Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Семён позвонил на следующий день.       – Окс… – только и выдавил он.       У Антона от этого гробового голоса волосы встали дыбом.       – Сейчас буду, – он разъединился и в рекордные полчаса был у дома Кружанского.       Семён сидел на лавке у подъезда в домашних трениках и футболке, и выглядел так, будто сбежал из дома, а не из лап своего убийцы.       – Я поведу?       Антон без лишних вопросов вылез из машины и, обогнув её, сел с пассажирской стороны. Семён уже давно умел ладить с его крошкой, но даже если бы не умел, он всё равно бы уступил. Пусть это стало бы последней поездкой для всех троих, он не стало бы ему отказывать.       Семён ехал медленно, сжимая зубами сигарету, и сосредоточенно прощупывал взглядом ряды заведений вдоль дороги, явно выискивая что-то конкретное. Антон только надеялся, что это будет не оружейный магазин, потому что он и здесь бы не смог отказать.       Спустя полчаса блужданий Семён наконец остановился, молча вылез из машины и взбежал по ступенькам вверх. Антон высунулся в окно и, барабаня пальцами по бардачку, принялся изучать перечень услуг, прописанных на выставленном щитке.       – Можно к вам без записи? – услышал он голос Кружанского с порога, затем дверь за ним захлопнулась.       Антон выбрался из машины, вернулся на водительское место, подкурил и стал ждать.              Спустя пятнадцать минут Семён спускался по лестницам тату-салона в раскоряк и шипел при каждом шаге. Антон, смотря на его грациозную походку, не выдержал, хохотом разрывая всё висящее напряжение.       – Пффф, ты это сделал.       – Сделал, – Семён забрался в машину и аккуратно подщипнул мотню на трениках, держа ткань навесу подальше от причинного места.       – И как ощущения? – весело поинтересовался Антон, заводя машину.       – Фантастические, как заново родился, – прошипел Семён и, не опуская руку, другой порылся в сигаретной пачке. – Хочешь посмотреть?       Боль от иглы, пронзившей член под самой головкой, так его прошибла и отрезвила, что выбила из его головы все мысли о Келлере. Антон щёлкнул зажигалкой и тронулся места. Семён, прижав сигарету губами, оттянул резинку треников, открывая Антону душераздирающую картину, слегка зацензуренную дымом.       – Шикарно, – Антон чуть не влепился в зад чёрной Камри, разглядывая эту красоту. – Думаю, тебе нужно обновить прикид. Твой малыш этого заслуживает. Смотри какой он стильный.       – Кил оставил мне вполне креативный принт на футболке, – Семён вытянул голову и пробежался глазами по номерам, бледнея от мысли, как близки они были к эротической опасности по имени Марра. – Давай-ка поедем другой дорогой.       – Лучше бы он свои мозги на стене оставил, – буркнул Антон, без вопросов сворачивая на первом повороте. Может, было бы лучше, если бы они и правда нашли оружейную. – Поехали в тир?       – Понимаю твой ассоциативный ряд, чел… – выдохнул Семён, провожая взглядом чёрную фурию, умчавшуюся по прямой. – Кстати о Келлерах, угадай кто едет меня провожать.       – Тогда ты угадай, кто тебя встретит.              В тире они, не жалея пулек, отстреливали мишени, представляя каждый свою цель. Антон безжалостно расстреливал Келлера, перехватившего у него Кружанского. Семён беспощадно мазал по собственной роже, не сумевшей сказать Артуру, что он едет с Оксом.       По подведённым итогам Антон оказался более рассвирепевшим, потому что уходили они, загруженные выигрышами.       Семён в хоккейной маске на лице сжимал в руках плюшевого котика и размахивал им подобно мачете. Он только жалел, что не надел свою брендовую футболку от Келлера. Его кровавая пятерня как нельзя лучше завершила бы образ. Антон рядом шёл в чёрных солнцезащитных очках, в три раза превышающих классические масштабы, и отстреливал прохожих воздухом из пустого водяного пистолета. В этой же маскировке они зарулили к набережной, а там, приставив дуло пушки к виску мальчика из проката, угнали у него катамаран на час, прихватив из соседнего лотка по мороженому.       – О, двойное, – восхитился Семён, разорвав упаковку.       Они отплывали от берега, Антон, сосредоточив всё внимание на управлении посудиной, лишь скользнул по Семёну взглядом, переводя глаза к горизонту, но тут же вернул фокусировку на него. Всё остальное время он крутил педали, не сводя с него глаз.       Семён поочередно обсасывал слитные половинки мороженных столбиков-близнецов, переключаясь со сливочного на шоколадный – скользил по ним губами и вбирал в рот до середины, и делал это с таким упоением на лице, что спустя пять минут отчаянного педалирования, Антон не выдержал.       – Кружанский, что ты творишь? – весело поинтересовался он.       – Ем мороженое, – Семён прервался, слизнув с верхней губы белые остатки.       – Нет, ты испытываешь мою волю.       – Хочешь половинку?       – Я лучше посмотрю. Продолжай, котик мой. Ты отлично справляешься сразу с двумя.       Семён пожал плечами и принялся обсасывать мороженое с двойным усердием.       – Чёрт, мы за что-то зацепились, – озадаченно протянул Антон, подглядывая за борт.       Кружанский наконец-то прикончил своё мороженое, но было уже поздно. Их отнесло неизвестно куда.       – Я проверю, – Семён перегнулся через борт, подгибая катамаран под своей тяжестью, пошарил рукой в воде, но ничего не обнаружил.       – Чисто, – отрапортовал он.       Тогда Антон перегнулся через свой бортик и завалил катамаран на свою сторону.       – Тоже ничего.       – Странно, – Семён, не сводя с него глаз, снова навалился на бортик со своей стороны, и Антон следом сделал тоже самое. Они, быстро уловив общую мысль, начали наваливаться на бока по очереди, раскачивая посудину из стороны в сторону, и всё больше входили в раж.       Когда им и этого показалось мало, они начали на нём скакать, катамаран ходил под ними ходуном, на берегу в рупор орали спасатели, грозя штрафом и требуя немедленно прекратить, но только больше их раззадоривали.       В конце концов катамаран не выдержал и завалился на бок, и они, слившись в едином вопле, полетели в воду, а катамаран, выплюнув их неусидчивые туши, принял исходное положение.       – МНЕ НЕЛЬЗЯ МОЧИТЬ МОЙ ХЕР!!! – орал Семён во всю глотку, отплёвываясь от воды. Рядом, захлебываясь, хохотал Антон, на берегу суетились спасатели, но не торопились спускаться на воду. Они вроде как должны были броситься на помощь этим далбаебам. Но им вроде как не хотелось.       Как раз для таких придурков и были созданы спасательные жилеты. Но телефоны это не уберегло. Если подвести итоги, то за последний год Антон уничтожил одну машину и два дорогущих телефона. А Семён... ну, у него вся жизнь шла куда-то под откос.       Спасатели, так и не проявив к ним сострадания, поджидали на берегу, так что они, уклоняясь от штрафа, бросили катамаран и, вплавь обогнув засаду, направились к пляжу. Там, скинув мокрую одежду и кислотные жилеты, они затерялись в массе других обнажённых мокрых тел. Семён приклеился к двум пышногрудым красоткам и, одолжив у одной из них бейсболку, спрятал свой рыжий опознаватель.       Остаток дня они вчетвером напивались в пляжной кафешке и плескались в реке. А потом ездили по ночному городу с открытыми окнами и гоняли диск панков, в четыре пьяных глотки подвывая голосу Малого.       Рекламная акция, по их мнению, прошла успешно. По крайней мере двух фанаток они в свои ряды завербовали.              На следующий день Семён пылал в объятиях Антона с температурой под сорок, до поездки в Лондон оставалось пять дней. Но Лекс был медиком, а сам Кружанский был сильным парнем.