептично сморщил нос. Артур улыбнулся. — Но в остальном проигрывает с треском. Как ты мне в шахматы.       — Кто ещё кому сегодня проиграл, — пробормотал Мерлин, удобно устраиваясь на чужой груди. — Тебе обязательно идти на это собрание?       Артур поцеловал его в лоб и грустно кивнул.       — У меня, в отличие от некоторых, полно работы. И, раз уж зашёл разговор, почисть мои сапоги, а затем...       — А затем, — Мерлин приподнялся и приложил палец к вишнёвым губам, пресекая ересь, — почищу до блеска ваши королевские причиндалы, милорд.       — Не смей называть причиндалами мой...       — Твой?       — Мерлин.       — Заткнуться?       — Угадал.       Мерлин довольно улыбнулся и вернул поцелуй.       — Я освобожусь пораньше, — пообещал Артур, — раз уж появился повод. Нам предстоит многое наверстать.       — Как скажете, милорд. Позвольте мне убрать тут всё.       — Нет. Давай... полежим ещё немного.       — Хоть до следующего утра, мой принц.       Артур не сдержался и повалил Мерлина на спину, крадя губами задушенный писк.       На собрание они всё-таки опоздали.