Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Для самого Кружанского весь этот этюд был расцвечен более тёмными тонами, красными липкими мазками, сгущающими кровь в венах, парализующими нервы. Когда в толпе пронёсся, сверкая вспышками ультрамарина, взбешённый Келлер, у него подогнулись ноги. Антон, быстро сообразив, что к чему, схватил Кружанского под локоть, но тот врос в пол. Будто в накатившем бреду он смотрел на то, как Артур и Диман, утратившие контроль, влетают на сцену и выносят панков одного за другим.       Я ОТПРАВИЛ ИМ СТАТЬЮ, ПОТОМУ ЧТО ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОНИ МЕНЯ ПОНЯЛИ       – ОН ВЫРУБИЛ АЛЕКСА! ЧЁРТОВ КЕЛЛЕР ВЫРУБИЛ МОЕГО АЛЕКСА!!! – орал Антон, впиваясь в плечи Семёна. – Ладно, Стэн разберётся. Стэн с этим разберётся.       – Я хотел, чтобы они меня поняли… – осипши выдавил Семён, и Антон не столько его услышал, сколько прочитал по губам.       – Я ТЕБЯ ПОНИМАЮ, КРУЖАНСКИЙ. И Я ПОНИМАЮ, ЧТО НАМ НАДО СВАЛИВАТЬ! ОНИ НЕВМЕНЯЕМЫЕ! – орал он сквозь вопли толпы. – УХОДИМ, ДАВАЙ, ПОЙДЕМ ОТСЮДА, – Антон пытался сдвинуть его к выходу, будто каменную статую. Тело Семёна застыло от напряжения. Застыл каждый мускул. На сцене, вцепившись под весёлые вопли панков, крушили всё насмерть два человека, которых он боялся до смерти. Он боялся пошевелиться, потому что боялся напомнить им о своём присутствии. Ему казалось, если он хотя бы вздохнёт, то эти церберы услышат и, бросив терзать свою добычу, ринутся на него.       – ДА ЙОБ ТВОЮ МАТЬ КРУЖАНСКИЙ ДВИГАЙСЯ НА ВЫХОД НАМ ПОРА УХОДИТЬ!!! – орал Антон, срывая горло.       И тогда он сделал первый нетвёрдый шаг назад, потом ещё, пятился, оттесняемый Антоном, не отрывая глаз от своего Киллера и своего Демона. Будучи уже на пороге, он столкнулся с сумасшедшим взглядом Луганова и понял, что Антон прав. Уходить нужно.       Нужно БЕЖАТЬ.       И они рванули прочь.       Сосед, уже давно сбежавший на улицу, пританцовывал возле Соренто, ожидая, когда они наконец появятся. Антон, ещё на выходе пикнув брелком, влетел в открытую машину, следом на заднее сиденье влетели Семён и сосед. Антон дрожащими руками вцепился в руль и нажал на газ. Но машина осталась неподвижна.       – Давай, давай, только не сейчас, – цедил он, вжимая ногу в педаль.       – ОНИ ЗДЕСЬ ОНИ ЗДЕСЬ!!! – орал сосед, подскакивая с каждым воплем на сиденье, отчего тачка потрясывалась, и Антон нервничал ещё больше.       Семён сидел, оцепенев, боясь шевельнуться, укутанный в кошмар, внезапно хлынувший в его мозг.              ОН ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОНИ ЕГО ПОНЯЛИ. ОНИ ПОНЯЛИ? ЧТО ОНИ ПОНЯЛИ? ЧТО ИМЕННО ОНИ ПОНЯЛИ?              Когда машина наконец-то подала признаки жизни, в салон, снося дверцу, влетел Луганов и шлёпнулся на сиденье рядом с Семёном. Ещё через мгновение Келлер распахнул переднюю дверцу. Вцепившись Антону в волосы, он выволок его из салона, приложил хуком в голову и прыгнул за руль.       Антон встал на ноги, сквозь черноту в голове слыша, как заурчала Соренто. Он ухватился за ручку дверцы, но машина тут же рванула вперёд, закручивая его вокруг оси и отшвыривая в сторону. Поймав равновесие, он оглушённо бросился следом, на ходу набирая скорость. Он бежал как невменяемый за собственной машиной, увозящей от него Кружанского. В заднем стекле маячила его рыжая макушка, зажатая между соседом и Лугановым.       Семён на заднем сиденье извернулся и вжался лбом и ладонью в заднее стекло, в попытке дотянуться до него, не сводя с него глаз. Антон, встретившись с его взглядом, полным прощального отчаяния, заледенел. Ноги будто увязли в киселе, он, пошатываясь, заторможенно развернулся и бросился к стоянке. Вцепился в ручку Келлеровского Ланд Крузера. Не открывается. Подбежал к другой машине. Заперто. К следующей. Не открывается. Снова. И снова. Закрыто. Заперто.       – МНЕ НУЖНА МАШИНА МНЕ НУЖНА ЧЁРТОВА МАШИНА!!! – орал он, не помня себя. Но все машины были безжизненно безразличны.       Он на негнущихся ногах вернулся к Ланду, снова подёргал ручку, в отчаянии пнул колесо, треснул кулаками по корпусу и застыл. Внимательно осмотрел стоянку. И, найдя взглядом то, что искал, судорожно выдохнул. Сдирая пальцы в кровь, он сорвал табличку НЕ КУРИТЬ. Подумал мимолётом, что курить хочется. И с размаху ударил углом металла в стекло. Ланд истошно зашёлся сиреной. Уже через мгновение из тамбура показалась пьяная рожа одного из посетителей. Антон, подлетев, вырубил его ударом в голову, порылся в карманах, подцепил ключ и бросился к чужой машине. На бегу завёл и тронулся с места.       Он гнал по тёмной пустой трассе, но не чувствовал скорости. Будто машина не мчалась под двести по идеально ровной дороге, а еле тащилась, увязая колесами в жвачке.       Что делать тут везде лес куда они его везут куда они едут в лес эти кретины везут его в лес они вообще знают куда едут что делать что делать       КУДА ОНИ ЕГО ВЕЗУТ?       Спустя бесконечность впереди замаячили огни, и он впился глазами в ночь, выхватывая силуэт машины. Посреди дороги, полыхая фарами, с распахнутыми дверцами стояла до боли в глазах кроваво-красная Соренто.       Антон, на автомате съехав на обочину, на ходу выпрыгнул из тачки. Его машина была пустая. Он снова на автомате забрался в салон, отогнал Соренто. Вцепился в руль.       Насколько он опоздал где они где они куда они его увели куда теперь идти куда теперь идти       – СЭМ!!! СЁМА!!! – взорвался лес, и его подбросило. Он вывалился из салона, путаясь в своих ногах, бухнулся в траву, вскочил и побежал. С этого момента время на ускорении понесло его вперед по тёмным глубинам, пахнущим хвоей и отдающим привкусом металла.             

***

      – Куда мы вообще едем, Келлер? – Луганов, скрестив руки на груди, таращился в свет фар, разрезающих тьму. С обоих сторон исполинские стены сосен. Впереди дорога в никуда. За рулем полыхающий яростным спокойствием Артур.       – Подальше от Окса, – прорычал тот, кидая взгляд в зеркало заднего вида.       – ДА ОСТАВЬТЕ ВЫ ОКСА В ПОКОЕ!!! – взвыл Семён, наконец-то отлипая от окна.       Келлер, на скорости вдарил по тормозам, так, что всех четверых мотнуло вперёд и вбило обратно в сиденья. Сосед, забившийся в угол машины и старающийся не дышать, сжался в ком. Машина с оглушительным скрипом, крутанувшись вокруг своей оси, встала поперёк дороги, расчертив её чёрными линиями. Келлер вылетел из салона и, распахнув заднюю дверцу, рывком выкинул из салона пискнувшего соседа, затем, ухватившись за рыжие волосы, выволок Семёна наружу.       – Вижу, свой выбор ты уже сделал, Сёма, – прошипел он ему прямо в лицо. И у Семена, и без того наэлектризованного страхом, заледенел загривок.       – А ты чего ждал? Что он и вправду будет выбирать между нами? – Луганов вывалился из салона. – Он боится нас обоих, – продолжил он, обходя машину. – Просто оставь его уже в покое. Ты и так у него всё отнимаешь.       Келлер вперился в него бешеным взглядом.       – Ты вцепился в Илону, потому что она ему нравилась, – продолжил Луганов, пользуясь его молчанием. – Влез между мной и ним, когда понял, что я люблю его.       Семён вздрогнул. Келлер отпихнул его в сторону. Не сводя глаз с лица Луганова, медленно, подобно хищному животному, двинулся ему навстречу.       – Ты Окса покалечил, потому что увидел, что им хорошо вместе, – они уже стояли лоб в лоб, напоминая сцену, которая разыгралась перед Семёном майской ночью год назад. – Ты никого к нему не подпускаешь, но и сам с ним быть не можешь, – шипел Диман в лицо Артура. – Ты болен, Келлер. Ты для него опасен. Ты ему жить не даёшь.       – А ты бы дал?       – Я не встревал, когда он был с Оксом. Потому что это было его выбором. Он и сейчас выбрал его.       – НЕТ У НЕГО НИКАКОГО ВЫБОРА, – рявкнул Артур, и кулак Димана тут же согнул его пополам.       Семён рванул прочь.       Он влетел в лес, не разбирая дороги. За его спиной сцепились два его цербера, разрывая друг друга в клочья. А когда они закончат, то возьмутся за него.              ОТПУСТИ МЕНЯ. ОСВОБОДИ МЕНЯ.              – СЭМ СЁМА ПОДОЖДИ СЁМА ПОДОЖДИ!!! – взвыл лес за его спиной, он мчался в темноте, отстранённо думая, что они закончили слишком быстро. Похоже, что шанса на спасенье уже не будет. Но он продолжал бежать, всё глубже погружаясь во тьму. Ветки хлестали по лицу, оставляя рваные кровоподтёки, ноги всё время проваливались в пустоту, и сердце ухало. Но он не останавливался. Их голоса стихли. Или он престал слышать, оглушённый шумом крови в ушах и тяжёлым буханьем сердца.       – СЭЭЭМ!!! СЁМА!!! – раздался одновременный вопль совсем рядом. Семён рефлекторно обернулся и на ходу и почувствовал, как под ногами исчезает земля. Он кубарем покатился вниз по крутому каменистому склону, сдирая тело и дробя кости об острые выступы. Когда эта каменная карусель остановилась, выплюнув его на землю, вокруг стало оглушительно тихо.              Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он попробовал пошевелиться, а когда получилось, удивился, что после такого падения ему совсем не больно. Только кровь заливала глаза. Семён дотронулся до лба, заранее зная, где именно нащупает рану. Попробовал встать, но что-то было не так. Нога не слушалась. А ещё кровоточил бок. Он через футболку провёл по нему рукой и нащупал выступы сломанных рёбер. Накатила дурнота. Он пошатнулся, с трудом удержав себя на ногах. Огляделся, на опушке, сквозь бледное свечение луны, разглядел корягу, встал на четвереньки и пополз к ней, волоча непослушную ногу.              Сквозь вату в голове, сквозь стелящийся по земле густой молочный туман, он брёл меж деревьев, опираясь на самодельный костыль и, подволакивая ногу за собой, старался её не тревожить. По светлеющему небу понял, куда нужно идти. Похоже, что он сделал круг и возвращался в начало.       Он вышел на пустую магистраль и поплёлся вдоль неё к тёмному горизонту, оставляя за спиной первую оттепель рассвета. Услышал гул мотора. Облегченно выдохнул. Но тут же насторожился, распознав в нарастающем урчании знакомые ноты. Утопая по щиколотку в тумане, как в молочной реке, медленно, пошатываясь, он поплёлся обратно к тропинке, пытаясь уйти с пути Ланда, который подобно чёрному жнецу, медленно, слишком медленно, выплывал из-за поворота.       Из окна Диман, высунувшись по пояс, освещал придорожные кусты мощным охотничьим фонарём Келлера. Свет выхватил из темноты сгорбленное тельце, залитое кровью. Ослеплённый болезненной белой вспышкой, уже теряя сознание, Семён услышал где-то вдалеке вопль Антона.       – СЕМЁН!!! И погрузился в головокружительную белизну.