Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      – Кил мне вчера на кладбище отсосал, – поделился Семён, когда они после выходных ехали обратно в общагу.       – Антуражненько, – одобрил Антон.       – Ты не понял. МНЕ ОТСОСАЛ АРТУТ КЕЛЛЕР.       – Почему бы и нет. Я ему, он тебе…       – А чтобы замкнуть этот круг, я должен отсосать тебе, – пришёл к логическому выводу Кружанский, и глаз Антона озорно блеснул.       – А у вас что с ним вообще было? Я имею ввиду, тогда ещё… – спросил Семён. Не то чтобы этот вопрос его мучал, но, скорее, интересовал, еще со времён школы. – Вы же с детства вместе тусили.       – Ну как тусили, в основном лупили друг друга до крови, – отозвался Антон. – Точнее, он меня лупил, а я учился давать сдачи. А когда он понял, что я научился, то этот гад начал ходить на кикбоксинг. Ему даже сама мысль противит, что мы с ним можем быть на равных.       – Да, это на него похоже… – Семён живенько представил все их кровопролитные отношения, но тут же опомнился. – Эй, я не про это спрашивал!       – А, ну было дело, развёл его на пару дрочек. И то только потому, что я настырный. По большей части он меня отшивал. Хотя у нас бы всё равно ничего не вышло. Мы же оба сверху, – самодовольно оскалился Антон.       – Тцч, – щёлкнул языком Кружанский. – Хотел бы я на это посмотреть.       – Зато я на вас насмотрелся достаточно, – буркнул Антон себе под нос.       Семён молчал, сосредоточенно кусая фалангу пальца и глядя перед собой невидящими глазами.       – Что? Что ты делаешь? Эй, Кружанский! Ты сейчас серьёзно это представляешь?!       – Представляю, – процедил Семён сквозь зубы и, крепче вгрызаясь в палец, отвернулся к окну.       Антон поочередно переводил взгляд с дороги на его вздыбленную ширинку. И все больше багровел от рвущегося наружу смеха. Больше невозможно было сдерживаться, и оба расхохотались.       – Я даже говорить не буду, кто ты, – сквозь смех выдавил Антон.       – Не говори, – с хохотом отозвался Семён.       – И всё же… У тебя шикаррррные фантазии, котик мой.       – Это потому что ты в них шикарен.       – Но Келлеру бы они точно не понравились. С моим-то участием.       – Просто переоденься в мои шмотки.       – Пффф…       – Ха-Ха-Ха-Ха!!!       – Хы-Хы-Хы-Хы!!!       – Ладно, а теперь рассказывай.             

***

      У того парня из тела торчали кости, Артур стоял, залитый его кровью. Рядом сидела Илона и прикрывала подобранной маечкой свою маленькую грудь. А он не мог оторвать от Артура завороженного взгляда.       В тот момент он понял, что созрел. Он больше не хотел драться с Келлером. Он хотел самого Келлера.       От этого осознания его повело. С того дня он принимался лупить его ещё яростней. Артур, смотря на эту вспыхнувшую ненависть, был немного растерян. Но со временем начал понимать, что происходит на самом деле. Тогда он начал отвечать ему тем же – бил в ответ так, чтобы вышибить из него это больное чувство. Они оба начали меняться слишком быстро.       Когда стало известно, что после выпуска Артура, Келлеры собираются переезжать в Германию, неспешные мысли, что когда-нибудь он его получит, резко обрубились реальностью. Теперь это была единственная мысль – больше шансов не будет, а значит, терять больше нечего.       Узнав день их возвращения с очередных праздничных каникул, он дожидался его у ворот дома. Сидел на капоте своей машины, пил прямо из горла и не отводил упорного взгляда от поворота. Келлер приехал на такси, проводил Илону и, проходя мимо, окинул его усталым взглядом.       – Как там твой переезд? – бросил Антон ему вслед.       – Не могу дождаться дня, когда больше не нужно будет видеть твою рожу, – Келлер усталой, слегка заторможенной походкой вошёл в ворота, и они закрылись, снова отсекая их друг от друга.       Антон какое-то время сверлил пьяным взглядом его спину, а потом спрыгнул с машины и с размаха зашвырнул бутылку через ограждение прямо в ноги Артура. Та разбилась в дребезги о брусчатку, забрызгала остатками спиртного низ его брюк. Артур не обернулся. Антон подлетел к воротам.       – КЕЛЛЕР СУКА. ТЫ СУКА. ВЕРНИСЬ. ВЕРНИСЬ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ!!! – заорал он, вцепившись в прутья и бешенстве тряся ворота. От этого лязганья и его воплей вдалеке завыли собаки. Артур, так и не обернувшись, устало зашёл в дом. И снова всё погрузилось в тишину. Он стоял и смотрел на закрывшуюся за ним дверь. Не желая уходить и не желая принимать того, что Артур ушёл вот так.       – КЕЛЛЕР!!! ВЕРНИСЬ, СУКА!!! – снова заорал он, ещё яростней встряхнув ворота. Собаки вновь взвыли и зашлись в истеричном лае. Ворота снова разъехались.       – Сам сюда иди, – бросил Келлер, открыв дверь, и скрылся внутри.       Антон, заплетаясь в ногах, двинулся за ним следом.       Артур был утомлён перелетом, утомлён мыслями о том, что придёт день, когда они больше не увидятся. Сам Антон был утомлён своей ненормальной кровожадной жаждой. Они так же утомлённо прошли в его комнату. Артур смотрел на него и не знал, что хочет сказать. А он заглядывал в его лицо глазами, полными мольбы. Сделал к нему шаг и вжал в стену, вцепившись в лацканы пиджака.       – Ты не можешь меня бросить, – в его голосе сквозила дрожь, – ты не можешь…       – Не могу, – устало согласился Артур.       Антон всё сильней стискивал пальцы на его лацканах, а по его щекам катились слёзы. Он выглядел таким жалким. Но именно это Келлеру и хотелось видеть. И он уцепился за эту возможность, наполняя свои глаза ещё большей безысходностью.       Давай, Келлер, ты уже почти клюнул, – думал он отчуждённо, смазывая грань между собой настоящим и своей игрой.       Артур провёл пальцами по мокрым дорожкам слёз на его лице, и Антон понял, что поймал его. Потянулся за поцелуем, с болезненным стоном прижался к его губам, и Артур ему ответил.       Чёрт, Келлер, почему? Почему получить тебя оказалось так просто? – он медленно стаскивал с него одежду, Артур его не останавливал и, не разрывая поцелуя, поддавался его игре.       Не будь таким, оттолкни меня.       Артур стаскивал с него одежду в ответ, и углублял поцелуй, так что он начал задыхаться. Получить всё и сразу, и вот так легко – это опьяняло больше, чем выпитая бутылка виски. Он размякал в его руках, чувствуя себя взбитым кремом. Он получал Артура, но и Артур тоже получал его. Прямо сейчас, в руках Келлера он становился слишком мягким, слишком покладистым. Он лежал под Артуром, чувствуя, как его член трётся в опасной близости от входа, и готов был позволит ему проникнуть внутрь.       Только в последний момент он всё равно извернулся и обхватил оба их члена, зажимая в ладони. Артур не возражал, может, потому что тоже немного боялся. Эта близость свалилась на них обоих слишком неожиданно. Он двигал своей рукой поверх его руки, ловя губами его мучительные долгие стоны. Они кончили следом друг за другом, и их сперма смешалась на его животе.        Артур опустился на него, вжимаясь всем телом и переводя сбившееся дыхание, и, рвано дыша, припал губами к его виску. Антон лежал под ним и впивался в спину подушечками пальцев, боясь, что если выпустит когти, то наваждение лопнет как мыльный пузырь. Он не мог поверить, что всё это и впрямь происходит с ним. Слишком легко, стоило немного притвориться, и Келлер сразу попал в его ловушку.       – Как я и думал. Стоило прикинуться слабеньким, и ты сразу растаял, – расхохотался Антон, понимая, что этим рушит то обретённое, чего желал все эти годы. – Откуда этот комплекс героя, Келлер?       Артур застыл как ошпаренный, потом скатился с него и устало прикрыл глаза рукой. И так и остался лежать не шевелясь. Наверное, в тот момент он чувствовал себя идиотом.       Антон быстро собрался и вылетел из комнаты – до того, как Артур посмотрел бы на него и увидел его глаза. Он вышел за ворота, облокотился о капот своей машины и подкурил.       – Ну и далбаёб же я… – безрадостно сообщил он беззвёздному небу, выпуская облако густого белого дыма в его чернь. Глаза щипало от подступающих слёз.       Он получил Келлера, но поганенькая натура в конце концов одержала верх. Растоптать его оказалось важнее, чем быть любимым им.