Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      ТУРБООТКОС – мигала неоновая вывеска.       – ТУРРРРРОБООТСОС, – вдохновенно читал Семён, припав к бутылке.       Они сидели в машине на парковке и глушили мартини. День выступления наконец-то настал.       Они даже приволокли в свой город соседа, который, будучи заочно знаком с группой по дискам, очень даже не возражал быть похищенным для этого случая.       Они напивались, поглядывая, как в клуб набивается народ. Вопреки угрюмым прогнозам парней, слушателей оказалось куда больше, чем пространство клуба могла в себя вместить. И не важно было, что большую часть слушателей составляли не отбитые панки, а милые барышни. Тут Кружанский мог гордиться своей заслугой по праву.       Они разглядывали разношёрстную толпу, опустошая уже вторую бутылку на троих, а когда пришло время, вывалились из машины и весёлой нетрезвой походкой прошествовали в клуб.       Семён вырядился как панк, сливаясь с окружением. И в этот раз в своей косухе, добытой кровью и силой, он выглядел среди всех этих ребят как родной. Соседа тоже замаскировали как могли. Один только красавчик Антон, не изменяя себе, в стильном чёрном костюме выглядел на этом шоу фриков так, будто панки похитили его прямо из директорского кресла во время совещания.       Они решили не лезть в эпицентр беснующейся от предвкушения бури и расположились у стены, с любопытством изучая собравшихся. Семён даже среди всех этих бесчисленных цветастых хаеров с ужасом распознал один знакомый красный ёжик. Он толкнул Антона в бок, мотнул головой в сторону их общего приятеля и, бледнея, принялся сканировать взглядом окружение на предмет знакомых карих глаз с ресницами-веерами. Но красноволосый, кажется, в этот раз был без своего бешенного дружка.       Зато рядом с ним Семён, побледнев больше прежнего, распознал опасность куда большую, чем амико итальяно. Марра, сверкая своими ошалелыми глазами-бриллиантами, висла на красноволосом, и, кажется, две эти сексуальные угрозы нейтрализовали друг друга, будучи заключёнными во взаимных объятиях. Поэтому Семён решил, что если они продолжат зажиматься в том же темпе, то ему самому ничего не грозит.       Но тут его взгляд, соскользнув с них, влепился в его красавицу-блонду, веселящуюся рядом под бочком красноволосого. И её подружка с шикарной задницей снова шла с ней в комплекте. Тогда Семён толкнул в бок уже соседа, красноречиво намекая ему не упускать свой новый шанс.       Он решил не удивляться, что все его знакомые, обретённые им за год проживания в мегаполисе, собрались здесь и, кажется, все были из одной компании. В конце концов панк-рок творит чудеса. Пусть и такие ненормальные.       К этому времени парни Стэна уже заняли свои места на сцене, проверили аппаратуру, Хаммер лупанул по тарелкам, и Семён в ответ на его приветствие вскинул «козу». Со сцены ему оскалились пять обворожительных морд, и выступление началось.       Он орал все их песни, заученные на зубок, и на его вопли восхищённо оглядывались другие панки. Антон довольно скалился.       Мой мальчик, – говорил его гордый взгляд. Рядом пьяно скакал сосед, подвывая знакомые слова.       Среди всего этого сумасшествия они не заметили, как в зал вошёл Келлер, а вслед за ним и Луганов. Эти двое, даже не сговариваясь, действовали синхронно. Стояли молча чуть поодаль, скрывая своё присутствие, застыли как зловещие мускулистые истуканы, и только переводили глаза с ничего не подозревающего Кружанского на сцену.       Пробравшись сквозь пьяный весёлый хаос, к троице подошёл Лекс. Антон, увидев брата, тут же по-хозяйски притянул его к себе и поцеловал в губы.       – Принцесса моя, почему ты не в первых рядах? – поинтересовался он, озорно сверкая глазом.       – Подошёл поздороваться, – невозмутимо ответил Лекс.       – Ну привет, – Антон припал к его губам и, бесцеремонно протолкнув язык, начал вылизывать рот брата. Лекс отвечал ему безмятежным спокойствием. За ними заинтересованно наблюдал Семён. На бэкграундах почему-то сфальшивила бас-гитара, и струны зафанили со зверским дребезжанием.       Антон отстранился и, весело оскалившись, мотнул головой в сторону сцены.       – Кажется, чей-то парень распсиховался.       Лекс безмятежно хлопнул брата по плечу и принялся пробираться обратно в сторону сцены.       – Вот это выдержка, – восхищённо выдохнул Семён.       – Непробиваемый парень, – согласно восхитился Антон и, подхватив Кружанского за талию, тесно к нему прижался.       – И давно ты над ним так издеваешься? – поинтересовался Семён, почти касаясь его губ своими.       – Давненько, – ответил Антон, обдавая его губы свои теплом. – Когда-нибудь я его выебу. И он не будет против.       – Стэн будет.       – А ты?       Келлер видел, как они с Оксом, тесно прижавшись, шептали что-то друг другу в губы, понимая сказанное сквозь адский непробиваемый шум. Будто они находились в другом измерении, в котором кроме них двоих больше никого не существовало.       Не существовало для них и его.       У Артура скулы сводило от ярости и боли, но он сдерживался, припасая весь свой заготовленный запал для другой цели. А с этими двоими он разберётся позже. Изучив статью до зубного скрежета, он стоял в толпе и, глазами-сканерами пробегая по панкам на сцене, сопоставлял информацию, выуженную из статьи с их внешними образами.       Бас-гитара – это Стэн. Он был первым. С него всё и началось. На барабанах – Хаммер, любитель долбить пожёстче. По комплекции оба такие же мощные, как они с Лугановым. Если вынести их первыми, то остальных можно раскидать играючи.       – … а я присоединюсь.       – К Стэну или к нам?       – К вам, – пьяно улыбнулся Семён, и Антон закусил губу.       – Кружанский, это так заводит, – Антон впился жадным поцелуем в его губы, которые, чёрт возьми, были слишком близко. У Семёна от неожиданности подкосились ноги. Потрахаться они потрахались, но этих губ он касался впервые за год. И это, чёрт возьми, было обалденно. Вокруг горланили и толкались панки, а они, в момент забыв, где находятся, не слышали ничего, кроме громыхания сердец в грудной клетке.       Бух! Бух! Бух! – или это где-то в отдалении лупил Хаммер.       Они бесстрашно и самозабвенно сосались на глазах у ошарашенного Луганова. Тот, похолодев, беспокойно метнул глазами в сторону Келлера, но Артур был слишком поглощён парнями на сцене, выпустив на время Кружанского из поля зрения. Диман не сводил с него сосредоточенного взгляда, отслеживая момент, когда Келлер решит повернуться.       В стороне раздался пьяный хохот, Артур рефлекторно среагировал, и Диман, боясь представить последствия, заторможенно повернулся следом. Но Кружанский и Окуст уже вовсю гоготали в объятиях соседа.       – А теперь меня, Окс, – врезался в них сосед и повис на плечах у обоих, проталкивая между ними пьяную довольную морду. – Ты тут всех вылизал, я тоже хочууууу, – и все трое расхохотались.       Сосед, ведомый шестым чувством, всегда безошибочно встревал между ними там, где это было необходимо. А сейчас это оказалось вовремя как никогда.       Келлер снова отвернулся и вперил свои ледяные ультрамарины в сторону сцены, Луганов выдохнул, но сердце болело, готовое разорваться надвое.       Всё это выступление уже слишком затянулось.       Пришло время опускать занавес.