Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      После нескольких часов утреннего тревожного сна Семён, разбитый и утомлённый этими выходными, принялся собираться обратно в общагу. Антон, забив на учёбу, решил остаться дома ещё на денёк, не желая расставаться со своим Алексом (кем бы тот ни был), поэтому добираться до другого города Кружанскому предстояло самостоятельно. Подумав, он решил, что поедет на поезде, где можно доспать свои недостающие пять часов под умиротворяющий грохот железнодорожных колёс.        Антон подкинул его до автовокзала, погрузил невыспавшуюся рыжую тушу на поезд и вернулся в свой «Дворянский отшиб». Проколесив по знакомым переулкам, он подкатил к родному каменному забору, предварительно щелкнув пультом, но ворота гаража почему-то заклинило.       Он, беззаботно намурлыкивая себе под нос, выбрался из салона и вручную подёргал панель, но та встала намертво. Почёсывая белокурый висок и раздумывая как быть, он обернулся к машине и заледенел.       На него, сверкая дикими глазищами, нёсся Келлер.       Антон, не раздумывая, метнулся вдоль забора, намереваясь укрыться за кованными воротами дома, но Артур, молниеносный, как и всегда, влетел в него на середине пути, прижимая к каменной ограде. На том же самом месте, что и в ночь выпускного. Под подошвами трещала пожухлая осенняя трава, припорошенная снегом, ломались иссохшие стебли цветов. А в голову будто молотом с размаху вбили штырь под названием «Дежавю».       – Ты знаешь, где Сёма? – Келлер, вцепившись в плечи, вперил в него выжидающий взгляд.       – Откуда мне знать? – прорычал Антон в ответ.       – Да ладно, – выдохнул Артур, обдавая его губы своим жаром, – ты же всегда в курсе всех новостей. Просто скажи мне, как его найти и получишь то, чего так хочешь… – его рука, скользнув вниз, легла поверх ширинки.       Антон вздрогнул и напрягся, чувствуя, как на его члене сжимаются чужие пальцы.       – Отъебись, Келлер, – выдавил он, отворачиваясь, и губы Артура горячо и сухо мазнули по его щеке.       Рука массировала его промежность, жаркое дыхание терзало шею, но всё, чего хотел Антон, так это вырваться из тесного захвата.       – У тебя больше на меня не стоит, – в голосе Келлера смешалось легкое удивление и досада.       – А ты чего ждал? – злобно выплюнул Антон.       Келлер вдруг понял то, что ему очень не понравилось. Еще издали случайно завидев Антона, он решил прижать его и выяснить, слышал ли тот о Кружанском хоть что-нибудь. Но внезапно выяснил нечто, чего даже не мог предположить.       – Ты знаешь где он. И ты мне скажешь… – он шипел скорее ошарашенно, наполняясь яростью от этого открытия. Антон не просто знал, здесь было что-то гораздо большее.       – Даже если бы знал, не сказал бы, – Антон пытался высвободиться, но в стальном захвате Келлера это было бессмысленным трепыханием рыбёшки в силках. Сейчас его либо оглушат по голове и выкинут обратно за борт, либо сожрут живьём.       – С каких это пор ты научился держать свой рот закрытым? – прошипел Келлер, вцепившись в его волосы и разворачивая к себе лицом.       – С тех самых, как ты затолкал в него пять хххуёв, – по-звериному оскалившись, прошипел Антон в его губы.       – Хочешь повторить?       – ДА ХОТЬ С УМНОЖЕНИЕМ ПОВТОРИ. ЭТО НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИТ. ПРОСТО ОТЪЕБИСЬ, КЕЛЛЕР! ОТЪЕБИСЬ ОТ МЕНЯ И ОТ НЕГО!!!       Артур, глядя в это перекошенное болезненной ненавистью лицо, понял, что ничего не добьётся. Антон всегда был таким. Если не распиздел чего-то сразу, то из него этого и не вытащишь. Молчать он умел так же хорошо, как и трепаться. Артур знал это так, как никто другой.       – СУКА, – прорычал он. Резко ухватив Антона за челюсть, он с глухим стуком впечатал его голову в стену. Затем развернулся и своей полной яростного психоза походкой пошёл прочь, так ничего и не добившись. По крайней мере адрес матери Кружанского он знал. А ещё умел быть обаятельным, в отличии от Луганова. Здесь у него все было под контролем. Всё, кроме Окса.       Антон, провожая его размытый силуэт сквозь чёрную рябь в голове, оглушённо сполз по стене и так и остался сидеть под забором своего дома.       Если Келлер начал его искать, значит найдет.       – Чёрт.       

      ***

            Семён, грея руки в карманах толстовки и нежась в лучах солнца, попивал горячий кофе экстремальным методом – сжимал стаканчик зубами и прихлёбывал из него, время от времени чуть запрокидывая голову. День был действительно чудесный. Даже сосед, крутящийся рядом на лавке, не мог его омрачить своей заеби-Кружанского-игрой.       Вдалеке на стоянку зарулил чёрный Ланд Крузер. Семён безразлично наблюдал, как открывается дверца, и из салона показывается нога в чёрной брючине и кожаном блестящем ботинке. Затем выбрался и весь водитель.       Шатен со стильным хаером, в изысканном чёрном костюме, с аристократической выправкой пробежался высокомерным взглядом по их плебейской общине и, выхватив в этой студенческой гильдии рыжие нечёсаные патлы, сверкнул ультрамарином.       – А этому бы дал? – восхищённо выдохнул сосед и повернулся к Кружанскому.       У Семёна разжалась челюсть.       – Дал… уже, – выдавил он сипло.       – Оу, рыжий, да ты аж потёк! – сосед уставился на его дымящуюся помокревшую промежность, но тут же шире выпучил глаза: – В СМЫСЛЕ «УЖЕ»?       – Это Киллер, – прошипел Семён, растирая обожжённую часть тела, обильно политую кофе, – ёбарь мой. А тебе лучше бежать.       Артур продефилировал к лавке под обалдевшие взгляды окружающих и навис над ними Дамокловым мечом среди ясного неба. Семён, не отнимая руки от ошпаренной промежности, раздражённо отодвинулся от соседа, и Келлер по-хозяйски уселся между ними, раскинув руки по спинке лавочки. По загривку соседа пробежали мурашки. Семён молчал.       – Не спросишь, как я тебя нашёл? – не смотря на Кружанского спросил Артур через время.       – Опять Окса по кругу пустил? – цыкнул Семён. И тут же пятым чувством ощутил знакомые вибрации бешенства.       Келлер рыком нагнулся к нему, на ходу заехав рукой по уху соседа. Тот, вскрикнув от боли и мигом вскочив с лавочки, ухватился ушную раковину и растерянно на них уставился. Ему вроде как нужно было бежать, но он вроде как не мог оставить рыжего наедине с этим психованным маньяком (кем тот ему ни приходился).        Артур, вцепившись в рыжие волосы, дёрнул голову Семёна на себя и впился в него озверевшими глазами. И то, что он увидел в его лице, ему не понравилось даже больше, чем в лице Антона. Он таким же резким рывком отпихнул Кружанского, так что тот слетел с лавки на землю, звонко шлёпнув ладонями по брусчатке. Артур вскочил и напружиненной от ярости походкой пошёл к машине.       Семён смотрел ему вслед глазами, полными мольбы.       НЕ УХОДИ.       – Подожди, Кил! – выкрикнул он, вскакивая на ноги.       Келлер развернулся. Всё ещё полыхая бешенством, он выжидающе уставился на Семёна своими невозможно синими глазами.       Семён сжал кулаки. Сделал глубокий вдох.        – НАХУЙ ИДИ, – рявкнул он, одёргивая себя в последний момент.       Артур, на опасное мгновение подавшийся к нему, развернулся обратно и продолжил свой яростный путь к тачке. Семён проводил взглядом отъезжающий Ланд Крузер и опустошённо рухнул на скамью.       Вот тебе и чудесный день. А вот тебе и Киллер.       Семён чувствовал себя так, будто его в мгновение скрутили и выжали, оставив пустую безжизненную оболочку. То, от чего он бежал, настигло его с новой силой. Тоска, с которой можно было бороться издалека, рвала его в лоскуты мимолётной близостью.       Хотя какого чёрта!       Злости было больше. На себя или на эту истеричную машину для убийств, сказать было трудно. Но Семён чувствовал, как от этой злости начинают полыхать уши. Ультрамариновый вихрь снова ворвался в его жизнь, которая только начала входить в планомерную колею. А потом так же унёсся прочь, оставив ни с чем. Он злился, потому что понял, как соскучился по Келлеру. Да и по Диману тоже.       Убежать от этого было невозможно.              Семён не менее яростной походкой, чем сам Келлер, влетел в кабинет со звонком с перемены.       – Ха-ха-ха!!! Смотрите, рыжий обоссался!!! – загоготал одногруппник, тыча пальцем в мокрое пятно на джинсах Кружанского.       – Я И ТЕБЯ СЕЙЧАС ОБОССУ, – рявкнул Семён и воинственно ухватил себя за промежность.       – Эээ, рыжий, утихомирься! – одногруппник тут же примирительно вскинул руки. – Хочешь, я тебя после пар кофе угощу, а то ты какой-то нервный.       – Мои яйца уже приняли кофеина и чертовски взбодрились, так что спасибо, откажусь, – прошипел по-келлеровски Семён и бухнулся на стул.       Сосед, всё это время следующий за ним тихой дрожащей тенью, присел рядом, боясь вздохнуть, поглощённый мощной энергетикой, исходящей от этого рыжего отморозка.