Беспородный

Первыми на меня налетели двое крестьян: молодой бугай, орудовавший колуном, и хилый мужичок лет сорока, с вилами. Колун был смесью топора и молота, его удар было практически невозможно заблокировать, но это оружие обладало просто чудовищной инерцией, которая не компенсировала его силу, отчего им не пользовались настоящие воины. Вилы, будучи неотъемлемым атрибутом любого сельского жителя, на первый взгляд были никчёмным оружием, но не стоило заблуждаться: удар вилами в грудь был способен оборвать жизнь даже лучшего охотника на чудовищ. Бугай попытался достать меня горизонтальным взмахом, вкладывая в него всю свою силу, но не рассчитал дистанцию. Я слегка отклонился назад, легко увернувшись от удара, а тупое лезвие страшного оружия, продолжая свою смертельную дугу, развернуло бугая и врезалось в грудь мужичку с вилами. Один из моих противников упал замертво, а молодой бугай застыл, с удивлением глядя на тело своего подельника. Не дав времени посочувствовать горе-бандиту, на меня налетели два бегущих следом разбойника. Первый нёсся, выставив перед собой «копьё», в качестве которого выступала обычная кривая палка с заострённым концом.  «Их не научили даже базовым основам боевого мастерства», — подумалось мне. Я шагнул в сторону, спокойно пропуская бегущего крестьянина мимо, и, чтобы не тратить на него больше времени, несильно рубанул его по задней части бедра. Брызнула кровь, и крестьянин, выронив «копьё», упал на землю, зажимая рану руками. Следующим на меня попытался напасть совсем молодой паренёк, орудовавший грубым тесаком, который представлял собой кое-как заточенную полосу металла, обмотанную с одного конца тканью. Его неумелый удар я с лёгкостью заблокировал изящной гардой своей даги, после чего небольшим движением кисти вырвал оружие из руки своего противника. Юноша, лишившись тесака, рванул наутёк. Но, не успев ретироваться, получил мощный удар щитом в лицо, отчего упал на землю, прикрывая голову руками. — Сражайся, трусливая тварь! — гневно выкрикнул нанёсший удар разбойник, после чего грязно выругался. Передо мной стоял солдат в неплохих доспехах: на голове у него был лёгкий стальной шлем без забрала, похожий на широкополую шляпу; длинная кольчуга доходила ему до середины бедра. Разбойник не имел поножей и был обут в богато украшенные сапоги из тонкой оленьей кожи, которые, скорее всего, он снял с какого-то всадника. Вооружён солдат был большим деревянным щитом, окованным тонкой стальной полосой по краю, и коротким прямым мечом. Я ухмыльнулся. Этот разбойник явно был дезертиром, сбежавшим с поля боя, который теперь ругал кого-то за трусость. — Чё лыбишься, крысёныш? — сплёвывая на землю, поинтересовался бывший солдат. — Думаешь, что крутой, раз справился с парой криворуких пахарей? Дезертир атаковал меня довольно умело, стараясь держать дистанцию. Мои же выпады он блокировал щитом. Пару раз мне удалось прорваться через его защиту, но кончик моей рапиры так и не смог пробиться через плотную кольчугу противника. Сделав обманный выпад, я попытался поднырнуть под щит противника, чтобы нанести удар в ногу, но разбойник, разгадав мои намерения, резко опустил его и качнулся в мою сторону. Хоть толчок щитом не был очень сильным и не нанёс мне никаких повреждений, но выбил меня из равновесия и заставил упасть на землю. Дезертир тоже в этот момент был в неустойчивом положении и не успевал нанести мне удар. Слегка изловчившись, я мог бы ткнуть рапирой противника в ступню, но в этот момент краем глаза заметил какое-то движение. Я резко перекатился в сторону, а через мгновение меня обдало комьями земли, взметнувшимися фонтаном в том месте, где я лежал секунду тому назад. Бугай, придя в себя, смог незаметно подкрасться ко мне сбоку и нанёс вертикальный удар чудовищной силы своим колуном. Проклиная себя за столь грубую неосмотрительность, я отскочил назад, после чего воткнул оружие в землю и метнул пару метательных ножей. Один из них глубоко вонзился в ступню дезертира, вызвав громкий вопль и очередную порцию отборной брани. А второй пронзил запястье бугая, от чего тот только ойкнул и выпустил топорище из рук. Я мог бы убить или сильно ранить обоих, целясь им в глаза, но у меня не хватило на это решимости. Нужно было осмотреться, дабы не пропустить следующую внезапную атаку. Мне казалось, что эта схватка длится уже целую вечность, но в реальности прошла всего пара минут. В первую очередь я нашёл глазами Владиславу. Девочка, объятая алым свечением, порхала вокруг своих противников, словно стрекоза, беспощадно и молниеносно разя их быстрыми выпадами кинжалов, мастерски уходя от любых ответных выпадов. Четверо крестьян, которые имели глупость на неё напасть, уже лежали на земле, корчась от боли, но все они были живы. Судя по расползающимся на их одежде кровавым пятнам, маленькая герцогиня старалась бить в места, где не было жизненно важных органов и крупных кровеносных сосудов. Вчерашним пахарям было достаточно и таких ран, чтобы вывести их из строя. Сейчас же она вела бой сразу с двумя бывшими солдатами, которые кое-как ещё держались под градом её атак благодаря доспехам. В очередной раз, подскочив к своему противнику, Влада сделала вид, что оступилась и открылась. Во время тренировочных поединков я множество раз видел этот приём и потому легко смог его распознать. Солдат же, вооружённый щитом и коротким копьём поверил в свою удачу и нанёс разящий удар, высунувшись из-за щита чуть дальше, чем следовало бы. Девочка с лёгкостью увернулась от выпада и ткнула остриём кинжала в ответ, попав в небольшой зазор между рукавом кольчуги и защитной перчаткой. Воин выронил копьё, но его тут же прикрыл второй дезертир, попытавшийся ударить девочку булавой. Но и этот удар угодил в пустоту. За Владиславу, явно, можно было не волноваться. Мастер Тьодарр, очевидно, был самым опасным противником для разбойников, и потому против него сейчас сражались оба рыцаря вместе со своими оруженосцами. Наставник явно не собирался заигрывать и церемониться с разбойниками: отбив окованным древком своего оружия очередной меч, он нанёс удар невообразимой силы. Топор на длинном древке вспыхнул тусклым чёрным цветом, после чего в сторону противников устремилась смертельная дуга. Лезвие алебарды врезалось в подставленный оруженосцем щит, но тот, вместо того чтобы остановить оружие мастера, разлетелся в щепки, а самого оруженосца со сломанной рукой отбросило далеко назад. Алебарда же, практически не потеряв скорости, вонзилась в плечо одного из рыцарей, вминая латный доспех в плоть. Эгил, по истине, был могучим воином. Беллер, судя по всему, тоже не терял зря времени. У его ног лежал ещё один дезертир, не подавая признаков жизни. Сам же старший ученик лениво отмахивался от четырёх крестьян, неумело тыкающих в него своим оружием, а также попутно отбивал стрелы, летящие в лошадей. На моих глазах стрела угодила в спину одного из нападающих на Белла крестьян, отчего тот повалился на землю. Все мои спутники без особых проблем справлялись со своими противниками, пора и мне было заканчивать. Бугай пытался поднять своё оружие, но, судя по всему, нож повредил ему связки, и он не сможет больше удержать свой монструозный топор. Бывший солдат, вытащив нож из стопы, прихрамывая, надвигался на меня с лицом, перекошенным от ярости. Мы снова скрестили мечи. Мой противник стал более осторожным, и мне никак не удавалось его достать. Но постепенно он начал уставать. Кольчуга и щит, спасавшие его от моих выпадов, стремительно высасывали из него силы; также немаловажную роль играла рана на ноге, из-за которой он постоянно терял кровь. Подгадав удачный момент, я сумел захватить клинок его меча дагой, после чего попытался обезоружить своего противника. Но это был опытный воин, и он успел среагировать, крепко вцепившись в рукоять меча. На несколько секунд мы застыли, никто не мог взять верх. На моей стороне был больший рычаг и момент силы, который я прикладывал, а на стороне соперника была физическая мощь. Не собираясь дальше продолжать это соревнование, я резко отпустил дагу, позволив ей вывернуться и упасть на землю. Этот финт привёл моего соперника на мгновение в замешательство, и этого мгновения мне хватило, чтобы пронзить ему запястье, вонзив рапиру между рукавом кольчуги и перчаткой точно так же, как сделала Влада. Дезертир выронил свой меч, после чего рванул в сторону кустов, сбегая в очередной раз с поля боя. Я же нагнулся, чтобы подобрать упавший кинжал. Бой уже заканчивался. Вот только молодой бугай зачем-то снова шёл ко мне. — Всё кончено, вы разбиты, так что нам не нужно больше сражаться! — крикнул я ему.  Он был безоружным, и это меня смутило. Потому, когда он кинулся на меня, моя рука дрогнула, и острие рапиры, вместо того чтобы нанести смертельный удар в сердце, вонзилось ему в плечо. Невзирая на боль, бугай сгрёб меня в охапку и повалил на землю, сжимая в своих объятьях. В нос ударил отвратительный смрад: смесь застарелого пота от немытого тела и зловонного дыхания, разящего луком и чесноком, могли свалить с ног сами по себе. Мои кости захрустели, а изо рта вырвался едва слышный хрип. Противник же продолжал с каждой секундой всё сильнее сжимать моё тело. Я не мог дышать, а в глазах помутилось. Ещё немного, и я потерял бы сознание, но хватка крестьянина начала потихоньку ослабевать. Лёжа на земле, прижатый телом бугая, я услышал шаги. В панике пытаясь вырваться, я забился, словно рыба, пойманная в сети. К моему счастью, это был не очередной разбойник, а Беллер, который стащил с меня тело молодого крестьянина. Хватая ртом воздух, я отполз в сторону, глядя в остекленевшие глаза своего противника, не понимая, что произошло. — Всё, успокойся. Они знали, на что шли. Каждый, кто считает себя в праве отнимать чужую жизнь, должен быть готов расстаться со своей, — сказал Белл, присев рядом со мной на корточки и положив руку мне на плечо. Я совершенно не понимал, что произошло, и почему старший ученик решил мне это сказать. Но в этот момент я опустил глаза: мои руки, как и вся моя одежда, были густо залиты кровью. Только сейчас я осознал, что поваливший меня бугай напоролся на кинжал, который я всё это время сжимал в левой руке.