Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон, проснувшись раньше Семёна, отправился на кухню, познакомился наконец-то с его маман и за чашкой кофе очаровал её своими познаниями в театральном искусстве. Ему, в свою очередь, многое стало ясно о характере Семёна. Бесконечные походы по театрам вместе с ней с самого детства, похоже, наложили на него отпечаток той самой артистичности и каверзного языка, коим измышлялся Кружанский, чем и заработал в школе репутацию чудика.       После посиделок на кухне Антон вернулся в спальню и снова завалился на кровать, зажимая спящую тушу и разглядывая лицо в глубоком хмуром сне. Ощущение сложилось такое, что если Семён внезапно проснётся, то топор в его руке материализуется прямо из его сна.       Антон провёл подушечками пальцев по рыжим, беспокойно застывшим бровям, по напряжённым скулам, по плотно стиснутой линии губ. Прильнул к ним своими губами, невесомо, затаив дыхание, боясь разбудить голод, спящий внутри. И, неохотно оторвавшись, вышел из комнаты.       Семён открыл глаза и невидяще таращился перед собой, боясь пошевелиться и ненароком стряхнуть с себя обрывки грёз, застывших желанным сновиденьем в складке его губ.       Только после того, как входная дверь хлопнула, он неохотно выбрался из кровати и побрёл приводить себя в порядок.       Она сидела на диване и смотрела новости. Он, всё ещё взъерошенный после сна, подсел к ней с кружкой, подобрав под себя босые ноги, и тоже уставился в экран заспанными глазами. И тут же подскочил, расплескивая кофе.       …труп, найденный в заготовленной для похорон могиле, ещё не опознан… криминалисты… – монотонно вещало телевидение.       Телефон телефон телефон… – судорожно шарил по карманам Семён, забыв, что одет в домашние треники. Кофе игриво плескался в кружке, заливая диван и пол.       – КИЛ, ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! – затараторил он в трубку, стоило гудкам оборваться принятым вызовом. – ТЫ ВИДЕЛ НОВОСТИ?!       – Я и сейчас их вижу, – раздражённо процедила трубка.       – МНЕ НУЖНО ТУДА ПОПАСТЬ!!!       – На кладбище? – вкрадчиво уточнила трубка. – Кружанский, хочешь, чтобы я тебе с этим помог?       – Хочу, – бесстрашно заявил Семён. – Сможешь организовать мне пропуск на место преступления?       – Каким образом?       – Ну ты же умный парень, придумай что-нибудь.       – Кружанский… – угрожающе прошипела трубка.       – ЧЁРТ, КИЛ! ЭТО ЖЕ НАСТОЯЩИЙ ТРУП!!! – заголосил Семён, и она вздрогнула рядом на диване.       – А бывают ненастоящие? – с сомнением отозвалась трубка.       – Поверь мне, бывают, – Семён с содроганием вспомнил мастерскую Вениамина Бенидиктовича, о которой Келлеру посчастливилось не узнать. – Ну что, сможешь?       – Ладно, что-нибудь придумаю, – согласился Келлер. Хотя понятия не имел, чем он вообще может тут помочь. Но голос Кружанского снова вибрировал знакомыми нездоровыми интонациями. Проще было придумать что-то на месте, чем ему отказать.              Через двадцать минут они уже ехали на кладбище на другой конец города.       Как и ожидалось, вокруг участка, огороженного лентой, столпилась тьма народа. Машины органов и скорой помощи стояли поодаль у проезжей колеи, вокруг могилы сновали люди в формах. Криминалисты копошились на дне могилы, подобно археологам, кисточками стряхивая комья земли с мёртвого тела.       Сами они пробрались за ограждение одной из могил невдалеке, сплошь засаженной белыми анемонами. Семён бросил скользящий взгляд на памятник с фотографией и уселся за столик. Так, оставаясь незамеченными, они могли в полной мере наблюдать за процессом.       – Ну и что будем делать? – Семён нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице.       – Что ты вообще хочешь там увидеть? – скучающе подперев подбородок кулаком, Артур наблюдал за мельтешением следователей.       – ВСЁ.       – Что у тебя есть из доков? – после минутного раздумья спросил Артур.       – Пропуск от Заябыхи. От куратора моего, – пояснил Семён, не сводя сосредоточенного взгляда с людей, которые очень мешали его планам.       – Тебя не пропустят туда с такой прической, – заметил Келлер и потрепал непричесанный рыжий шухер на голове Кружанского.       – И что ты предлагаешь? – Семён раздражённо отмахнулся от его руки.       – Забриолинить тебе волосы и приклеить дерзкие усики.       – И что это изменит?       – Так ты станешь похож на детектива.       – А тебе даже делать ничего не надо, чтобы быть похожим на кретина, потому что ты он и есть! – с досадой огрызнулся Кружанский.       – Хватит на меня шипеть, маленькая блядь! – рычал Келлер, сгребая Кружанского. – Меня тут вообще быть не должно!       – Оттого что ты здесь, толку тоже нет! – рычал Семён, вырываясь из его захвата. – На что я вообще рассчитывал?!       – Подождём пока все разойдутся.       – Все разойдутся, когда труп вытащат из могилы и увезут. А мне он нужен в могиле, а не где-то ещё!       Семён бесновался, понимая, что время уходит, а к месту преступления им не подобраться. Артур с интересом на него поглядывал, ловя себя на том, что борзота Кружанского его не злит, а забавляет.       – Интересные у тебя фетиши, Сёма…       – Да я вообще неординарный.       – Одним словом, ёбнутый.       – Одним словом, да, – согласился Семён. – Поэтому давай так: будет пропуск – будет отсос.       – Ты со мной ещё торговаться будешь, блядёныш? – для приличия прошипел Артур. Но не мог не согласиться, что такие условия вполне мотивируют.       – Это не торги, а здоровая мотивация, – в тон его мыслям отозвался Семён. – Настоящий журналист должен использовать все свои ресурсы для достижения цели.       – Насколько низко ты готов пасть? – поинтересовался Келлер. Яростная самоотверженность Кружанского начинала даже восхищать.       – Уровень своего падения я тебе уже озвучил. Дело за тобой, Кил.              Спустя бесконечно долгое время у могилы наконец-то началось движение против часовой стрелки. Следователи, вынырнув из-под ленты и расшпыняв часть зевак, скрылись в своих машинах и уехали. Криминалисты, вынырнув из криптакомб, расположились подальше от могилы в тени дерева и, в ожидании судмедэксперта, с аппетитом принялись уплетать свои гамбургеры с сочными поджаристыми котлетками. По огороженному участку с важным видом бродил единственный блюститель порядка, патрулируя территорию по периметру ленты.       Келлер, решив, что момента удачней им не предоставится, подхватил Семёна под локоть, и они вместе нырнули под ленту.       – Студента отправили к вам проходить практику, – уверенно отрапортовал Келлер и подтолкнул Семёна в спину. Затем, вынув из своего кармана его студенческий пропуск, ловко распахнул документ перед носом мистера «патруля». Тот поразился до чего же С. Кружанский на зелёненьком хрустящем вкладыше похож на Франклина, особенно в три четверти. По-отечески приобняв Келлера за плечи и разглагольствуя о важности учебных практик, он отвёл того в сторону, поворачиваясь спиной к рыжему студенту-практиканту.       Семён, уловив намёк, с волнением шагнул на свою первую ступень карьерной лестницы журналиста. Он, с напускным азартом закружив вокруг могилы, увлечённо щёлкал чёрный брезент на дне ямы, пока не нашёл самый зыбучий откос. Встав на краю и стараясь выглядеть как можно естественней, он скользнул вниз вместе с глинистыми комьями. А там, не теряя ни мгновения, откинул брезент. И застыл.       Её голубые глаза с разомкнутыми веками смотрят в небо, губы с налипшей пылью на кроваво-красной помаде приоткрыты. Твоя подруга мертва Твоя подруга мертва… – закружилось в голове.       Семён на мгновение облокотился о стенку ямы, но, тут же взяв себя в руки, навис над ней с фотоаппаратом и быстро сделал серию снимков. Потом вернул брезент на место, убрал зеркалку в сумку и жалобно заскулил, зовя на помощь.