Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Табло сообщало, что рейс задерживается на два часа, Антон спал, во весь рост развалившись на креслах в зале ожиданий и видел, как Кружанский, блистая голливудской улыбкой и роняя иностранные фразочки, сходит по трапу. Но когда открыл глаза, обнаружил себя спящим на том же месте, а время прилёта увеличилось вдвое. Тогда он решил, что поспит ещё немого, в этот раз желая увидеть свой сон наяву. И спустя ещё два часа его желание наконец-то прилетело на родину.       Антон, увидев в толпе пассажиров рыжую макушку, весело оскалился и вскинул руки с табличкой:       «ОБНИМАШКИ ЖДУТ СВОЕГО КОТИКА»       Котик, при виде белобрысой шевелюры, бросил свой чемодан и с разбега запрыгнул к нему на руки. Антон, хохоча на весь аэропорт, подхватил его под зад и похлопал по спине, сотрясающейся от душераздирающих рыданий. Отсалютовав обалдевшим товарищам-репортёрам, он подцепил чемодан Семёна ногой, ухватил за ручку и покатил к выходу.       – Как тебе Лондон, Кружанский? – весело поинтересовался Антон, неся повисшую на нём тушу.       – Прекрасный и бессмысленный. Я больше никуда без тебя не поеду, Окс, даже к бабушке, – проныл Семён, даже не думая слезать.       – Твоя бабушка живёт через дорогу от твоего квартала.       – Вот именно, это слишком далеко.       – Думаешь, я ей понравлюсь?       – Ей понравится любой, кто сможет пахать на её огороде.       – Она будет от меня без ума.       – Пффф…       – Ха-ха-ха!!!       – Хы-хы-хы!!!       Вернуться домой было бесценно.       У машины Антон, не выпуская висящей на нём задницы, нашарил в кармане сигареты, подкурил и затянулся. Семён прижался к его губам и втянул дым, только после этого расслабленно стёк на землю, и, перехватив у Антона сигарету, принялся остервенело курить, пополняя оскудевшие запасы никотина в крови.       – Какого чёрта, это потому, что я рыжий?!! – возмущался он. – Этот самолёт не мог приземлиться целых два часа, потому что все телетрапы были заняты, а потом ещё столько же не мог взлететь, потому что не было свободных воздушных путей.       – Добро пожаловать в заграничный мир, – Антон приглашающе повёл рукой и подкурил новую сигарету.       – Вот уж экскьюз ми, бат ноу, – отрезал Семён, раздражённо пыхтя сигаретой.       – Потрясающе, какие успехи всего за неделю, продолжай, – восхитился Антон, забираясь в машину.       – ФАК! – изрёк Кружанский и, яростно отправив бычок в урну, забрался следом.       – Хау ду ю ду ман? – не унимался Антон.       – Ай фил лайк пис оф трэш.       – Фантастик, – Антон продолжал всю дорогу забрасывать его вопросами из учебника за восьмой класс, разгоняя накатывающую сонливость.       – Мы же не в общагу едем, да? – зевнул Семён, провожая взглядом знакомый поворот, в который они не повернули.       – Джа-ку-зи, – сверкнул глазом Антон. И Семён потёк по креслу.       – Уломал.       К тому времени, когда они доехали до дома, был уже четвёртый час ночи. Семён все свои силы прикладывал, чтобы держать глаза открытыми, но веки магнитило друг к другу со страшной силой. А голова наполнялась звенящей чернотой, даже весёлые басы ню-металла действовали на него как колыбельная.       Антон держался молодцом, и то только потому, что успел урвать долю сна во время ожидания самолёта. Но даже он давил в себе желание уткнуться лбом в руль и послать всё к чертям, отдаваясь во власть Морфея. В таком состоянии они вылези из машины и, пошатываясь на пару, потащились к подъезду.       В лифте Семён полуспал, устроив голову на плече Антона.       – Я так и не спросил, откуда у тебя эта симпатичная курточка.       – Один милый панк одолжил мне её для концерта, – сонно пробубнил Семён, чувствуя, как заваливается в сон прямо на ходу.       Антон подхватил его руку, приподнял кисть на уровень глаз, рассматривая ушибы.       – Смотрю, всё было полюбовно?       – Я старался быть с ним ласковым.       Антон хмыкнул, чмокнул опухшие костяшки и, выйдя из лифта, принялся открывать дверь. Семён, громыхая колесиками, подошёл следом, прижался к нему сзади, запустил руки под футболку, сжав его бока, и уткнулся губами в затылок.       – Я просто хотел ему объяснить, что нет – это значит нет, – выдохнул он, и у Антона от этого хриплого тяжёлого голоса по телу прошлись мурашки, вздымая волосы на загривке.       Он резко крутанул ключ и ввалился в квартиру на ослабших ногах, стараясь побыстрее сбросить со спины этого рыжего демона, пока тот не его сожрал. Даже сон как рукой отбило. Но Семён, переступив порог его дома, снова вернулся в режим Кружанского, большими сонными глазищами разглядывая его шикарные апартаменты.       Новая квартира Антона, как и ожидалось, была такой же впечатляющей, как и родительский дом. Этот балованный чёрт просто не мог жить без комфорта, хотя ни в общаге, ни у Семёна дома ни разу не жаловался. Родители, похоже, и сами не скупились инвестировать в своё белобрысое сокровище, но Семён был уверен, что все их вложения ещё окупятся сполна.       Он сонно размышлял над тем, что им предстоит спать в одной кровати, да ещё такой соблазнительно большой и на вид удобной. Они ещё во время первой совместной ночёвки поняли, как опасно оставаться наедине, но теперь грани рушились и опасаться вроде больше было нечего. С другой стороны, он так хотел спать, что ни о чём другом особо и не думалось. Антон прижался к нему сзади, вырывая его из мыслей, и скользнул рукой под косуху.       – Тебе идёт эта куртка, но от неё несёт чужим запахом, – промурлыкал он у рыжего виска.       – Это запах Лондона, – отозвался Семён, концентрируясь на ощущениях от тёплой ладони на своём животе.       – Нет, это запах подделки за пять баксов, нужно сдать её в химчистку, – Антон, всё ещё стоя сзади, стянул куртку с его плеч и откинул на пол.       – Тогда сначала туда надо сдать меня, я пропитался этими дорогими ароматами насквозь.       – Заодно и это прихватим, – Антон игриво стянул с него футболку, затем расстегнул молнию на джинсах и, потянув штаны вниз, уже начал об этом жалеть. Семён, стоя к нему спиной, застыл напряжённый и испускал флюиды какой-то новой тёмной брутальности.       – Кружанский, ты как-то отощал, с тобой там хорошо обращались? – Антон попытался отшутиться, но Семён, просто уничтожая его, даже не подумал отшучиваться в ответ. Он молча развернулся, протянул руку к его лицу и провёл по скуле, подцепляя большим пальцем повязку.       – Не одевай её, когда мы наедине, – выдохнул он Антону в губы, обжигая своим горячим тяжелым дыханьем. Стянул повязку и отбросил её. И раз уж его всё равно раздели, развернулся и побрёл искать ванную.       Антон проводил его взглядом, на нетвёрдых ногах добрёл до окна и распахнул настежь, чувствуя, как в квартире резко стало жарко. Он стянул с себя одежду и, завалившись на кровать, уставился на полную луну сквозь оконный проём, раздумывая на тем, что за лондонский оборотень покусал Кружанского. И кому пожать за это лапу.       С этими мыслями его незаметно унесло в сон.       Семён решил отложить джакузи на утро и ограничился душем. Он хорошенько намылился, смывая с себя раздражающие ароматы, а потом, подперев стенку рукой, стоял под тёплыми струями и сквозь сон утопал в каплях, обтекающих тело, до тех пор, пока его не повело. Тогда он, очнувшись, как от падения, немного ошалелый, встряхнул головой, разгоняя подступающие сновидения, и выбрался из душевой.       В комнате его ждало нечто настолько соблазнительное, что ему подумалось, будто он все ещё спит. Перед ним на кровати распласталось обнажённое шикарное тело и манило своей беззащитной открытостью. Антон лежал на спине в полном отрубе, мерно вздымая дыханьем грудную клетку, и убаюкивал одним своим видом.       Тогда Семён решил, что не стоит отказывать себе в таком невыносимом искушении. Осторожно, чтобы не разбудить, он забрался на него сверху и навалился всем телом, с размаха входя в сон.