Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон подушечками пальцев, мягкими массажными движениями вспенивал шампунь на рыжей голове.       – Мммммгх, Окс, эти руки великолепны… – простонал Семён и, перехватив его руку, поднёс к губам, впечатывая в неё поцелуй обожания.       – Тебя ещё и не то ждёт, котик мой, – игриво бросил Антон и, ополоснув его волосы от пены, чмокнул мокрую рыжую макушку. – Даю тебе полчаса, – он вышел, а Семён снова погрузился в бурлящие воды, несущие его телу незабываемое наслаждение, даже не представляя, насколько незабываемо ему будет после.       Антон, зная о любви Семёна к водным бурлящим процедурам, решил дать ему время побольше.       – Кружанский, вылезай оттуда, – крикнул он из спальни только час спустя.       – Не хочу, – сонно пробулькал Семён, убаюканный тёплыми объятиями пузырящейся воды.       – Уверен? – игриво поинтересовался Антон уже с порога. И медленно, прогибаясь в спине, стянул с себя футболку, поигрывая мышцами. Небрежно закинув её себе на плечо, он облокотился о дверной проём и, вскинув голову, послал Кружанскому задорный многообещающий взгляд. Семён подобрался, тут же выныривая из пучин сна. Антон, смотря в эти глаза, вспыхнувшие голодным тёмным огнём, весело оскалился и, развернувшись, скрылся в комнате, слыша за спиной отчаянные всплески воды.       Его котик попался. Он уселся на край кровати и стал ждать.       Семён неуклюже вывалился из джакузи и, наскоро отершись полотенцем, прихрамывая прошлёпал из ванной в спальню. Антон сидел в низовье кровати, откинувшись на руках, и, маня его своим обнажённым шикарным торсом, весело сверкал глазом.       – Иди сюда, начнём твою реабилитацию.        Семён, чувствуя, как в лёгких закачивается воздух, пошатываясь, подошёл к нему вплотную. Антон обхватил его за ягодицы и притянул к себе, припадая губами к животу. Он скользил тягучими долгими поцелуями по влажной коже, распаренной и нежной, вбирая неотертые капельки воды. Семён вплёл свои пальцы в его светлые, чуть отросшие волосы и тяжело дышал над его головой, чувствуя, как где-то внизу тяжелеет член.       Антон, выцеловывая его подрагивающий живот, склонял голову всё ниже, незаметно оттесняя его от кровати, ровно настолько, чтобы соскользнуть с неё к его ногам. Он встал на колени и прильнул губами к его отвердевшему члену, Семён, задохнувшись от возбуждения, вцепился в его волосы крепче, боясь, что от этих ощущений потеряет сознание. Антон играл языком с бусинками пирсинга и посасывал саму головку, дразня, но вбирая в рот самую малость.       Он, не отрываясь, вскинул взгляд вверх, смотря Семёну в лицо.       Мне продолжать? – спрашивал его взгляд.       Покажи мне всё, что умеешь, – отвечали ему тёмные глаза.       Губы на его стволе туго сомкнулись и скользнули дальше.       У Семёна подкосились ноги. Он давил в себе желание вжаться плотнее в этот умелый рот и загнать член так глубоко, чтобы почувствовать прикосновение губ к своему лобку. Но сдержался. Ему хотелось слишком много и сразу, он мягко потянул Антона за волосы, заставляя отстраниться.       Антон приподнялся и снова устроился на кровати. Скользя спиной по шёлковым простыням, он отползал к изголовью, смотря в темные глаза. Семён, забравшись следом, не сводя с него своего голодного взгляда, наползал на него сверху, дыша в приоткрытый рот и чуть соприкасаясь губами, пока те не встретились. Он повалился на Антона, впечатываясь в его тело, и впился поцелуем в губы, жадно терзая его рот.       На мгновение отстранившись и тяжело дыша, он посмотрел на Антона мутным, полным желания взглядом.       – Почему ты до сих пор в штанах?       – Хотел оставить тебе хоть что-нибудь.       Семён снова припал к его губам в глубоком обжигающем поцелуе, пальцами подцепил собачку и потянул, расстёгивая молнию. Запустил руку ему в штаны, нащупав отвердевший член. Антон застонал ему в рот, шаря руками по обнажённому телу, впиваясь ногтями во влажную кожу и оставляя на ней свои бордовые царапины. Не в силах сдержаться, вцепился зубами в его губу и рванул до крови, придавая их дикому беспросветному поцелую особый вкус.       Семён, оторвавшись от его губ, спускался всё ниже, кусая шею, и, стаскивая с него штаны, целовал живот, ощущая как твёрдый член трётся о его ключицы. Он скользнул ещё ниже и обхватил его губами, вбирая в рот, с каждым движением заглатывая всё глубже и вслушиваясь в изводящие стоны.       – Хватит, возвращайся оттуда, иди ко мне, – выдохнул Антон, чувствуя, как подходит к пределу.       Семён, в последний раз скользнув по его головке языком и оставив на ней поцелуй, отстранился. Антон притянул его к себе, снова впиваясь в губы и зажимая его бока меж своих коленей. Он нашарил под подушкой лубрикант и, не разрывая поцелуя, выдавил себе на ладонь. Растирая смазку по члену Семёна, он ладонью ощутил, как усиливается его дрожь. Он приставил его член к своему входу, и Семён качнулся, нетерпеливо врываясь внутрь. Он двигал бёдрами, сходя с ума от ощущений и от понимания, что всё это тело теперь принадлежит ему. И ничто больше не в силах этому помешать.       – Перевернись, – выдохнул он, дрожа всем телом от желания получать его всего, и отстранился, оставляя после себя пустоту.       Антона от этого тяжёлого рваного голоса у самого его уха прошибла ответная дрожь. Он заглянул в тёмные глаза, затянутые сумасшедшим возбуждением и, пропуская это сумасшествие через своё тело, перевернулся на живот, приподнимая таз. Семён снова вошёл, в этот раз медленно и до конца. И начал двигаться. Он вгонял член в задницу Антона, напористо, но сдержанно, достаточно больно для того, чтобы ему это нравилось, а не рвало и уничтожало.       Антон под ним лежал, вжимаясь щекой в кровать, и с закрытым глазами концентрировался на ощущениях внутри своего тела. Боль, доставляемая ему Кружанским, была потрясной. Ровно на той грани, когда было по-настоящему хорошо. Он приподнимал бёдра выше, чувствуя, как член Семёна входит в его задницу до самого конца, а его собственный член при каждом толчке трётся головкой о шёлк простыни. Он потянулся рукой, но рука Семёна перехватила и остановила его, поднырнув под его живот.       Семён сжал его твёрдый член и в такт своим точкам двигал по стволу рукой, задыхаясь и рвано дыша в белокурый висок и приближая обоих к ослепительной взрывной развязке.              – Как тебе первое занятие? – они лежали в измятой, всё ещё жаркой кровати, залитой яркими солнечными лучами. Антон тяжело дышал и весело сверкал глазом с игрой света в зрачке.       – Полный улёт. Если продолжим в том же темпе, то я восстановлюсь уже через неделю.       – Значит, восстановим тебя за неделю.       – В следующий раз ты сверху.       Антон поудобней улёгся на бок, погладил взмокший рыжий висок, скользнул пальцами по щеке, смотря в тёмные глаза, всё ещё расфокусированные после череды оргазмов.       – Всё, что пожелаешь, котик мой.       Семён перехватил его руку и прижал пальцы к своим губам.       – Всё, что я желаю, у меня уже есть.       – Люблю я тебя, Кружанский.       – И я тебя тоже.