Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Когда они наконец-то заехали в «Дворянский отшиб», Артур нервно тормознул у ворот, вылетел из машины, за волосы выволок Кружанского и, оставляя Ланд снаружи, потащил его в дом.       Семён подскакивал ему шаг в шаг, боясь, что если замедлится, то клок его волос останется у того в стиснутой намертво руке. Из глаз струились непроизвольные слёзы. Боль была терпимой, но он не мог ничего сделать с рефлексами тела.       Келлер неожиданно остановился в холле, и Семёна повело по инерции. Он, едва удержавшись на ногах, поднял лицо с бордовыми подтёками, смазанными от слёз, и увидел её.       Это была их вторая встреча после Последнего звонка. В этот раз она смотрела ему в глаза.       Он, застыв, не мог отвести от неё взгляда, забыв на этот миг, как жалко выглядит. Илона подняла было кисть руки, чтобы послать ему приветствие, но ее жест нерешительно замер на полпути, и она поспешила скрыться в одной из комнат.       Артур, позволив им это мгновение, возобновил свой яростный путь, за шкирку затаскивая Кружанского на второй этаж. Не дав осмотреться и перевести дыхание, он зашвырнул его в свою ванную комнату и, сзади вжимая собой в бортик, загнул над посудиной прямо в одежде.       Он поливал Семёна водой из душа, в ярости оттирая ладонью с его лица запёкшуюся кровь, отчего рана грозилась снова открыться и хлынуть. Он намыливал рыжие волосы шампунем, вымывая удушающую вонь сигарет, и тёр их так остервенело, что, казалось, сдерёт вместе со скальпом.       Семён, захлебываясь и глотая судорожные вдохи, впивался пальцами в борта ванны, боясь, что Келлеру надоест отмывать его по частям и тот в приступе психоза утопит его целиком.       Чем яростней Артур вжимался в него сзади, отмывая от дыма, тем явственней чувствовался его стояк, упирающийся в зад.       Закончив, Артур снова вцепился в рыжие патлы, мокрые и взлохмаченные, и рывком вверх заставил Семёна выпрямиться. Стянул с него мокрый, пропитанный кровью балахон вместе с футболкой и шлёпнул их в ванну. Обнажив Семёна по пояс, он прижался к его спине и, жарко дыша в ухо, огладил руками худенький торс. Пальцы случайно задели штангу пирсинга. На мгновение Артур замер, но тут же рывком развернул Кружанского к себе, разглядывая пробитый сосок. Затем перевёл изучающий взгляд ниже, на живот с белесой головой монстра.       Как много из жизни Кружанского он упустил?       Это тело, которое он знал, казалось, хорошо, преподносило ему сюрприз за сюрпризом.       Семён хмуро смотрел на него исподлобья, гадая, взбесится Келлер или перевозбудится. Но вышло как обычно – и то, и другое одновременно. Тот рывком расстегнул ширинку Семёна и стащил с него джинсы вместе с боксёрами, прослеживая всё остальное белесое тело монстра. Понравилось ему это или нет, понять было невозможно – глаза Артура вспыхнули каким-то ненормально синим огнём.       Сильные руки подхватили Кружанского под голую задницу. Семён рефлекторно вцепился в плечи Артура и обхватил его бёдра ногами, спиной ощущая, что его тащат в кровать.       Келлер завалил его, погребая под собой, сминая своим яростным возбуждением. Тёрся о него отвердевшим членом, жарко, прерывисто дыша в рыжий висок и впиваясь укусами в шею. А руки продолжали блуждать по всему телу Кружанского, распаляя огонь.        Семён, задыхаясь под его тяжестью и от этого огня, тоже потянулся навстречу. Впиваясь пальцами в пуговицы на рубашке Артура, он срывал их одну за другой, оголяя накачанный торс. Он с жаром водил руками по буграм мышц на спине, вонзаясь ногтями в кожу.       Теперь он испытывал не страх. Теперь желание Артура захлёстывало его самого с головой.       Келлер, ощутив эту яростную отдачу, отстранился, нависая сверху, и всмотрелся в лицо. Точёные прямые скулы, волевой подбородок, упрямо сведённые рыжие брови. Это было лицо Кружанского. Хрупкое стройное тело, нежная кожа с мягкими рыжими волосками – это тоже был его Сёма. Невозможно было его не желать. И он желал. Он хотел обладать им всем без остатка.       Ты мой? Ты мой? – хотелось ему спросить, глядя в это лицо.       Семён в ответ смотрел на него своими до бездонного тёмными вопрошающими глазами.       ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЕШЬ? ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЕШЬ? – спрашивали эти глаза.       То, чего ты хочешь, – отвечал им полыхающий ультрамарин.       Артур припал к приоткрытым ждущим губам, погружаясь в его рот в глубоком поцелуе. Поцелуе с привкусом сигарет. Это был вкус Окса. И Келлер ненавидел себя за то, что знал этот вкус. Он блуждал языком внутри этого прокуренного рта, пытаясь сквозь табачную вуаль уловить вкус Кружанского. Но это было невозможно, по всем ощущениям это был Окс. Эти двое даже сосались одинаково.       И Артур догадывался почему.       Семён тоже пробовал на вкус свой поцелуй с Келлером. Изучал тонкие изящные губы с полоской шрама, всасывал его губу, ощущая твёрдую линию рассечения, сросшуюся немного неправильно. Но от этого она становилась ещё более притягательной. Он погружался в свои ощущения, набирающие обороты внизу живота. Сам потянулся к ширинке Артура, стаскивая с того штаны. Почувствовал, как в него упёрся твёрдый горячий член.       Артур смочил свои пальцы слюной, растёр вход и, не в силах больше сдерживаться, грубо протолкнулся внутрь. Семёна заполнила огненная боль, такая же горячая и желанная, как и само тело, приносящее её вновь. Он застонал сквозь крик, вбирая в себя плоть.       Он хотел Артура. Сейчас, находясь под ним, он это понял.              ЗАЧЕМ БЫЛО РУШИТЬ ЭТИ СТЕНЫ, ЕСЛИ ВСЁ ВЕРНУЛОСЬ К ТОМУ, ЧТО БЫЛО.              После нежной аккуратной блонды, доводящей до оргазма одними только пенетрациями, член Артура терзал и рвал его, не принося удовольствия. Но всё же ему это нравилось. Именно таким был его первый раз. И сейчас он проходил через это снова. Но теперь понимая и осознавая каждое движение внутри себя, каждый стон, слетающий с губ. Он прижимал Келлера к себе, обхватив его спину ногами, елозил под ним, меняя углы и вбирая его в себя полностью. Артур, вбиваясь в него, даже сквозь опустошающие голову спазмы продолжал подмечать новое в Кружанском.       Он знает, чего хочет. Откуда он знает? До них у него никого не было. А после? Что у него было после? И с кем?       Хотя ответ на последний вопрос знать хотелось меньше всего. Потому что если это был Окс, то Артур сам боялся того, что может с ним сделать.       Келлер тяжёлыми равномерными движениями выбивал из Семёна хриплые стоны, слишком тихие.       – Почему ты сдерживаешь голос?       – Потому что она услышит.       – Она и должна слышать, – прорычал Артур и отстранился, оставляя после себя неожиданную пустоту. Рывком перевернув Семёна на живот и навалившись сверху, он снова вогнал свой член.       – Пусть знает, что ты мой, – прошипел он прямо в ухо, вцепляясь в рыжие волосы и прижимая голову Кружанского к кровати.       – Ты мой, Сёма? Ты мой? – рычал он, вбиваясь в него с размаху снова и снова.       – Да! ДА! ДА!!! – всё громче выкрикивал Семён, с каждым толчком, с каждым тяжёлым шлепком яиц по своей заднице.