Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон, закончив последние пятничные занятия, колесил в сторону своей квартиры. Тревога после выходных немного осела. Насколько он знал, Келлер за эту неделю так и не объявился. И у него всё ещё оставалась надежда, что тот так и не смог ничего выяснить, хотя и понимал, что это лишь вопрос времени. По дороге он, настроенный на продуктивные выходные в компании Кружанского и его соседа, набрал номер.       – Как дела, чел? – весело поинтересовался он, когда абонент принял вызов.       – Кил приезжал, – просто сообщил Семён.       И у Антона упало сердце. Гулко и в дребезги.       – Чёрт… – после минутной паузы выдавил он, надеясь, что голос звучит, как и всегда, беззаботно, – я не хотел говорить, где ты. Но ты же его знаешь.       – Ты в порядке? – Семён в этой наигранной беззаботности сразу уловил что-то тревожное.       – Я-то да. Как только его увидел, так сразу всё выдал. Вот такой я кретин. А ты там как?       – Да ладно. Нормально всё. Я его даже на хуй послал! – с гордостью поделился Семён.       – Пффф, шикарно! Надеюсь, там он и осядет.       – Ха-ха-ха…       – Хы-хы-хы…       – …видел его губу? – спросил Антон, когда смех затих.       – Видел, – протянул Семён, вспоминая мельком выхваченную рваную губу Артура. – Твоя работа?       – Это тогда ещё… на выпускном. Решил оставить ему приятные воспоминания.       – Да… губа у него отпад, – задумчиво произнёс Кружанский, ловя себя на том, что хотел бы разглядеть этот шрам поближе. – Тебе тоже понравилась?       – Не понравилась. Его рана уже затянулась.       – А твоя?       – И моя потихоньку затягивается. Он твой, сладкий ты мой котик. Не терзайся.       Антон отрубил связь, кинул телефон на сиденье рядом и немигающим взглядом уставился в дорогу, гипнотически мельтешащую прямо перед собой. Потом резко дал по тормозам, ухнул всем корпусом вперёд, вбиваясь грудной клеткой в руль. Машина, взбрыкнувшись, застыла посреди оживленного движения.       – Чёрт! – руки сжались в кулаки.       – ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ! – лупил он кулаком по сигналке.       – БИП! БИП! БИП! БИП! БИП! – коротко вторила ему Киа Соренто.       Мимо проносились авто, скрипя шинами на объезде и заливаясь тревожными гудками. Из открытого окна одной из машин раздался громкий истеричный мат и протяжный гудок.       – ИДИ К ХУЯМ МАТЬ ТВОЮ!!! – заорал во всё горло Антон.       И, аккуратно вдавив педаль газа, вернулся в поток.             

***

      Семён убрал телефон обратно в карман, сомневаясь в последних словах Антона. Нет, он сомневался во всём их диалоге. Окс чего-то недоговаривал.       Кружанский так углубился в анализ их короткого разговора, что не заметил, как прошёл мимо Ланд Крузера, припаркованного у его общаги. Поэтому, скользнув случайным невидящим взглядом по скамейке, даже не обратил внимания на Артура, принимая его за часть своих мыслительных процессов. Только когда Келлер встал и двинулся к нему навстречу, Семён будто врос в землю, медленно продвигаясь по цепочке своих внутренних образов ко внешним.       Он пытался понять, как Келлер смог материализоваться перед ним прямиком из его головы.       – Сёма, мы немного не с того начали, – Артур сдержанно, с несвойственной ему нежностью, обхватил ладонями лицо Семёна, поднимая его глаза на себя.       – Похоже, что так… – растерянно ответил тот.       Артур приобнял его за плечи, и Семён, не отдавая себе отчёта, последовал за ним. Послушно дал себя усадить в Ланд, рассеянно наблюдая, как Артур обходит машину и занимает водительское место. Так же рассеянно достал из пачки сигарету и подкурил, не замечая прибалдевшего лица Келлера.       Артур, даже не дав ему как следует затянуться, вырвал из его губ сигарету и сдавил в ладони, растирая её в крошево угольков и табака прямо по коже. Боли от ожога он не чувствовал.       Они не виделись почти пять месяцев. В Кружанском изменилось слишком многое. И все изменения носили отпечаток Окса. Он даже курил ту же чёртову марку, которую Келлер помнил у Антона с его перовой затяжки.       Он не выносил запах этих сигарет. Он не выносил Окса. А теперь за эти пять месяцев тот, подобно табачному дыму, въедливому и тошнотворному, пропитал Кружанского всей своей сущностью.       – Опять с этим уёбком трёшься?       – Трусь, – раздражённо буркнул Семён, понимая, что речь идёт об Антоне.       – Ты бессмертный, Сёма? – вкрадчиво поинтересовался Артур и, растерев сигарету до состояния праха, выставил руку в окно, стряхивая её останки.       – Мы с ним общаемся, и ты мне этого не запретишь, – отрезал Семён, понимая, что если не сейчас, то потом никогда. Пусть Келлер изводится на психозы и уёбывает, если хочет. Но Антона он больше из его жизни не выкинет.       – Школу закончил, взрослый стал, мальчик? Голосок прорезался? – так же мягко поинтересовался Артур.       Семён понял, что играет с огнём. Точнее, со сложным соединением глицерина и азотной кислоты.       – Прорезался. И зубки тоже. Хочешь отсосу?       – Нет.       – Тогда, может, выебешь меня на заднем сиденье?       – Нет.       – Тогда загни меня на капоте багажника.       – Нет.       Семён, озадаченный такими резкими отказами, внезапно испытал чувство азарта.       – В чём проблема, Кил?! Я же шлюха, вот и выеби меня в своей чёртовой тачке, как и хотел!       Артур молчал, смотря перед собой и вцепившись в руль, готовый дать по газам в любой момент. Только какой в этом был смысл, если Кружанский находился внутри машины и никуда бы из неё не делся.       А теперь его становилось слишком много. Его рука ухватила Келлера за промежность и через брюки принялась с нажимом поглаживать член. У Артура, немигающе пялящегося перед собой, застекленел взгляд.       Когда Кружанский стал таким борзым? Куда вообще делся парень, которого он знал раньше? Кто сейчас рядом с ним?       Он одеревенело повернул голову и встретился взглядом с тёмными карими глазами, полными задорной насмешки. Это был не Сёма, это был Окс. И Артуру захотелось сорвать с него этот слой, соскоблить и вытащить наружу Кружанского. Он приехал сюда за его Сёмой, а не за рыжей копией человека, которого не переносил.       – Поехали ко мне, – прохрипел Артур.       – Как ты собираешься ехать с таким стояком четыре часа? – игриво поинтересовался Семён. И от этой знакомой интонации свело челюсть.       – Руку убери, – прошипел Келлер, заводя машину.       Хочешь поиграть – поиграем.       Полчаса спустя, вырулив за город, внедорожник на автомагистрали набрал положенную скорость. Больше внимания Артура ничто не отвлекало, поэтому молчание начинало действовать на нервы.       – А это что за хмырь был? – доброжелательно поинтересовался он, припомнив недоразумение, сидящее с Кружанским у универа.       – Сосед мой. По палате, – пробурчал Семён, недовольный тем, что Келлер прервал его медитацию, медленно перестающую в дремоту. – По-твоему, у меня друзей быть не может?       – А вы друзья?       – Нет.       – Значит – не может.       Семён, разгоняя остатки сонливости, снова достал сигарету и подкурил. Артур с этой дерзости обалдел ещё больше, уставившись на него глазами, полными признаков подступающего психоза. Они становились слишком синими.       – Кружанский… – предупреждающе прошипел он.       – ЧТО?! – вскинулся Семён, растопырив пальцы. – Боишься, что я тебе салон прокурю?! Так останови машину, и я выйду!       На это Артуру возразить было нечего. Плевать ему было на салон. Его бесил этот невыносимый запах, бесило, что Кружанский начал курить. Это не вязалось с образом солнечного рыжего мальчика, которым был Сёма в школе. Нынешний Кружанский не вязался у него вообще ни с чем. Ни с чем, кроме Окса.       Он скрипнул зубами и молча открыл окно.       – Что ты сделал с Оксом? – вопрос Семёна прозвучал немного резче, чем он рассчитывал. Но тревога в голосе Антона не выходила у него из головы.       – Ничего, – так же резко бросил Артур. – А даже если бы сделал, эта падла всё равно бы ни слова не сказала, – плечи Келлера напряглись, а лицо исказилось злобой.       – У меня дома был? – догадался Кружанский, сложив дважды два.       – Был. И не я один. Только у Луганова хреновый подход к дамам, в отличии от меня.       – Это я просил её молчать. Теперь понятно, почему Окс мне напиздел. Хоть это было и не нужно… – пробормотал он, пытаясь понять, зачем Антону было выгораживать его маман. Не особо-то он на неё и рассчитывал, учитывая, что она ничего не знала ни о его жизни, ни и о его мотивах.        А если бы и знала, что-нибудь бы изменилось? Пожалуй, да, она стала бы ещё более усердней делать вид, что всё в порядке.       Семёна всё это вдруг развеселило. Одним словом – театр. И этот театр остался для него в прошлом. Уехать из города было хорошим решеньем. Даже несмотря на то, что от Келлера ему убежать не удалось.       Не удалось им обоим.       Стоило один раз приехать домой, и всё вернулось на круги своя. Будто ничего и не менялось. Будто они и не пытались ничего изменить.       ЗАЧЕМ БЫЛО РУШИТЬ ЭТИ СТЕНЫ, ЕСЛИ ВСЁ ОСТАЛОСЬ ПО-ПРЕЖНЕМУ.       Они, вернувшись на прошлой неделе домой, будто открыли запечатанный ими же ящик Пандоры. И теперь на Семёна обрушились все двоякие блага этого артефакта, безнадёжно погребая его под лавиной по имени Артур Келлер.